Нас возвышающий обман

— Мама, мне так жаль… — Жаль? За один вечер разрушить ту безупречную репутацию, что я выстраивала годами?! Этот позор видели все! — Мама… — Я было подумала, что воссоединение семьи все же возможно. Но Блэки остаются Блэками! Они притягивают несчастья. Твоя кузина тоже хороша. Бледная истеричка! Бедный Люциус… как же ему не повезло женой. — Мама, почему ты всегда и во всем винишь Сириуса? — А кто же, по-твоему, виноват? Может быть, ты? Моя дочь, которая вышла замуж против воли родителей! — Люциус… — Правда? Неужели? И что же он сделал? Ничего! Ничего из того, чего не делал бы раньше. Всем известны его чувства к тебе! Всем, начиная с его истеричной женушки. О, Моргана, уж ей ли не знать, что он никогда не был идеалом верности! Просто потому, что выбрал совсем не ту, которую желало его сердце. Почему ты не послушала меня? — Сириус просто ревнует. — Ревнует? Это удел всех мужей, чьи жены хороши собой! По-твоему, каждый должен хвататься за палочку, как только поймает на своей жене заинтересованный взгляд другого? Я тоже была молодой. Ты думаешь, твой отец никогда не ревновал меня? Но Мунроки всегда соблюдают приличия. Долг и семейная честь для нас превыше всего! Леди Селеста передвинулась на краешек кресла, демонстрируя безупречную осанку. Возраст? Годы не имели над ней власти: морщины боялись появляться на ее лице, седина не касалась волос. Селена вспомнила одинокую леди Вальбургу, постепенно превращающуюся в старуху в плену опустевшего родового гнезда. Что она говорила про мать? — Ты сейчас говоришь о лорде Абракасе, отце Люциуса? К нему отец ревновал тебя? У него были причины… Впервые Селена увидела, как лицо матери сначала вспыхнуло, а потом вдруг стало мертвенно-бледным. В глазах отразилась буря эмоций, дернулся уголок рта. — Были, ведь так? Нашего Абракаса ты назвала в честь него? Материнская рука взлетела вверх, будто для удара. Сверкнули перстни, ладонь со свистом рассекла воздух, но так и не коснулась щеки Селены. Она никогда не думала, что мать способна на такую яростную ненависть. Василиск вполне сейчас мог бы поучиться у леди Селесты искусству убивать взглядом. — Что ты знаешь об этом? — голос скорее напоминал шипение, подтверждая родство со змееустом Слизерином. — В отличие от тебя, я всегда была верна своем дочернему долгу. Я леди Мунрок! Я не забывала об этом в своем замужестве! Никогда! — Вопреки всему? Вопреки собственным чувствам? — Долг превыше всего. Я предала свое сердце ради долга. — Но я — не ты, а Люциус — не его отец. Я не смогу вновь прожить за тебя твою жизнь. Я никогда не буду счастлива с Малфоем, как бы тебе этого ни хотелось! — Можно подумать, ты счастлива с Блэком. Это был удар. Селена предпочла бы получить от матери пощечину. Теперь ее голос звучал почти жалобно: — Я люблю Сириуса. — Любовь, дорогая, не самое важное в браке. Малфой тебе подходит! — А тебе не подходил? Ты не видела его в чаше? Леди Селесте понадобилась пара минут, чтобы обрести дар речи и выровнять дыхание. — Ты знаешь о чаше? Ты была у нее… — Так непривычно было слышать в голосе матери эмоции. Неподдельные, живые. — И что же тебе наговорила тетка Гвиневра? Как вообще можно слушать ее бредни? Она пыталась рассказать тебе о твоем долге, о Мелюзине? Селена удивленно смотрела на мать. Она казалась встревоженной и, что еще более удивительно, уязвимой. Какие ещё тайны хранили женщины ее семьи? — Еще не пыталась? — леди Мунрок выдохнула с облегчением и провела рукой по глазам, словно стряхивая морок. — Зря ты к ней ходила… Ей не терпится сбросить свое бремя на чужие плечи. — Она поежилась, будто ощутила порыв холодного ветра. — Я чувствовала, что все это вернется в мою жизнь, что мне от этого так и не удалось скрыться. Поняла, когда вдруг услышала плач воды в ночь смерти Максимуса. Это сама неизбежность. Плач Мелюзины… — На краткие мгновения Селена увидела на лице матери следы прошедших лет, словно рябь пробежала по озерной глади, а потом все снова успокоилось и время потеряло над ней власть. Снова. — А теперь Гвиневра с чашей… Она предложила тебе в нее заглянуть? Девушка молчала. Мать пытливо вглядывалась ей в глаза. — Готова поклясться, ты не видела там Блэка. Гори он черным пламенем! — Ты… ты знаешь про черный огонь? — Мне ли про него не знать… * * * * * Дамблдор сидел, опустив задумчивый взгляд на свои переплетенные пальцы. Постоянное присутствие на заседаниях Визенгамота порядком утомило старого волшебника. Но сегодня он не мог себе позволить расслабиться: ему предстояла еще одна беседа, и он опасался, что разговор будет не из приятных. Директор закрыл глаза и мысленно вернулся к событиям сегодняшнего утра. В уже привычной суете зала суда, дожидаясь начала слушания, он позволил себе вот так же на мгновение закрыть глаза. Пришел в себя от громкого хриплого голоса: — Эта бесконечная тягомотина, дери меня оборотень, усыпит кого угодно! — Скрипнула железная нога. — И так же все ясно! Но нет, третий день копаемся в драконьем дерьме! Выясняем, насколько же глубоко подсудимый погряз в грехах. Не суд, а публичное покаяние! Пропади все в Анун! — Аластор, я задремал, — пробормотал директор, устало моргая за стеклами очков. — На-ка вот, полюбуйся! Грюм скинул ему на колени объемную папку, из которой во все стороны торчали бумаги. — Это имеет отношение к делу? — К сегодняшнему балагану? Нет! А вот к твоему делу — еще как! Список славных деяний лорда Блэка за последние недели, — Грюм усмехнулся. — Мой дубоголовый стажер стал чуть расторопнее после битвы с боггартом, собрал все эти бумажки. Они были повсюду — в Канцелярии, в департаменте регулирования отношений в магическом сообществе, на столе у Фаджа. — И что это? — Что?! Это то, что поможет твоему бешеному гриму вернуться в Азкабан еще на пару лет, если он не перестанет столь рьяно махать палочкой! Дамблдор раскрыл папку. — Показания свидетелей. Штук, наверное, двадцать! Постоянные угрозы в адрес ублюдка Малфоя. Дементор забери душу этого скользкого гаденыша! — Но, Аластор, ты ведь не думаешь, что это всерьез может… Грюм хмыкнул. — Что я думаю и чего не думаю, в аврорате уже давно никого не заботит. Скримджер срать на меня хотел! Так что не рассчитывай, что я смогу выгородить твоего Блэка, если дойдет до дела. Дамблдор нахмурился и пошелестел бумагами. — Но большая часть этих показаний — явная клевета. — Клевета? — Грозный Глаз расхохотался. — Помилуй, Альбус, на этого искателя приключений и клеветать-то не надо! Сам лезет на рожон! И вот что я тебе скажу. Рано или поздно он нарвется на крупные неприятности, если его не угомонить. — Ты мог бы… Грюм побагровел. — Нет, пропади все в Анун, не мог бы! Я вам не нянька! Нет у меня времени возиться с этим оболдуем! Своих хватает! В этот момент дверь зала приоткрылась, и в щелку просочился молодой мракоборец, как всегда, нагруженный стопкой бумаг и документов. — Мистер Грюм! Мистер Грюм, сэр… — А-а… Дери меня тролль! Вот и дерево мое явилось! Опять что-нибудь… — Он тяжело выдохнул и поднялся. — А тебе я советую поразмыслить над этим! Он ткнул пальцем в папку на коленях у Дамблдора и, хромая, стал спускаться вниз, к застывшему в позе почтительного ожидания Доусону. Из его теперешнего забытья директора вернул стук в дверь. — Войдите! Дамблдор нехотя выпрямился, затекшая поясница глухо ныла. Руки с переплетенными пальцами он оставил на столе, будто они были в плену друг у друга. — Хотели видеть меня, профессор? — Сириус, рад, что вы так быстро откликнулись на мое приглашение. Вы ведь еще не забыли о своей главной миссии? — Найти Петтигрю! — Блэк скрипнул зубами. — Стать воспитателем Гарри, когда ему придет пора вернуться в наш мир. Рассказать ему обо всем, подготовить его разум и сердце… — Вы сами определили сроки! Я бы хоть сейчас забрал Гарри к себе из этого маггловского… Уверен, что Джеймс хотел именно этого! — Думаю, что Джеймс прежде всего хотел, чтобы его сын был в полной безопасности, то есть там, где он есть сейчас. — Среди магглов? — В своей семье. — Наши споры бесполезны, я смирился! Но поиски Петтригрю для меня важнее всего! И вам меня не остановить! До приезда Гарри в Хогвартс у меня еще куча бесполезных лет, их надо чем-то занять. — Стычки с Малфоем тоже входят в ваши планы на ближайшие годы? — Вы про наше «семейное» воссоединение? Тролль меня дернул пойти в это логово! — Логово? Особняк Мунроков… Во времена леди Гвиневры он был великолепен, может быть, поэтому мать Селены в конце концов вернулась туда… К истокам, так сказать… Хотя она отвергла все… Сириус почти не слушал бормотание старого профессора. — Семейный клуб Пожирателей! Леди Селеста спит и видит, когда вернет Селену домой. — Леди Селеста — очень упорная женщина. С железной волей. Но мне кажется, Селена уже сделала свой выбор. Вам стоит успокоиться, оставить вражду. — Успокоиться?! Этот бледный упырь Малфой пожирает мою жену глазами! И постоянно пытается обнять её, «по-родственному», кол ему в сердце! — Это крест всех мужей, имеющих красивых жен. Даже мне, старику, доставляет удовольствие смотреть на Селену, что уж говорить о молодых. Подобное внимание к ней должно вам льстить, ведь вы владеете этим сокровищем. — Малфой желает ее получить! Еще со школьных лет, вам ли не знать! — Да, мне помнится… Вы разнесли класс зельеварения из-за букета на столе Селены. Цветы, между прочим, были прекрасны. Стоит признать, что у Люциуса безупречный вкус. И это касается всего, — Дамблдор пожевал губами, будто пытался распробовать свои воспоминания на вкус. — Слизнорт всерьез хотел вас отчислить… А Минерва окончательно с ним рассорилась из-за этого… — Столько лет прошло… хотя, вероятно, с тех самых пор профессор МакГонагалл и не питает ко мне тёплых чувств. Вы же не хотите, чтобы я снова стал извиняться за тот случай! — Нет, я, как и в тот раз, призову вас к благоразумию. Министерство строго регулирует и карает нарушение перемирия между сторонами. Вы были в Ордене, а Малфой — на другой стороне. Вы при каждой возможности нападаете на него, а он даже не достает палочку. — Он провоцирует меня! — Именно так! Но в показаниях этого нет. — В каких показаниях? — Свидетельских… Тщательно собранных и предоставленных Министерству. Даже их будет достаточно, чтобы вернуть вас в Азкабан еще на пару лет. И тогда ваше страстное желание поймать Петтигрю останется только мечтой. Еще одна стычка, и даже моего влияния не хватит, чтобы вас спасти… — И что?! Предложите мне молча смотреть, как он вьется вокруг Селены? Если бы Нарцисса меня не предупредила, то он бы прямо на приёме… Кулак опустился с грохотом на спинку стула, но он даже не почувствовал боли. Просто хотелось избавиться от вновь накрывшего его гнева. Дамблдор смиренно пережидал, пока его собеседник успокоится. — Я предложу вам не оставлять супругу одну и не искать встреч с Люциусом. — Я не могу взять ее с собой на поиски Петтигрю. Это безумие! И Лили… — Она могла бы пожить в доме своей двоюродной бабки, леди Гвиневры. Эта дама старой закалки. И уж точно могу вам сказать, Малфоев она на дух не переносит. С давних пор…