Where the Streets Have No Name

Я сидела на столе перед десятками пар глаз, ожидающих явно не меня. Поправив рукой бейдж на длинном поводке на груди, я сказала: – Ребята немного задержатся, но они уже приземлились. Толпа переглянулась и потом снова посмотрела на меня. – А пока о правилах M & G. – А почему Вас прислали Марсы? Я думала, Вы и Эмма не представляют интересы AIW? – сказала девушка из первого ряда на ковре. Да мне самой интересно, крошка. – Потому что вы – особенные, – наверное, я не соврала. – Итак… Но в голове вертелось это. Фактически, после загула в Москве Джаред выслал меня в ЛА проверить, что там с графиком Марсов и его личным, чтобы впихнуть еще пару концертов по СНГ, а потом на ВВ пришло личное распоряжение мистера Лето–младшего «Лети в Австралию, ведешь M & G». Я не видела его, не созванивалась. Признаться, это было даже интересным, равно как и утро после странной мести. Шеннон звонил мне, Томо писал в Твиттере, Эмма обрывала провода. И только номер Джареда где–то на задворках телефонной книги покрылся слоем пыли. Эшелон послушно кивал, пока я рассказывала о «не трогать, не спрашивать о личном» и так далее. После рассказанных правил, ребята оживились, а самые смелые решили сфотографироваться со мной. Что ж… Поправив шарф на шее поверх черной майки, я спустила с волос на нос очки, прихваченные из номера Шеннона, и улыбнулась в камеру. – Спасибо! – Не за что, – улыбнулась я и села на стол снова, поправляя на поясе рацию. «Они входят» – пробубнела она, и все радостно загудели. «Будьте готовы». – Привет! – три голоса вмиг раздались в комнате, и крик Эшелона оглушил меня. Джаред, а за ним Ше и Томо, прошли к столу, с которого я слезла. – Привет, – помахал рукой Лето–старший и, приблизившись, снял с моего лица очки. – Вот они где. – Ага, – улыбнулась ему я. – Свои я разбила. – Да пожалуйста, – ответил Шеннон, забирая из моих рук бутылку. Взгляд Джареда «Обалдели, что ли?!» убедил меня в необходимости скрыться с его глаз, и я отошла к противоположной стене, попутно доставая ВВ. Что там пишут? Где Эмма? Я так углубилась в это, что не сразу услышала голос Джареда. – Эшли! Мать твою, воду мне принеси! Он смеялся, а с ним и его «дети». – Да, босс, – сладко пропела я, доставая из термосумки бутылку. – Вот. Правило номер… Не помню какое – привозить воду из Америки. – Спасибо, – он уже не смотрел на меня. – Кто–нибудь хочет пить? Эшелон отрицательно ответил на это. – А можно вопрос к Эшли? – спросил парень из третьего ряда, и я опалила его взглядом «Мы три часа сидели в этой гребаной комнате, чего ты молчал?!» – Можно, – позволил Джаред. – Эшли, почему вы прилетели в Австралию с Марсами? Обычно Эмма и Вы… Ну, не приходите на такое. – Вы много не знаете о нашей работе, – сказала я. – Любой M & G – большая ответственность, да и вас почти три сотни. А что, надоела уже? – отделалась шуткой я, и Эшелоновец удовлетворенно кивнул головой. – Много не знаете? – шепнул мне Ше, когда я стала возле него. – Помним ваше «не знаете». – Заткнись, – я толкнула его в бок. Вот черт, а ведь правда… Никто не ожидал. Утром 17 марта – В моем номере? – закатил глаза Шеннон. – А у тебя своего нет, Джаред? Он в упор смотрел на Лето–старшего, а потом ответил: – Перепутал. Джаред застегнул на себе рубашку, а его брат все еще стоял неподвижно. – Уму непостижимо. То «все официально», то… Нет, я не лезу, просто… Ребята, расскажите. Я жажду подробностей! Что на вас снизошло? – глаза старшего из Лето загорелись, и он сел на кровать возле меня, пока Джа расстреливал меня глазами и вешал кишки на стену. – Алкоголь и просто разрядка, тебе ли не знать, – сказала я. – Все по–прежнему, работа и так далее. – Вот, бл*, Эшли, вот это ты его отходила! – Шеннон подорвался с места и задрал рубашку Джа, пока тот пытался завязать другую на поясе. На упругом теле красовались синяки. – Это не я, – сказала я. – В номере еще кто–то, похотливые животные? – спросил с сарказмом Лето, и Джаред не выдержал: – Шеннон, иди нахрен, а? Тебе уже все сказали! – Не ори! – начала свою партию я. – Так, я быстро. Прижав к телу простыню, я подобрала свои вещи и побежала в ванную одеваться. Уцелело после вчерашнего только платье, да и то частично. – Белье пришлось выбросить, жалко 350 $, – наигранно произнесла я, возвращаясь к мужчинам. – Тебе заплатить? – спросил Джаред, отхлебывая воду из стакана на столе. – Ты и так мне платишь. И не только за это, – я указала на постель. – Это была просто разрядка, много алкоголя… И, кстати, меня ждет Эмма, – я глянула на дисплей телефона. – Пока. – Ребята, что было! – Шеннон уже изнемогал, он требовал фееричного признания. – Просто переспали, забей, – сказал Джаред. – Забей как я, – закатила я глаза. – Кстати, подкачайся немного. И, о, боги Марса… Уже утро, – я вспомнила о игре. – Мистер Лето, через три часа у вас встреча с журналистами. Лето–старший упал лицом в постель и засмеялся, хлопая ладонью по одеялу, а зеленый от злости Джаред сказал: – Я жестоко ошибся. – Я тоже, мистер Лето! – С тем, что вернул тебя на работу. Собирай свои вещи и лети–ка в ЛА, дела не ждут. – Так увольте! – Не–а, – протянул он. – Кстати, похудей на пару килограммов. – Тебе со мной не жить и не спать больше, так что сама разберусь, – ответила я и покинула комнату. Сейчас И вот теперь я видела с того утра Лето–младшего в первый раз. Он вернулся к официальному диалогу со мной. Я не знала, что он сказал Шеннону, но мужчине хватило такта меня не спрашивать. Ни Томо, ни Эмма не знали о случившемся, и то, что произошедшее стало секретом, а не забылось, тяготило меня. – Идем, – сказал Томо, указывая на дверь. M & G закончился, и теперь ребята шли в гримерку, где переодевались и ужинали, а я говорила о том, что и где будет дальше. В гримерной я тут же села на стул возле дистиллятора и смотрела на стопку разноцветных полотенец – новая забава из райдера Марсов. – Сколько здесь? – спросила я у Ше, на ходу переодевающего штаны. – 42, – ответил за него Джаред. – Подарок от легкой промышленности Австралии на ваш День рождения? – спросила с сарказмом я. – Нет, ваша новая забота. Упакуйте в индивидуальный пакет и заберите в отель, – не остался в долгу Джаред. – Ребят, нет времени. Давайте на сцену. Они ушли, а я, достав беруши, легла на диван и закрыла глаза – десять минут дайте, потом я за сцену. *** Вместо обещанных себе десяти, я проспала все полчаса и, проснувшись так резко, как от кошмара, села на диване. Срочно нацепив на себя рацию и вооружившись ВВ, я метнулась к выходу. Природная меткость и точность движений позволили мне уронить на пол рюкзак Джареда, из которого высыпались листы. Разные квадраты, надписи… – Новый клип, – поняла я и принялась засовывать назад все листы, как наткнулась на папку с… моим личным делом. Все мое прошлое, доступное работодателям, было в руках Джареда, но я не знала, зачем. – Эшли, вот ты где, – сказал Шеннон, входя в гримерную. – У нас акустика, и вместо тебя Томо подает воду и пиджаки Джареду. – Извини, – промямлила я и развернулась к нему. – Что это? – А что? – Лето тоже видел это впервые. – Зачем Джареду мое личное дело? – Откуда я знаю? – спросил он. Липкий страх пробежал по спине. Ты не узнаешь… Я со всех ног побежала на сцену. Прекрасно понимая, что после акустики Джа на три минуты спустится вниз, я поспешила в бэкстейдж. Ты не узнаешь, никто не узнает… Никто. Нет. Нет. Нет. Я твердила это как мантру. – Джаред! – я вмиг полетела к уставшему фронтмену. – Зачем тебе это? – я указала на папку. – Не ройся в моих вещах. – Я уронила рюкзак. Так зачем? – Узнать причину «работы», так яснее? – спросил Лето. – А ты опасный человек, Эшли. – Что ты знаешь? – Многое. – Позволь мне рассказать. – О Брэде или о Каталине? – уточнил Джаред. – Или, может, их самих спросить? Земля ушла из–под моих ног. Я чувствовала, как пощипывают веки. – Я боюсь за нас с ребятами, серьезно. Поговорить с твоим бывшим начальником и любовником я пока не могу, ибо он в Китае, а Каталина мертва. Но ты и так это знаешь, Эшли. Потому что в каждой истории ты – причина всего. Я коснулась кончиком языка губы, по которой бежали слезы. Он никогда не поверит, да и незачем. – Боишься? – спросил меня Джаред, и меня как будто закрыли в банку, подобно мотыльку.