Парный танец

В «Центральном магическом универмаге» было людно. Люциус с явным неудовольствием обозрел пёструю толпу, бурлящую между островками отделов, но ничего не сказал. Гарри, подумав, потянул его в «Товары для дома». - Там мы обязательно что-нибудь подберём. - Не мы, а ты, - поправил Люциус. Их поджидала западня: хозяин отдела моментально опознал «Героя», да ещё и громогласно поделился радостью с окружающими. Толпа нахлынула болтливым восторженным цунами, Гарри мысленно обозвал себя идиотом: надо было хоть тёмные очки надеть. И когда они уже успокоятся? Он виновато глянул на Люциуса, но тот невозмутимо рассматривал пирамиду магоутюгов. Гарри вздохнул и, нацепив на лицо вежливую улыбку, обратился к продавцу: - А сколько стоит набор… - Бесплатно! – категорично заявил тот. – Для вас, мистер Поттер, бесплатно! Так, люди?! - Да! Правильно! Молодец, старина! - Но постойте… - продавец застыл, не веря собственному счастью. - Да ведь у вас сегодня день рождения! «О, чёрт!» Энтузиазм толпы перешёл все границы. Многие выкрикивали поздравления, другие щёлкали колдокамерами, третьи просто стояли и смотрели так, словно вот-вот должно было случиться нечто знаменательное. Да, давненько он так не влипал. Но куда деваться. - Мистер Поттер, окажите честь и выберите себе подарок в моём магазине! Всё, что угодно, для нашего Освободителя! – продавец повис у него на руке и потащил по отделу под восторженные аплодисменты, но тут между ними вклинился Люциус. - Спасибо, мы возьмём это, - он подхватил первую попавшуюся коробку, аккуратно оттеснив продавца. – И, боюсь, нам пора. Да, Гарри? - Точно, - тот быстро пожал руку щедрому хозяину. – Спасибо! Толпа протестующее зашумела, но Люциус безо всяких церемоний ухватил его под локоть и потянул к выходу. Обманутые зеваки послушно расступались, а Гарри успевал только махать рукой и улыбаться направо и налево. - Извините, мы спешим. Спасибо, спасибо. И я вас, мисс, почему бы и нет... И вам того же, сэр. Очаровательный малыш, мэм! Краем глаза он замечал взгляды, направленные на Люциуса, изумлённые и неприязненные одновременно. Интересно, есть тут журналисты? Эта мысль почему-то развеселила, и Гарри почувствовал себя школьником, сбегающим с нудного урока. Видимо, Люциуса ситуация тоже позабавила. Они втиснулись в какую-то полутёмную каморку, захлопнули дверь и, глянув друг на друга, неудержимо расхохотались. - Всё, - кое-как выговорил Люциус. – Ждать мне теперь вызова в аврорат! - Почему? - Ну как же: похитил национального героя, да ещё у всех на глазах, - он покачал головой и вновь рассмеялся. - Я буду свидетельствовать в твою защиту, - заверил Гарри. – Спасибо. Понятия не имею, чего они так разошлись, в последнее время вроде нормально везде хожу. Это всё продавец. Но вообще как-то невежливо вышло. - Ну, мы можем вернуться… - Нет уж! - А почему ты не сказал, что у тебя день рождения? - Я о нём постоянно забываю, если честно, - Гарри попытался скрыть смущение за шуткой. – Но ты и сам мог бы запомнить - раз уж говоришь, что выучил по газетам мою биографию! - Пф, не говорил я ничего такого! - Между прочим, некоторые энтузиасты хотели сделать этот день национальным праздником. Кингсли, к счастью, не допустил. - Да? Хоть один полезный поступок на посту министра, - припечатал Люциус, но от темы не отступил. – У меня нет для тебя подарка, сам понимаешь. - Да на кой мне… Стоп, а трофей? – Гарри указал на добытую коробку, которую Люциус по-прежнему держал в руках. – Что там? - Понятия не имею. Давай посмотрим, - он вынул палочку. – Лю... - Нет, пусть это будет сюрприз! - Как хочешь, - Люциус одним взмахом палочки одел коробку в матовую обёрточную бумагу, уменьшил и протянул Гарри с лёгким поклоном. – С днём рождения, мистер Поттер. - Благодарю вас, сэр, - чопорно ответил тот, а потом шагнул вперёд, притянул его к себе и мягко поцеловал. Просто так, поблагодарить. И оказался совершенно не готов к нахлынувшему потоку противоречивых эмоций. Они стояли близко-близко, Люциус обнимал его, а Гарри чувствовал ладонью знакомую шелковистую негу распущенных волос. За прошедший месяц они успели подарить друг другу множество страстных поцелуев и самых откровенных ласк, но это непринуждённое объятие, одновременное движение навстречу, лёгкое касание губ в полутьме, за полшага до шумной толпы… Мимолётная, не ведущая к сексу ласка показалась привычной до обыденности, и в то же время невероятно, невыносимо интимной. Ощущение было новым, но удивительно ярким, почти осязаемым. Гарри не слышал своего дыхания и почему-то решил, что дышат они в унисон. Они молча смотрели друг на друга. Люциус оказался в тени. Вот вечно встанет так, что выражение лица не разглядишь, отстранённо подумал Гарри и сообразил, что сам попал в луч рассеянного света, а вид наверняка имеет преглупый. Он кашлянул, прочищая пересохшее отчего-то горло, и спросил: - Где это мы? Люциус ответил не сразу. Его руки напряглись, но тут же разжались, выпуская из объятий. - Увидишь, пойдём. Оказалось, они попали в недлинный коридор, который вёл к лифту. Только это был странный лифт: Люциус помахал перед ним рубиновой карточкой Гринготса, и тогда только двери разъехались. Кабина мягко тронулась, подъём был очень длинным. Возможно, потому, что они по-прежнему молчали и смотрели в разные стороны. С чего бы? Гарри не успел обдумать внезапную смену настроения: кабина остановилась, прозвучала короткая бравурная мелодия, и лифт выпустил их в гигантское пространство, сияющее начищенным паркетом, стеклом и зеркалами. - Ого! – вырвалось у Гарри, и по огромной зале прокатилось затухающее эхо. – Что это? – уже тише спросил он. - Тот же универмаг, только тремя этажами выше. Гарри и сам заметил, что сверкающие до рези в глазах стеклянно-зеркальные стены отгораживают отделы товаров. Фигуры в сером, которые он принял за манекенов, оказались консультантами - так тут называли продавцов. - Ты не купил подарки, - продолжал Люциус. – А здесь и товары высшего качества, и обслуживание на уровне, - он милостиво кивнул в ответ на приветствие управляющего. - Действительно, - Гарри с удовольствием оглядывался. – Но почему тогда здесь никого нет? - Не будь наивным. Это высший уровень, для наиболее состоятельных граждан. - О, мы в элитном магазине? Теперь нам продадут то же самое, только в пять раз дороже? - За богатство надо платить, - Люциус не сдержал улыбку. - Пойдём? Гарри показалось, что он попал в рай для потребителей. Прохладные просторные залы, минимум посетителей и сонмы ненавязчивых консультантов, которые держались поодаль, но при необходимости оказывались рядом. Они, правда, слегка нарушили безмятежность этого торгового Авалона. Например, Гарри совершенно не понравился отдел антиквариата, и он непочтительно обозвал его хламом, вызвав бурю негодования со стороны Люциуса. - Ты ни черта не смыслишь в вещах! Это не хлам, а благородная старина! - Ага, я эту «благородную старину» из дома целый месяц вычищал и прекрасно в ней разбираюсь, поверь! – весело отбивался Гарри. – А тут ещё плати за неё. Нет уж, к чёрту! - Варвар, - страдальчески вздохнул Люциус и приобрёл какую-то невзрачную статуэтку по цене слитка золота – без сомнения, назло Гарри. - Только не вздумай дарить её мне! - И не мечтай. В ходе шутливой перепалки даже на каменном лице консультанта проступило подобие эмоций, и его «Приходите ещё» прозвучало почти искренне. Они пообещали прийти. И так везде. Люциус хоть и повторил раз десять, что не сбирается выбирать подарки для Уизли, в стороне всё равно не остался. «Не тот характер», - подумал Гарри и мстительно затащил его в отдел посуды. Там он принялся вдумчиво разглядывать наборы сковородок. - Ты выбираешь подарок для женщины или для кухарки? – не выдержал Люциус. - Для миссис Уизли. - О. Значит, для кухарки. - Эй, не хами. И вообще, я же с тобой в хламе рылся! - Это. Не. Хлам! - Да ладно, ладно… - Фонтан, - предложил Люциус, когда они брели по отделу садовых товаров. – Купи им фонтан. - Зачем Уизли фонтан? - Хоть что-то ценное будет в доме. - Очень смешно. Ой, а что это, клумбы? Живые?? - Быстрые магоклумбы. Расцветают через два часа после поливки. - А ты откуда знаешь? - Представь себе, так на табличке написано. - Круто! Возьму две… - Как думаешь, ей понравится? – Люциус задумчиво крутил в пальцах подвеску из молочно-белого опала в форме лилии, оправленную в серебро. - Откуда я знаю, это твоя жена, а не моя. - И всё же? - Ну, - Гарри глянул внимательнее. – Вообще-то… Как бы это сказать? Напоминает её, вот. Хотя к такому имени вроде полагаются нарциссы. - О да. То-то она их всю жизнь терпеть не может. - Правда? - Можешь мне поверить… После нескольких часов азартных споров и третирования продавцов был куплен последний подарок – пара зонтов-хамелеонов, меняющих цвет в тон одежде, - для записных модниц, Флёр и Вики. Рухнув на диванчик в маленьком уютном кафе, Гарри возвестил: - Всё! Поверить не могу. - Не любишь делать покупки? – Люциус, довольно улыбаясь, уселся напротив. - Нет. Хотя сегодня мне даже понравилось, - Гарри сгрёб шуршащие пакеты в сторону, устраиваясь поудобнее. – Теперь всегда буду ходить в магазины для богачей. - Я удивился, что ты не пошёл сюда сразу, - не смутился Люциус. – А что за традиция – дарить подарки на Ламмас? - Просто люблю делать подарки, - Гарри проказливо улыбнулся. – Давай, и тебе куплю что-нибудь? Антикварный саркофаг, самый дорогой, хочешь? - Спасибо, я ещё поживу – не настолько люблю антиквариат. Подошедший официант невозмутимо ждал, пока гости отсмеются. За десертом Гарри не удержался и попросил: - Может, останешься сегодня? Люциус покачал головой. - Не могу. «Ну конечно, второй день дома не был», - подумал Гарри, наблюдая, как лицо Люциуса приобретает знакомое непроницаемо-вежливое выражение. С недавних пор он научился замечать момент смены эмоций, хотя и предпочитал обратный процесс - когда Люциус терял невозмутимость. Вот и сейчас ему хотелось, чтобы он продолжал улыбаться. - Передать Уизли привет от тебя? - Я представляю. Получилось. Они навестили Диагон-аллею, где закупили всё по списку миссис Уизли, и добрались наконец до камина в лавке пряностей. Гарри кое-как навесил на себя последний пакет и улыбнулся: - Ну, увидимся? Люциус перевёл взгляд на хозяина, который глазел на них, как на диво. Тот немедленно отвернулся и засуетился у прилавка. А Люциус подхватил Гарри за подбородок и поцеловал – так же, как тот его в полутёмном коридоре, легко и мягко. - Ещё раз с днём рождения. - Ага. То есть, спасибо, - на этот раз света было достаточно, но Гарри бы не взялся определить выражение, с которым Люциус смотрел на него. Поэтому он просто потёрся о его пальцы и, повинуясь непонятному порыву, тронул раскрывшуюся ладонь губами. Теперь на лице Люциуса совершенно отчётливо проступило изумление, но он ничего не сказал, только кивнул на прощание и шагнул в камин. Летучий порох при этом брал левой рукой, а правую держал так, словно пытался унести в горсти что-то маленькое. Гарри проводил его взглядом, ошалело потряс головой и, половчее перехватив свои пакеты, ввалился в камин. Ни один из них не заметил, как на вороватой физиономии продавца расплылась довольная улыбка. ***** Оказавшись в гостиной, Гарри первым делом вскрыл «подарок» Люциуса. Это оказались часы в виде домика с маленькой дверцей над циферблатом. Гарри повесил их над камином, а сам принялся разбирать и подписывать подарки. Он с головой ушёл в это занятие и чуть не подпрыгнул, когда за спиной раздался мелодичный звон. Дверца «домика» отворилась, и пружина вынесла вздорного вида птичку. - Ку-ку! – неожиданно громко проорала она. – Ку-ку, ку-ку, ку-ку! Гарри плюхнулся на софу и рассмеялся: очень уж забавно смотрелись безумные часы в его роскошной гостиной. С последним «Ку-ку!» птичка убралась обратно, лишь на долю секунды разминувшись со взъерошенным комком перьев, врезавшимся в циферблат, – в Элоизе проснулся охотничий инстинкт. Она взгромоздилась на крышу домика, всем своим видом показывая, что добыча не уйдёт. - Удачи, - пожелал Гарри. Остаток вечера они развлекались вовсю. В конце каждого часа Элоиза бросалась на кукушку, но птичка оказалась магической. Она ловко уворачивалась и при этом куковала самым нахальным тоном. Гарри хохотал. Лучшего подарка Люциус при всём желании бы не придумал. Когда обезумевшая Элоиза попыталась подцепить дверцу клювом, он сжалился и отозвал её. - Слетай-ка к Уизли, отнеси Молли её покупки. Сова подхватила уменьшенный свёрток и улетела, а Гарри вытянулся на софе. Совсем не обязательно было сидеть дома одному, он мог бы нагрянуть к Уизли прямо сейчас. Но почему-то не хотелось ни торта, ни поздравлений, ни компании – и так было хорошо. Гарри принялся перебирать в памяти события дня, раздумывая, откуда снизошла такая благодать, но ничего особенного в них не нашёл. Поход по магазинам да два невинных поцелуя. Ну, и часы ещё. Он закрыл глаза, чувствуя странное спокойствие. На ум пришло сравнение с водой, пронизанной солнечными лучами. Или чашей, в которую налили эту солнечную воду, и казалось очень важным сохранить её, не расплескать… Кукушка высунулась, опасливо огляделась и шёпотом прокуковала полночь. Гарри спал и улыбался чему-то. ***** Утром он собрал подарки, прихватил свою квиддичную метлу и перенёсся в Нору. Гости уже были в сборе и встретили его объятиями и нестройным гомоном. - Эй, Гарри! - Привет! - С днём рождения, дорогой! - А куда вы дели торт? Гарри, не стой, садись к столу! - Ну и сова у тебя, просто демон! Гарри был рад их видеть. Он вертел головой, с удовольствием слушая болтовню, успевая есть и отвечать на сотни вопросов. Уизли были чем-то неизменным, незыблемым – дом, в котором его всегда ждали. Семья, частью которой он мог бы стать. Он обратил внимание, что Одри, жена Перси, сменила цвет волос с русого на золотисто-рыжий. Неизменные косички Анджелины были наполовину разбавлены красными прядями. Похоже, принадлежность к семье находила отражение даже в цвете волос. Хотя Флёр и Вики по-прежнему сияли серебристыми локонами – у вейл оказался иммунитет. Гарри представил себя рыжим и развеселился. Нет, свой шанс он упустил. Сидящая рядом Гермиона тоже помалкивала, а поймав его взгляд, заговорщицки улыбнулась. С Роном они общались несколько натянуто, но ни тоски, ни раскаяния Гарри в их взглядах не заметил. - Не бывать нам с тобой рыжими, - шепнул он Гермионе. Та прыснула и кивнула. Вечером был традиционный костёр. Все они, исключая Уизли-старших, прыгали через пламя, но в конце праздника Артур взял жену на руки и торжественно перешагнул с ней через затухающие угли. Молли расчувствовалась и на обратном пути посетовала на то, что в этот раз никто не держался за руки над камнем(1). - Времена изменились, молодёжь нынче боится семейного счастья, - полушутя вздыхала она. – Оставите вот нас без внуков. Гарри послышался в этом мягкий упрёк, Рон с Гермионой тоже опустили глаза. Помощь пришла от Билла. - Ладно, мам. Ты и надо мной сколько лет причитала. - И то правда, - рассмеялась Молли. – Думала, так холостяком и останешься. - Это он меня ждал, - встряла Флёр, с обожанием глядя на мужа. - Да, но у нас в ваши годы уже… - Брось, Молли, - Артур приобнял жену. – Успеют они. - Успеем, - солидно подтвердил Рон. – Я вот тоже жду свою единственную. - И меняешь девчонок, как перчатки, - ехидно дополнила Джинни. - Одно другому не мешает, - возразил Рон и неожиданно обнял Гермиону за плечи. Та потянула за собой Гарри, Гарри ухватился за Джинни, и дальше они шли нестройной шеренгой, смеясь и перешучиваясь насчёт того, кто же первый обзаведётся семьёй. Молли смотрела неодобрительно и уже хотела что-то сказать, как вдруг вмешался Джордж. - А я вообще женился потому, что проспорил Перси, - доверительно сообщил он. - Что??? – хором вскричали Перси и Анджелина. - Ну да. Одри, ты знала, что муж у тебя игрок? - Что??? - Эй, кого вы слушаете! - Первый раз в жизни говорю чистую правду, а вы не верите. - Джордж Уизли, немедленно перестань пороть чушь!.. Дни в Норе пролетали быстро и весело, Гарри наслаждался отдыхом. Застолья, прогулки, пикники, традиционный квиддичный матч, в котором они разгромили команду девчонок в пух и прах, ритуальное изгнание гномов из сада, разбивка подаренных магоклумб – не было ни одной минуты скуки. Но на пятый день Гарри проснулся затемно и долго лежал, пялясь в предрассветные сумерки. А потом наспех оделся, спустился на кухню и объявил хлопочущей у плиты Молли, что возвращается домой. - Что такое, дорогой? - Так… – Гарри неопределённо махнул рукой, надеясь, что не придётся объяснять. Да он и не смог бы сказать ничего путного. Просто со страшной силой потянуло в огромный пустой дом, в котором его с недавних пор не покидало предчувствие радости. И Гарри здорово недоставало этого предчувствия. К счастью, Молли не стала допытываться о причинах спешки - ограничилась тем, что впихнула в него стопку оладий с яблоками, и отпустила с миром, пообещав передать привет остальным. Дома Гарри хотел было вызвать Люциуса по каминной сети, но передумал. Пять дней вдруг показались солидным сроком, и он не мог заставить себя просто взять и сунуться в Мэнор. Наверняка у Люциуса дела. Да и о чём говорить? Полчаса он слонялся по гостиной, проклиная накатившую застенчивость. Может, сову отправить? Нет, это долго. В конце концов он написал записку и забросил её в камин. Зелёное пламя послушно проглотило кусочек пергамента. Гарри некоторое время сидел, посматривая на камин, а потом обозвал себя идиотом и пошёл искать Кричера – поздороваться и узнать, как дела. Он побродил по дому, изгнал пару приблудных докси, принял душ и решил почитать - в гостиной, как ни странно. Выбранная книжка оказалась скучной. Поначалу он ещё продирался сквозь главы, но вскоре задремал и проснулся от того, что Люциус убрал книгу с его лица. - Ты пришёл, – сонно констатировал Гарри. - Представь себе. Или я неправильно расшифровал смысл записки «Я вернулся. Гарри»? Очень лаконично, кстати. Краткость – твоя сестра. - Раз уж ты всё понял правильно, то так оно и есть, - рассмеялся тот, садясь и потирая глаза. – Как дела? - Всё хорошо. А у тебя? - Тоже. - Как праздник? - Замечательно. Подарки всем очень понравились. - Надо думать. Повисла пауза. Гарри наконец проморгался и теперь смотрел на Люциуса: на солнечные блики в гладко зачёсанных волосах, на расстёгнутый ворот белой рубашки, оттеняющей золотистый загар. Просто и безупречно. Гарри подумал о своей выцветшей футболке и взъерошенных со сна волосах, но мельком: его внимание приковали пальцы, небрежно вертящие комочек пергамента, в котором он опознал свою записку. Люциус пришёл не сразу. Сидел и играл с запиской. Может, выждал немного, чтобы не было похоже, что он… Ну. Хотел встретиться. Гарри открыл рот, совершенно не представляя, что скажет или спросит в следующий момент, но тут… - Ку-ку! Хлоп! Хрясь! - КУ-КУ! - Уррр!!! Люциус с бесконечным изумлением наблюдал за противостоянием орущей кукушки и мечущейся Элоизы. Шустрая птаха опять уцелела и, откуковав положенные двенадцать раз, скрылась за дверцей. Элоиза вцепилась в часы, оставляя на полированной поверхности живописные царапины. Похоже, она намеревалась выцарапать добычу голыми когтями. В воздухе меланхолично кружил сиреневый пух. - Что это? – спросил Люциус. - Твой подарок, - Гарри с трудом сдерживал смех. - Чудовищно. - Зато оригинально. Мне даже нравится. - А я бы предпочёл держаться подальше от этой вещи. - Тогда, может, пойдём отсюда? - Куда? В город? - Можно и в город, но потом, - Гарри придвинулся ближе. – Я тоже соскучился. - Что значит «тоже»? – очень искренне удивился Люциус, но Гарри уже выхватил у него скомканную записку, зашвырнул её в камин и потянулся за поцелуем. К тому моменту его застенчивость благополучно испарилась. ***** Гарри сел, чтобы взбить подушку, и приглушённо выругался. Люциус тут же открыл глаза. - Больно? - Переживу. Если обычно Люциус действовал неторопливо и бережно, то в этот раз ограничился минимальной подготовкой. В последнее время её вполне хватало, но за пять дней тело Гарри успело отвыкнуть от такого. Когда Люциус вошёл одним плавным сильным толчком, он задохнулся от внезапной боли и зажмурился, ощущая выступившие слёзы. Люциус хотел отстраниться, но он не отпустил, лишь выдохнул еле слышно: - Просто… п-подожди. Тот обнял его, прижал к себе. Горячие ладони гуляли по телу, и Люциус оставлял лёгкие поцелуи на его прикрытых веках, щеках, губах. Постепенно Гарри расслабился, сведённое судорогой тело вновь наполнилось тягучим жаром; он подался ему навстречу, и это было так же хорошо, как и всегда. Только боль, понятно, осталась. - Перевернись на живот и немного приподнимись, - скомандовал Люциус. - Зачем? - Посмотрю, не повредил ли я тебя. - Э-э… - Только не говори, что стесняешься, после всего-то. - Это не одно и то же, - проворчал Гарри, пряча вспыхнувшее лицо в подушку. В данный момент он чувствовал себя, как у врача на приёме. Правда, поцелуй в поясницу слегка смягчил неприятные эмоции. - Всё в порядке, но Обезболивающее выпей. - Потом выпью, - Гарри подкатился Люциусу под бок и привычно устроил голову у него на плече. Рука сама потянулась погладить по груди, задевая соски, и – широким хозяйским жестом – по животу. - Гарри, я спать хочу, - недовольно пробормотал Люциус. - Спи. Я просто так. - Учти, мне не двадцать пять лет. - Ага, мне тоже. Здорово, правда? Люциус ущипнул его за ухо, но как-то лениво. Гарри показалось, что он улыбается, но проверить свою догадку он не успел - заснул. ***** - Гарри! Гарри, ты где? – звонкий голосок раздавался совсем близко. «Я что, ещё в Норе?», - подумал Гарри, открывая глаза и оглядываясь. Нет, родная спальня. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Гермиона. - А, вот… Ой, я тебя разбудила? - Не-не, - Гарри натянул одеяло повыше и сел. На резкое движение тело отозвалось недвусмысленной болью. Значит, Люциус ему не приснился. Но где же он? - Ты забыл в Норе свою метлу, и мы решили занести – вдруг понадобится. Кстати, а почему ты ушёл так рано? – Гермиона заинтересованно разглядывала разбросанную по комнате одежду. К счастью, это была одежда Гарри. - Да я… Хм. Я просто… - Он здесь? – в комнату проскользнула Джинни. – Привет! Откуда у тебя такие странные часы? Твоя сова их ненавидит, знаешь? - Вы не могли бы выйти на минутку, я оденусь? – пролепетал окончательно сбитый с толку Гарри. - Конечно. Идём, Гермиона. Они шагнули к выходу, и именно этот момент выбрал Люциус, чтобы выйти из ванной. Голым. Девчонки застыли в дверях. Люциус – на пороге ванной. Гарри зажмурился. Более эффектного появления нельзя было и желать. Люциус отмер первым: шагнул вперёд, отбросил с лица влажные волосы и слегка поклонился: - Добрый день, юные леди. «Юные леди» вздрогнули, хлопнули глазами и, столкнувшись на выходе, вылетели из спальни. Гарри тоже вскочил с кровати и схватился за джинсы. - Чёрт! Чёртчёртчёрт! Ты это нарочно?! - Вовсе нет. - Да? А зачем надо было… так? - А что я должен был делать? Взвизгнуть и спрятаться за занавеску? - голос Люциуса звучал раздражённо, но Гарри мог бы поклясться, что он с трудом сдерживает смех. - Зараза, - огорчённо резюмировал он, застёгивая ремень. – Нарочно ведь, признайся? - Честно говорю - нет. Я не слышал их, вода шумела. - Ладно, - Гарри кое-как пригладил волосы. – Я за ними. - Не переживай, вряд ли там существует угроза сердечного приступа. Гарри отмахнулся и выскочил из комнаты. - Гермиона! Джинни! В доме их не было, и Гарри, споткнувшись о брошенную у камина метлу, перенёсся в Нору. Девчонки нашлись на кухне – сидели, спрятавшись за блюдо с ячменными лепёшками. На Гарри они смотрели, как на неведомого зверя, от которого неизвестно чего ждать. - Где остальные? – брякнул он первое, что пришло на ум. - В Лондоне, - обронила Гермиона и зачем-то добавила. – Гуляют. Они помолчали. - Полагаю, я должен объяснить. - Я тоже так полагаю, - кивнула Гермиона, а потом вдруг закрыла лицо руками и простонала: - Скажи, что нам это почудилось! Что мы всё не так поняли! - Увы, - Гарри призвал табурет и сел, вытянув ноги. – А что, это так страшно? Девчонки переглянулись. - Но ведь он… Он же… - Гермиона всплеснула руками. – Он ведь ТЕБЯ СТАРШЕ! У Гарри отвисла челюсть. - А… Это единственное, что тебя смущает? - Да! Нет! О Боже, - Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула. – Гарри. - Да. - Это Люциус Малфой. - Знаю. - И он… - Знаю. - А ещё он… - Знаю. Всё знаю. - Вот как, - Гермиона обрела привычную невозмутимость. – Но объясни, как тебя угораздило… - А я даже рада, - выпалила молчавшая до того момента Джинни. Количество отвисших челюстей удвоилось. - Джинни, ты о чём? – выдавила наконец Гермиона. Та отчаянно покраснела. - В смысле, рада, что ты гей. Понимаете, когда мы с Гарри расстались, я всё думала… Ну, то есть мне казалось, что дело во мне, и я оказалась недостаточно… - Что? – Гарри подскочил на табурете. – Да ты чего, Джинни? Мы же всё с тобой обговорили! Разобрались, что никто не виноват, что просто не подходим друг другу! А ты, значит, всё это время считала, что я тебя послал? Ведь решили же всё… Как вы, девчонки, мыслите – мне не понять. Уму непостижимо, чушь какая-то! - Ничего не чушь! – Гермиона бросилась на защиту подруги. – Такие мысли всегда есть, и мы… И вообще, мы не об этом говорим, а о твоём… твоём. - О Люциусе. - О… Ой, мамочки, - Гермиона на миг зажмурилась. – Знаешь, шок не был бы таким сильным, если бы ты раньше признался, что предпочитаешь мужчин. Гарри добросовестно обдумал такую возможность, припомнил свои попытки увлечься сокурсниками и решительно покачал головой. - Вряд ли я предпочитаю мужчин. Мне просто нравится Люциус. - Невероятно, - Гермиона машинально стянула с блюда лепёшку, повертела в руках и нервно зажевала. - А это точно не чары? – робко предположила Джинни. - Какие? Империо на меня не действует. - Амортенция? – повела носом Гермиона. – Это вполне может быть Амортенция! - Нет, не может! Вспомни, как выглядел после неё Рон, – я что, похож? - Не знаю… А вдруг это зависит от качества зелья? - Амортенция здесь не причём! Это всё кратом твой, - буркнул Гарри. - Что?! - Вы о чём вообще? – Джинни тоже нащупала себе лепёшку. Гарри рассказал о походе в клуб(2). - …Через месяц он написал мне, а я ответил, а он опять. Потом встретились, ещё раз, и так оно всё и получилось. - Невероятно, - повторила Гермиона. – В это невозможно поверить. - Почему же? Неужели двое взрослых людей не могут понравиться друг другу и… ну, закрутить роман? - Смотря кто, - вяло возразила Гермиона. – Представь себя на нашем месте. - Представь, что ты застал Рона с Беллатрикс Блэк, например, - подхватила Джинни. Гарри воззрился на неё с ужасом. - Сравнения у тебя - поседеть можно! - Пожуй лепёшку, пройдёт. - Хорошо, - Гермиона шлёпнула ладонью по столу. – А когда ты собирался рассказать нам? - Нууу… - О, да ты и не собирался, так?! - Нет, а что тут можно рассказать? – Гарри разозлился. – «Кстати, я сплю с Люциусом Малфоем, и мне это нравится»?! - Гарри Поттер, не смей на меня орать! - Извини, - он вздохнул. – Ну правда, Гермиона: я же не поведу его на ужин знакомиться с роднёй. Каких официальных объявлений от меня ждёшь? - Да хоть бы на неофициальное сподобился – всё лучше, чем так. - Это да. Простите, случайно вышло. Некоторое время они сидели молча, уничтожая лепёшки. Наконец Гермиона сказала: - Надо идти, а то наши забеспокоятся, что долго нет. Гарри поднялся. - Вы… не сердитесь? - Вовремя спохватился, - ворчливо ответила Гермиона, взмахом палочки уничтожая крошки. – Нам-то что, да, Джин? Если ты уверен, что всё в порядке… - она пытливо глянула ему в лицо. - Уверен, уверен. Только не говорите остальным, ладно? Гермиона рассмеялась. - Что ты! Я бы не хотела быть тем, кто им всё расскажет. Так что не волнуйся – мы просто спрячем это воспоминание в думсбор и постараемся забыть, как страшный сон. Я, по крайней мере, так и сделаю. - А я нет, он совсем неплохо выглядит. - Джинни! - О, спасибо, что оценила. - Да вы оба спятили! Распрощались они вполне по-дружески, но когда Гарри вернулся домой, на душе у него было неспокойно. Он раз за разом перебирал свои аргументы и убеждался, что прав, да и девчонки вроде нормально приняли, когда пришли в себя, но… Мерещилось ему что-то неуловимое, неправильное, и это что-то портило настроение. Гарри надеялся, что Люциус дождётся его, но нет: спальня пустовала. Настроение упало до нулевой отметки, но тут взгляд упёрся в стоящий на столе флакон. Хм, этого здесь не было. Гарри взял его, повертел в руках и улыбнулся. Обезболивающее зелье. (1) - по традиции в Ламмас молодые люди могли заключить пробный брак на год (2) - подробнее об этом в фике "Приватный танец"