Пари

— Значит вот, как все было?! — воскликнул Артур с негодованием, но в тоже время через его голос проскользнула усмешка. Мерлин и Гвейн только что окончили рассказывать ему о произошедшем, не обойдя стороной, в том числе, и причастность Ланселота с Элианом ко всем недавним событиям. — Да, именно так, — подтвердил Гвейн. — Так что, принцесса, если кого-то и стоит винить, то только… — …Ланселота и Элиана, — с раздражением закончил за него Мерлин. Он все еще злился на Элиана за то, что тот был причиной немыслимого количества работы, вдруг свалившейся на голову чародея. Артур не мог с этим не согласиться. Само по себе пари являлось абсолютно безобидным. Это был лишь способ проверить свою выносливость, и не более. Если бы принц изначально знал об этом споре, он нашел бы его довольно веселым. Он мог бы даже участвовать в тотализаторе на победителя. Но Ланселот с Элианом кардинально изменили представление о заключенном пари. Они перевели его на новый уровень, тот, который никто забавным уже не считал. — Это они вывели совершенно безопасный и невинный спор из-под контроля! — воскликнул молодой колдун. — Я знал, что Ланселот и Элиан на многое способны во имя защиты своей чести, но не до такой же степени… — размышлял Персиваль. — А я предупреждал вас, что это плохая идея, — добавил Леон. — Когда? — в унисон спросили Гвейн и Мерлин. — Ну… когда я… гм, это было, когда… не важно. Вы в принципе не должны были заключать это пари, — сказал Леон голосом, который мог бы конкурировать с тоном Артура в роде: «Я принц Камелота, и вы все тут должны мне подчиняться». Однако рыцаря явно не устраивал тот факт, что Мерлин и Гвейн (которые в данный момент едва сдерживали свой смех) воспринимали его слова не совсем серьезно. Прежде чем они успели ответить на заявление Леона, голос подал Артур: — Сколько бы я не желал винить Мерлина и Гвейна, положа руку на сердце, я не могу. Мерлин прав, мы… — начал Пендрагон, но был прерван широкой улыбкой, внезапно вспыхнувшей на лице чародея. — О-о, сотри эту глупую ухмылку со своего лица, Мерлин. Я уверен, что это единичный случай. Конечно, радость с Эмриса не исчезла, однако принц все равно продолжил: — Как уже было сказано, нам стоит винить Ланселота и Элиана. Я думаю, пришло время для небольшой расплаты. При слове «расплата» двое бывших спорщиков навострили уши. Не то, чтобы они обычно не слушали Артура, но юный принц был излишне предсказуем. Что он скажет, можно было угадать по тому, каким тоном он начинал свою речь. Гвейн и Мерлин знали, насколько скучно слушать лепет принца, поэтому обычно просто кивали головами и улыбались, чтобы у Артура создавалось впечатление, словно они его понимают. Однако теперь чародей и пьяница-рыцарь проявили энтузиазм, и их глаза загорелись от предвкушения сладостной мести. — Что ты имеешь в виду, принцесса? — спросил Гвейн. — Я считаю, лучшим вариантом будет то, чтобы насильно заставить их выполнять то, что они должны делать в случае проигрыша, — заявил Артур, весьма довольный собственной идеей. Все остальные переглянулись между собой. — И это твой план? Это же просто… глупо! — воскликнул Мерлин, игнорируя разраженный взгляд принца. — Разве является наказанием то, на что Ланселот и Элиан согласились изначально. Неужели ты не способен придумать что-то необычное? — спросил он с вызовом. — Да, я должен признать, Артур, что подобный способ мести меня тоже не вдохновляет, — согласился Леон. — Если ты такой умный, тогда предложи свой вариант. В комнате воцарилось неловкое молчание. Никто из присутствующих не мог придумать что-то интересное, но в то же время безопасное, поскольку, несмотря ни на что, они не хотели, чтобы их друзья пострадали. — Мы могли бы на некоторое время дать им в полной мере прочувствовать ту самую ситуацию, в которую они сами себя поставили, — предложил Персиваль с озорной улыбкой на лице. Никто никогда не видел тихого доброго рыцаря таким. Его предложение казалось, по меньшей мере… странным. Гвейн нахмурился: — Что ты имеешь в виду, друг мой? — Я знаю, что нам нужно сделать…

***

Все с раскрытыми ртами уставились на Персиваля, когда он закончил рассказывать о своем плане. То, каким образом он предлагал отомстить Ланселоту и Элиану, было… гениальным и невероятным. Оказывается, он уже давно все распланировал: что они скажут другим рыцарям, что именно будут делать, и как в этом всем им поможет магия Мерлина… все! — … И поэтому нам было необходимо, чтобы Мерлин и Гвейн одновременно проиграли в своем пари, — закончил Персиваль. — Вот это да, Персиваль… вот это да, — прокомментировал Леон, все еще ошеломленный предложением своего брата по оружию. — Я никогда не видел этой твоей стороны. Ты всегда казался мне тихим и… правильным, — с усмешкой указал Артур. — Это многообещающее начало открытия твоей истинной личности, — в шутку сказал Мерлин. — Мы с тобой должны больше времени проводить вместе. Я только что встретил нового человека. Не ожидал от тебя такого, приятель, — сказал Гвейн. Персиваль покраснел от смущения. Казалось, все думали, что он всегда был тихим, только если не в бою. Ох, как же они ошибались. Если бы они только знали его прежде, чем Моргана начала нападать на Камелот, прежде чем он встретился с Ланселотом. Ох, он был совсем другим… но, впрочем, это совсем другая история. — Мне кажется, что это блестящий план! — заявил Артур, и все остальные кивнули в согласии. После того, как друзья обсудили детали их действий, принц сказал: — Итак, теперь, когда мы все знаем, что делать, я предлагаю отдохнуть. Мы начнем завтра. С этим все, кроме Артура, вышли из его покоев. Пендрагон даже отпустил Мерлина, не нагружая его работой. Он понимал, что им с Гвейном необходимо хорошо выспаться. Для молодого чародея и пьющего рыцаря это будет фактически первый полноценный ночной сон. Они все погрузились в мир грез с одной мыслью… Завтра будет новый день… идеальный день для расплаты.

***

Когда Ланселот и Элиан проснулись на утро следующего дня, им было очень плохо. И не только физически. Нет, если бы только так, то рыцари смогли бы с этим справиться. Но когда на кону стояла их честь… Оба рыцаря практически проиграли! Пострадали друзья, их друзья, возможно, они могли даже умереть. Спорщики попали в то положение, когда были готовы признать свое поражение, но все равно отказывались сдаваться без боя. Поэтому в то ясное утро Ланселот и Элиан направились на тренировочную площадку, обмениваясь смертоносными взглядами. Ох, если бы взглядом можно было убить… Нанося друг другу воображаемые удары, спорщики не заметили приближающихся к ним друзей. Леон немного прихрамывал, но в целом все они выглядели вполне обычным образом. — Вы рано пришли, — отметил Артур, разрывая визуальный контакт между рыцарями. — Сир, — одновременно поздоровались Ланселот и Элиан. — Ну, раз мы все здесь, предлагаю начать тренировку. Поскольку Леон ранен, Ланселота я ставлю в пару с Элианом, а я буду сражаться с Персивалем и Гвейном. — Нет, все хорошо, Артур, я могу бороться… — начал Леон, но резко схватился за свою травмированную ногу и застонал. — Конечно, — сухо ответил принц и обернулся к своему слуге. — Мерлин, отведи Леона к Гаюсу и тогда приступай к своим обычным обязанностям. — Да, сир, — с этим чародей подошел к рыцарю и предложил ему свою поддержку. Перед тем как вернуться к рыцарям, Артур подмигнул Мерлину, который обернулся к нему на секунду. Это был знак. Когда принц отвернулся, глаза волшебника на долю секунды сверкнули золотом, однако этого было достаточно для того, чтобы это увидел Ланселот.

***

Молодой рыцарь в тот же час побледнел, на его лице появился страх, а глаза широко раскрылись, когда он увидел, что Мерлин колдует. «НЕТ! Он просто использовал свою магию!», — Ланселот быстро глянул на остальных рыцарей, в первую очередь на Элиана и Гвейна. Если хоть один из них видел Мерлина, это конец. К счастью для Ланселота никто не заметил, как глаза колдуна сверкнули золотом. Тем не менее его собственное внезапное странное поведение заприметили другие рыцари. — Что произошло, Ланселот? — невинно спросил Артур. Если бы рыцарь не был настолько обеспокоен только что произошедшим событием, он бы заметил насмешливый тон, подчеркивающий вопрос принца. Следуя за его взглядом, Артур посмотрел на Мерлина. Не увидев ничего подозрительного, он пожал плечами и обернулся. — Ничего, сир… но теперь, когда вы сказали это, я вспомнил, что мне нужно… гм, кое-что сделать. Да! Точно! Так что, если вы меня извините… — Ланселот торопливо двинулся за чародеем. «Мне предстоит долгий и серьезный разговор с Мерлином», — сказал он про себя. Однако прежде чем он успел уйти с площадки, его остановил наследный принц. — Нет. Сэр Ланселот, ты будешь тренироваться с Элианом, как я и сказал. — Но… — Нет. Что бы то ни было, оно определенно может подождать. В самом деле, если у тебя что-то срочное, я могу приказать Мерлину сделать это, — предложил Артур, сдерживая улыбку на паническое выражение лица рыцаря. — НЕТ! Нет, все хорошо. Это не так важно, — немного слишком быстро сказал Ланселот. Он должен был поговорить с Мерлином, но и не хотел еще больше нагружать своего друга излишними делами, это только усилит его соблазн использовать магию… опять. — Хорошо. В таком случае давайте продолжим, — с этим рыцари начали обучение.

***

Мерлин и Леон направлялись во врачебные палаты. Они были уверены в том, что за ними никто не идет, и поэтому, поглядев друг на друга, начали истерично смеяться. — Видел бы ты лицо Ланселота, когда мои глаза свернули золотом. Поверь, это бесценно, — сказал молодой колдун, хватаясь за живот от смеха. — Или когда он говорил с Артуром,казалось, что на него собирается напасть, по меньшей мере, грифон, — добавил Леон, едва сдерживая свой смех в отличие от чародея. — Да, и… ой, — Леон застонал и едва не свалился на пол. Глаза мага вспыхнули золотом, и рыцарь был поставлен обратно на ноги невидимой силой. — Спасибо, Мерлин, — сказал Леон, слегка смущенный собственной неуклюжестью. — Всегда, пожалуйста, — ответил ему друг. — Я ненавижу в этом признаваться, но моя нога меня убивает. Может быть, стоит перестать дурачиться, пока я еще больше себя не покалечил… или кто-то нас не услышал. — Хорошая мысль. Мы по-настоящему сможем веселиться только после того, когда в полной мере расплатимся с Ланселотом и Элианом, — кивнул Эмрис. С этим они продолжили свой путь в покои Гаюса и вскоре оказались прямо перед необходимыми дверьми. — Я должен передать Персивалю… — сказал чародей, прежде чем открыть дверь, — …что мне нравится этот план все больше и больше. Жаль, что мы пропускаем все веселье на полигонах, — после небольшой задумчивой паузы по лицу волшебника расплылась ехидная ухмылка. Глядя в глаза Леону, он ухмыльнулся и спросил: — Интересно, как там сейчас Элиан..?

***

На тренировочном поле стоял гул от звенящих мечей. Однако наиболее громкий шум доносился из западного угла площадки. Ведь именно там сражались Ланселот и Элиан. Пока остальные тренировались, Гвейн, Артур и Персиваль старались скрыть свой разговор за всем этим звоном. В конце концов, два человека, которых они сейчас обсуждали, были слишком увлечены своим боем, чтобы во что-либо вслушиваться. Тройка рыцарей во главе с принцем объявили себе перерыв, наслаждаясь шоу. — Вот это да. Они на самом деле воюют, не так ли? — слова Артура прозвучали скорее как утверждение, чем вопрос. — Да, — ответил Персиваль. Наступила долгая пауза, когда рыцари увлеклись свирепым боем. — Знаете, мне кажется, что Ланселот сегодня немного растерян, — сказал Артур небрежно. Рыцарь на данный момент едва успевал парировать удары Элиана. — Хм, интересно, с чего бы это? — продолжал он с усмешкой. — Не знаю, — ответил Гвейн. — Как ты считаешь, приятель? — спросил он, глядя на Персиваля. — Нет, я, к сожалению, также не имею ни малейшего понятия, — ответил тот. — Ну, тогда, может быть, я должен прервать их «теплое» и «дружеское» общение? — с ухмылкой предложил Гвейн. — Может быть, — ответил Персиваль. — Но помни, как и Мерлин ты должен… — Да-да, я знаю. Я должен вести себя как раньше: быть вежливым, внимательным, вставлять в речь пословицы, пить чай и бла-бла-бла… Я знаю! Принцесса это мне об этом постоянно напоминает. Гвейн замолчал, чтобы перевести дыхание и посмотреть на Артура, который с раздражением отреагировал на его выражение. «Как же мне не хватало этой маски досады на его лице», — отметил он про себя. — Я все еще не могу поверить в то, что вы позволили мне пить чай… но думаю, что смогу найти в себе силы вас простить, — с улыбкой добавил Гвейн. — Итак, теперь я вынужден вас оставить. С этими словами пьяница-рыцарь направился к Ланселоту и Элиану. Ему необходимо было действовать.

***

Ланселот и Элиан серьезно относились к своим тренировкам в последнее время. Однако сегодня все было несколько по-другому. Ланселот вел себя весьма странно. Выходка Мерлина его очень сильно беспокоила. «А что если его кто-то видел?», — эта мысль тревожила рыцаря настолько, что Элиан получал все большее и большее преимущество в их сражении. Элиан также задавался вопросом, почему Ланселот все время теряет бдительность, но любые его мысли полностью исчезли, когда к ним присоединился Гвейн. «Помни, необходимо быть вежливым, обходительным, и… и… что еще? Ах, да… — благородным. Я на самом деле ненавижу все это!» — Привет, Гвейн, — поздоровался Элиан с улыбкой. «О-о, я очень быстро сотру эту улыбку с твоего лица, приятель», — подумал рыцарь. — Добрый день, — пробормотал Ланселот. — Мои дорогие друзья… эм… очень приятно видеть вас в таком… добром здравии, — начал Гвейн. «Что-то у меня получается не очень», — мысленно прокомментировал он себя. — Взаимно. Так что привело тебя к нам? Я думал, ты тренируешься с Артуром и Персивалем, — сказал Элиан. — Ах, да, — продолжал Гвейн, постепенно вливаясь в свой образ. — Принц Артур сказал мне наблюдать за вашим сражением, чтобы набираться навыков. На поле боя мое мастерство владения мечом… оставляет желать лучшего, и это могло стоить жизни сэру Леону. Поэтому Его Высочество вполне справедливо велел мне наблюдать за тем, как боретесь вы. — Хорошо, — ответил Элиан, а Ланселот просто кивнул в знак согласия. Таким образом, рыцари продолжили сражаться, и Элиан снова безупречно наносил и парировал удары… до тех пор, пока не вмешался Гвейн. Стоя позади Ланселота, прямо на глазах Элиана, Гвейн вытащил флягу с медовухой и начал пить. Напиток тек по его устам, так, чтобы темнокожий рыцарь мог убедиться в том, что это именно мед. Когда Элиан увидел это, его глаза расширились. Он запаниковал, и тем самым позволил Ланселоту сделать сокрушительный удар, который повалил его на землю. Заметив паническое выражение на лице своего друга, Ланселот последовал за его взглядом и посмотрел на Гвейна. Чересчур вежливый рыцарь глянул на собратьев с беспокойством. — Все в порядке, сэр Элиан? — Я… я… Я в порядке, Гвейн, — в разуме темнокожего рыцаря царил хаос, его ладони вспотели, а перед глазами стоял Гвейн, пьющий медовуху. «Я только что это видел. О, нет! Неужели, он просто так проиграл пари? Нет. НЕТ! Я надеюсь, что Ланселот ничего не заметил». Ланселот нахмурился. Он взглянул на обоих рыцарей в растерянности, прежде чем протянуть руку и помочь Элиану подняться на ноги. Почувствовав под ногами твердую почву, рыцарь взглянул на своего друга. Было не похоже, чтобы он видел, что сделал Гвейн. Элиану предстоял долгий разговор со своим другом… наедине, естественно. Однако прежде чем кто-либо из присутствующих успел открыть рот, встрял Артур: — Я думаю, что на сегодня этого достаточно. Все свободны. Как только принц это сказал, Элиан направился к Гвейну, а Ланселот решительно двинулся прочь в поисках Мерлина. Когда все ушли с поляны, Артур и Персиваль переглянулись друг с другом и расхохотались. — Должен признать, Персиваль, это твой план себя оправдывает… за этими двумя очень интересно наблюдать.

***

Мерлин оставил Леона в надежных руках Гаюса. Хотя они и были настроены осуществить свою месть, о ране рыцаря также забывать не стоило. Молодой колдун неторопливо направлялся в палаты Артура. Несмотря ни на что, он должен был делать вид, будто по-прежнему упорно трудится. Волшебник вздохнул. «Ладно, ничего не поделаешь», — подумал он. Ему придется еще на протяжении некоторого времени поддерживать статус самого идеального слуги всех пяти королевств. Когда Мерлин шел через очередной коридор, две руки резко появились из неоткуда. Кто-то схватил его, заткнул ему рот и потащил в нишу. Магия была готова в любой момент помочь своему хозяину, однако волшебник смог ее удержать в себе достаточно для того, чтобы заметить озабоченное лицо Ланселота. «Ах. Это просто Ланселот… помни, необходимо притвориться. Это будет сложно», — отметил про себя Эмрис. — О-о, Ланселот, это ты, — нейтральный тоном сказал он. — Мерлин, прости, что напугал тебя. Просто я не хотел, чтобы нас кто-то услышал. — Хорошо. Рыцарь выглянул в коридор и посмотрел в обе сторон, убеждаясь в том, что рядом никого нет, а затем обернулся обратно к Мерлину: — Так, ну и что это было на тренировочном поле? — спросил он, гнев в его голосе значительно перевешивал беспокойство. Чародей улыбнулся про себя. Он уже был готов к этому и точно знал, что сказать. — Что? Ланселот недоверчиво глянул на своего друга: — Мерлин, ты использовал магию. Твои глаза сверкнули золотом, как гром среди ясного неба. Что, если бы Элиан тебя увидел? «То есть тот факт, что меня мог увидеть еще некто, кто мог бы рассказать об этом Утеру, тебя не волнует. Спасибо за беспокойство, Ланселот», — с сарказмом подумал Мерлин. Сохраняя свое лицо бесстрастным, он ответил: — Да? А я как-то даже не заметил. — Что значит, не заметил?! — вспыхнул Ланселот, прежде чем его пронзила ужасающая мысль. — Мерлин, ты что, теряешь контроль над своей магией? — Я не знаю. Может быть, это происходит бессознательно, — ответил чародей, пожимая плечами. — Наверное, ты прав. Ланселот был шокирован этими словами. О, нет! Если Мерлин потеряет контроль над своей магией, он проиграет пари. На самом деле, технически он его уже проиграл, хотя Элиану об этом знать не обязательно. Несмотря ни на что, Ланселот не позволит ему узнать об этом. Никогда! Рыцарь продолжал молчать, и Мерлин снова пожал плечами: — Я должен идти к Артуру. Выйдя из оцепенения, Ланселот глянул на своего друга. — Будь осторожен, Мерлин. И очень осторожен. Будь. Необычайно. Осторожен. Никто не должен поймать тебя за использованием магии. — Конечно, — ответил чародей, едва сдерживая усмешку. Обернувшись, он направился в покои своего принца, оставляя позади себя особо озабоченного Ланселота.

***

Хотя Гвейн шел вперед очень быстро, Элиан вскоре поравнялся с ним. Рыцарь улыбнулся про себя. «Я заставлю тебя расплатиться в полной мере, вы оба получите именно то, что заслуживаете», — со злорадством подумал он. — Гвейн, постой. Мне нужно с тобой поговорить, — взволнованно сказал темнокожий рыцарь. — Ох, простите меня, сэр Элиан, я должен был сразу остановиться. Вы что-то хотели? — Да! Я очень хочу узнать! Что, если бы Ланселот тебя увидел? — Я… э-э… о-о, простите меня, сэр Элиан. Я ничего не могу с собой поделать! — взмолился он. — Эта отвратительная жидкость, — он вытащил флягу и поднял ее. — Она… она… она притягивает меня к себе. Она зовет меня, заставляет меня пить ее. Я… я не могу устоять! — Ладно-ладно. Успокойся, Гвейн. Я не думаю, что Ланселот и Мерлин тебя видели. Только будь осторожен. Если тебе на самом деле очень сильно захочется выпить, ты будешь делать это ОДИН! — Вы хотите, чтобы я… лгал? — с долей осуждения спросил пьяница-рыцарь. — Не воспринимай это как обман. Это больше похоже на… вынужденные меры. — Я не согласен с вами, сэр Элиан. Это идет в разрез со всем тем, что я прочитал в книгах. Это не благородно. Я просто должен пойти и признаться в проигрыше Ланселоту и Мерлину, — закончил Гвейн и двинулся прочь. «Нет никаких сомнений в том, что он меня остановит», — промелькнуло в его голове. — Нет! Гвейн, послушай меня. Рыцарь Камелота не может просто сдаться, это еще более неблагородно. Нет. Рыцаря судят по тому, как он преодолевает испытания и препятствия, с которыми ему приходится сталкиваться. Ты же не считаешь, что сдаваться без боя это благородно? — Я полагаю, нет, — задумчиво согласился Гвейн. С вынужденной улыбкой он продолжил: — Благодарю вас, сэр Элиан, что не позволили мне совершить ошибку. Я буду изо всех сил стараться воздерживаться от употребления… хмельных напитков, — он намеренно сделал запинку перед последней фразой, чтобы отделить его от остальной части предложения. Ведь Гвейн больше не собирался когда-либо ограничивать себя в любимом лакомстве. — Спасибо, Гвейн, — на этом рыцари разошлись. Сам любитель меда направился на поиски Артура и Мерлина, чтобы рассказать им обо всем. Пока все проходило слишком гладко, необходимо было усугубить ситуацию.