Худеющий

События развиваются чуть более, чем стремительно, но время течет так медленно, будто Кайл поймал бонус в виде капсулы замедления. Незамысловатый брелок на ключах бодро позвякивает, царапаясь о дверную ручку. Кайл крутится у двери, топчется, рассматривая черный урчащий Туарег позади себя и, наконец, вваливается в темный коридор своего дома. Сейчас он охотно съедет с катушек, оторвется на Картмане по полной, если тот осмелился хотя бы коснуться ручки двери в его комнату или заговорить с его младшим братом. Кайл схватит бейсбольную биту со второго этажа и разобьет сначала толстую рожу незваного гостя, а затем уже займется его выпендрежной тачкой. Внутри абсолютно тихо, но дорогие замшевые ботинки на пороге выдают затаившуюся в утробе дома угрозу. - Картман, - угрожающе цедит Кайл, уловив запах едкого одеколона. Его голос наполнен загробными многообещающими нотками. Жиртрест просто сидит на кресле и смотрит на него слегка удивленно, и ничего не происходит. Крошка Айк сосредоточенно помешивает колоду карт. - В чем дело, Кайл? – абсолютно спокойно спрашивает он. Брофловски открывает и закрывает рот, как глупая декоративная рыба. - Что он тут с тобой делает?.. Картман сидит в позе загадочного молчаливого злодея. Пальцы рук переплетены, а корпусом слегка подался вперед. Материя пиджака на плечах так натянулась, еще движение – лопнет с треском. Черный галстук нелепо свисает вниз. Картман громко фыркает, подчеркивая несуразность и двусмысленность вопроса. - Мы обсуждали деловые аспекты, - объясняет младший брат, убирая колоду в карман. Картман смотрит на Кайла, чуть поджав губы, как-то отчужденно, словно обдумывает какие-то жизненно важные проблемы, а не торчит у него дома. Словно хочет посмотреть спектакль, но не вмешиваться в сценарий. Взвешивает что-то на весах, устройство которых понятно только ему одному. Он у Кайла дома. Без разрешения Кайла. Вместе с маленьким беззащитным Айком. Кайл ощущает, как в мышцах кипит молочная кислота. - Слушай, ты. Картман понимающе поднимает брови, демонстрируя чрезмерную увлеченность еврейской речью. Кайлу Брофловски хватает пары секунд, чтобы схватить Айка за шкирку, как нашкодившего щенка, и поддать ему хорошего пинка.Он хлопает дверью в гостиную. - Что ты задумал, жиртрест?! Кайл ходит туда-сюда перед спокойным Картманом, который глаз с него не сводит. Спокойных проницательных глаз. Не издевательских, не насмешливых, а внимательных к чужим метаниям. - Как-то раз Айк спросил меня, могу ли я помочь ему финансово, - произносит, наконец, Эрик, задумчиво смотря на свои ухоженные ногти, - я пришел, чтобы объяснить ему условия сделки. Вот и все, Кайл. - Ему двенадцать лет, Картман! - Он умнее, чем ты. - Заткнись. Какое еще, блять, дело у тебя может быть к двенадцатилетнему мальчишке? Хочешь сделать его уличной шлюхой и торговать им на улицах? Или может заставишь его заложить бомбу в школе, которую ты так ненавидел?.. Что у тебя за дело к Айку? Если родители узнают, что ты с ним общался... - Мы уже договорились, Кайл, прекрати истерить и задуши в себе синдром мамочки, - Картман поднимается медленно, как волна цунами над городом, разглаживает ладонями складки брюк, - смотреть тошно. - Что бы я больше не видел тебя в своем доме, сволочь! - Уговорил, - примирительно поднятые ладони лишь усугубляют ситуацию, - это твой дом и я хотел уйти до того, как ты появишься. Не успел. Знал, что ты будешь биться в припадке. Не было никакого припадка. Есть вещи, которые никому нельзя делать. Нельзя вламываться в чужой дом, даже если ты искренне пропитан ненавистью к этому человеку. Нельзя пытаться втянуть ребенка в свои грязные мерзкие делишки. - Так нельзя, Картман, - обессиленно шепчет Кайл, прижавшись лбом к двери. - Мне можно. - Пошел вон. Кайл водит пальцем по железной дверной ручке, слушая рокот мотора на улице. Кайл отстраняется от двери лишь когда Туарег скрывается за углом. Он шумно сглатывает слюну, думает лихорадочно. - Айк. Айк не отвечает, а продолжает залипать в монитор ноутбука, строя какие-то графики и таблицы. Крошка Айк сжимает мышку побелевшими пальцами и нижняя губа его то и дело предательски подрагивает. - Ты не можешь заключать с этим человеком никаких сделок. Слышишь меня? Никакой продажи частной собственности, как в прошлом году, Айк. Никаких компьютерных вирусов, прошу тебя. И уж точно никаких сделок с Картманом. - Тебе нужны деньги?.. – Кайл становится на одно колено рядом с крутящимся стулом брата, чтобы заглянуть младшему в лицо, но натыкается лишь на полное бесцветное спокойствие. Айк бьет ладонями по клавиатуре и стул резко крутится, ногой младший врезает Кайлу куда-то в плечо, но это не нарочно. Айк вскакивает на ноги и хватает с дивана журнал, дабы швырнуть его в голову докучливого старшего брата. - У тебя есть на это деньги, а, братец? – детский голос звенит в ушах, - если вдруг я не знаю чего-то о материальном состоянии нашей семьи – просвети меня, Кайл! Кайл аккуратно касается пальцем изображения огромного телескопа на глянцевой странице. «Модель Alluna RC-24. Зеркало – 600 мм.» - Восемьдесят семь тысяч баксов? – еврей недоверчиво смотрит на цифры, словно те автоматически обнулятся. Айк глядит выжидающе, словно готовился все это время к вопросу о цене. - Именно, - произносит он, смакуя это слово. - Можно найти телескоп дешевле, - неуверенно начинает рыжий, но Айк издает писклявый смешок. - Можно было найти квартиру в Денвере дешевле. Кайл вымученно вздыхает, ероша рукой рыжие волосы на затылке. Журнал он бережно убирает обратно на диван, поднимается с пола. - Есть разница между квартирой и телескопом, Айк, - проговаривает устало. - По сути вещи разные, а смысл тот же, - с готовностью кивает Айк, - только я не с родителей эти деньги тянуть буду. У меня то мозги свои есть – я сам их и найду. Кайл смотрит на него, подавляя несвоевременную насмешку. И что же он сделает? - Это мое дело, - Айк обводит многозначительным взглядом свою спальню, - а ты можешь покинуть это помещение и не мешать мне заниматься более важными вещами, Кайл. Брофловски старший охотно идет к двери, чувствуя прилив внезапного раздражения и жаления обезвредить заразу, вселенную Картманом в мозг брата каким-нибудь дихлофосом. Даже если искра понимания и зажглась в его сердце, когда маленький брат жадно рассматривал изображение заветного телескопа – Айк затоптал эту искру ногами, даже засыпал песком. - А он сказал, что ты будешь лезть, - тихо бормочет Айк сам с собой. Он сидит на стуле спиной к Кайлу и продолжает заниматься очередным бредовым проектом. - Сказал, что ты завистливый. Потому что ты – еврей. А я... я – канадец. В этом все дело. - Что он еще сказал? - подбадривает Кайл язвительно, рот его дергается в ухмылке. - Выйди, пожалуйста. Двенадцать лет - не лучший из возрастов, особенно, если это касается области споров и распределения денежных средств в семье. В двенадцать лет даже с Кайлом у родителей имелись некоторые разногласия. Но все дело в том, что Кайл – в свои двенадцать – хотел машину на радиоуправлении за полторы тысячи баксов, а не меганавороченный телескоп за девяносто кусков. Успешно совладав с эмоциями, как взрослый и здравомыслящий человек, Брофловски завел разговор на тему телескопа с родителями, ссылаясь на интерес Айка к науке. Миссис и мистер Брофловски отчетливо дали понять, что не раз предлагали младшему выбрать вещицу дешевше, раз этак в восемь – тщетно. У каждого ребенка должна быть недостижимая мечта, говорит Джеральд, посмеиваясь. Кайл должен предупредить их, объяснить всю опасность происходящего, но ограничивается легким предостережением. - Завтра днем меня не будет дома. У Стэна финальный матч, - он обращается к матери, пока та возится с забившейся раковиной на кухне, - если придет Картман... - Картман? – Шейла раздраженно сдувает с глаз непослушный рыжий локон, чтобы рассмотреть бесстрастное лицо своего сына. Кайл вздыхает. Он хочет только лучшего и сделает это для Айка. Сдаст его с потрохами и того, возможно, посадят под домашний арест по двум причинам: во-первых, категорически запрещено впускать домой чужих людей и, в конце концов, известно, насколько миссис Брофловски неравнодушна к Картману. - Да. Айк, кажется, может попасть в неприятности, - Кайл опирается локтем на столешницу рядом с раковиной, наблюдая за руками матери в желтых перчатках, - если Картман тут еще раз появится... Точно попадет. Механизм срабатывает моментально, и Кайл идет спать, зная, что завтра брата ожидает долгий тяжкий разговор сразу на несколько тем, но он доволен собой. Доволен до тех пор, пока не возвращается на следующий день поздно вечером домой. Все, что он видит и слышит – сплошной дурдом. Шейла мечется с телефоном по кругу, обматываясь в его провод, то разматываясь снова. Отец, прикрыв лицо руками, сидит на диване рядом с заплаканным и бледным Айком, который пытается подавить икоту из-за недавней истерики. Нога Кайла едва ли касается коврика в прихожей, но Айк уже яростно кидает в него тапком. - Ненавижу тебя, черт! И еще: - Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Кайл касается спиной стены, раздумывая, стоит ли входить в этот дом. Джеральд встает с дивана, ласково-настойчиво сгребая орущего Айка в объятия и несет по лестнице наверх. Кайл встречает взволнованный материнский взгляд на себе, когда тянется к бумагам, разбросанным вокруг дивана на полу. Нескольких минут хватает, чтобы понять смысл незамысловатого текста. Согласие на донорство органов. «Окончательное согласие на трансплантацию». Кайл бегает глазами по тексту, попутно сминая листок. Члены семьи – согласны. Болезней – нет. «Проверка биологической совместимости донора и реципиента проведена успешно; Отдельные или все возможные органы могут быть изъяты для пересадки или не для пересадки. Изъятие органов не помешает ритуалу похорон в открытом гробу (не повлечет изменения внешнего вида тела умершего).Члены семьи могут получить информацию о судьбе всех изъятых органов». - Я убью его. Иногда хочется, чтобы Ад существовал лишь потому, что существует Картман. - Я убью этого жирного гнойного уебка! Чтобы Стэн не пил сейчас – это тут же оказалось у него под ногами, потому что он подавился. - В чем дело, Кайл?.. – Марш вытирает рот, продирая горло от неприятного ощущения, - ты меня пиздецки напугал. - Где Картман сейчас? Стэн пялится на лучшего друга с недоумением, затем распахивает входную дверь полностью. - Я думал родители не пускают тебя гулять так поздно, черт, чувак, ты так ломился. Наверное, предков разбудил. В одной руке у Стэна пакет с молоком, в другой опустошенный стакан. Халат на голое тело и тапочки Шенон в виде заячьих мордочек. Волосы мокрые и торчат дыбом: приди Кайл на пять минут раньше - не достучался бы до квотербэка, принимающего душ, и поперся бы домой. Бешеное сердцебиение почти утихло, но взор Брофловски все еще застилала пелена ненависти. Всепоглощающий беспощадной ненависти, которая заставляла руки мелко дрожать; - Чел, что с тобой? – перепуганный Стэн топчется рядом, не зная как быть, - заболел?.. И что натворил Картман? - А это неважно, - Кайл чувствует, как скулы наливаются сводит от злости, - я просто не знаю, как его найти. Это же вы с Кенни с ним по ночам тусуете. - Мы и сегодня пойдем, - растерянность на лице друга объясняется битой в руках пришедшего. Разумеется, Кайл не хочет походить на психа, но начинает изредка хихикать, не отрывая ладоней от лица. Картман пытался продать его младшего брата на органы. Как сказать – пытался. Он пришел к Кайлу домой, промыл мозги Айку и продал его на органы. Он пришел и сделал, а Кайл ничего не сказал. И Кайл ничего бы не узнал, не догадайся мать полезть в личные вещи Айка, чтобы получше узнать, чем именно сейчас увлекается ее второй ненаглядный сын. Ее методы раньше казались пустыми параноидальными придирками, но теперь он видит смысл. - Эй? Стэн сжимает плечо крепко впиваясь пальцами, даже болезненно. Потряхивает посмеивающегося Кайла, тянет за собой внутрь дома. Рыжий мотает головой, щеки от чего-то горят, стоит лишь представить сегодняшнюю встречу с Картманом. На лице бродит несвоевременная натянутая улыбка. Какая-то онлайн игрушка стоит на паузе, монитор ярко светится в темноте и Кайл, наблюдая за силуэтом переодевающегося друга, подается вперед и замирает с пальцем, приложенным к губам. Тсс. Стэн напуган этим зрелищем и старается не двигаться. Он одергивает одетую только что майку вниз и поворачивается к Кайлу, расправляя плечи. - Ты слышишь это, Стэн? – Кайл шепчет с самым загадочным тоном, на который только способен. Стэн застегивает свои джинсы не так резво, потому что напрягает слух. - Что? – спрашивает он звенящим от напряжения голосом. - Это похоронный набат для Картмана. Он уже звенит вовсю. Уголки губ Стэна пару секунд дергаются, пытаясь подавить улыбку, но он все-таки не в состоянии сдержать хохота. Друзья смеются в темноте, глядя на друг друга с полным пониманием происходящего, которое рождается между людьми лишь после многих лет дружбы. Стэн слегка качает головой, все еще посмеиваясь, а лицо Кайла сохраняет эту неестественную улыбку и надолго после. По закону жанра – в излюбленный паб Картман является не сразу, а настойчиво просит встретить его около черного входа под старыми афишами; Кайл выпивает третью кружку ледяного пива за счет Стэна и чувствует, как во рту начинает появляется привкус больного горла. Пора заказать горячий фруктовый чай и пойти домой, чтобы помириться с братом, потому что все уже сделано. Все неприятности не успели состоятся и когда-нибудь, очень скоро, Картман уедет обратно. Разве есть смысл говорить о том, что уже совершено? - Сейчас подъедет, - Стэн подсаживается к рыжему за барную стойку и лохматит волосы друга свободной рукой, в другой у него стакан виски с колой, - Пойдешь? Только биту не бери, охранник и так докопался. Стэн фыркает, пьяно раскачиваясь туда-сюда на неустойчивом стуле, затем кричит Кенни, развалившемуся на диване неподалеку с каким-то худощавым обсоском, что пора выдвигаться. Вокруг стоит знакомый кумар из сигаретного дыма и запаха алкоголя, но мышление Кайла все еще ясное, как утреннее небо летом. - Горло разболелось, - он дергает Стэна за рукав, но тот отвлекся и не слышит. Они медленно бредут по узким коридорчикам вдвоем, дабы выбраться к черному ходу, а Кенни пока что пытается отлепить свое разморенное тело от дивана. Черный ход утерян среди кирпичных стен, изрисованных граффити и поржавевших гаражей. Здесь нет охраны, но полно забитых до отказала мусорных баков. Снег идет мелкий, едва заметный. Холодный ветер обдувает разгоряченную алкоголем кожу. Стэн и Кайл не курят, поэтому занять себя особо нечем. - Ты все-таки биту взял, - замечает Стэн чуть заплетающимся языком и радуется каким-то своим мыслям. - Ага, - Кайл сует руки глубоко в карманы джинс, в поисках спасительно тепла материи. Прежде, чем он успевает добавить еще одно глубокомысленное изречение, такие же холодные руки Стэна обхватывают его сзади, забираются под рубашку со спины, вызывая вскрик. Кайл заливисто смеется и изворачивается, пытаясь избавиться от цепких пальцев скользящих уже по животу. Стэн кладет раскрытые ладони на живот и вжимает их, на что рыжий непроизвольно напрягает пресс; он не знает, что тревожит больше: дыхание Стэна Марша на его шее или собственные окоченевшие без перчаток руки. Марш ведет носом где-то внизу, за ухом и низ живота скручивает спазм удовольствия – эрогенная зона или что-то в таком роде. Брофловски беспомощно раскрывает высохшие губы, зажмуривает глаза от прострелившего все тело удовольствия и инстинктивно откидывает голову на плечо Стэна, потому что тот – самое теплое и приятное, что есть рядом. Звуки вокруг мягкие, потому что всюду заглушающий снег. Не слышно ни шума машин, ни гремящей в пабе рок-музыки. Стэн втягивает запах шеи лучшего друга носом, а Кайл вздрагивает, молча пытаясь опустить рубашку. Стэнли медленно отстраняется, оставляя после себя вязкую неопределенность и замешательство уже возбудившегося организма, но затем резко приближается снова, впиваясь губами в шею рыжего, сбоку. Ворот рубашки назойливо лезет в рот, и Стэн тянет его вниз, посасывая горячую кожу, цепляя зубами. Мелкие волоски встают дыбом и пальцы на ногах сжимаются от удовольствия. Кайл широко распахивает глаза, зрачки его расширены. Картман стоит всего в метре, облокотившись на дверцу Туарега. - Вы оба, - изо рта его вырывается рваное облачко пара, которое отчетливо видно в темноте, - да вы просто сраные... Кайл хорошенько размахивается и бьет битой, опередив. Фраза остается незавершенной. Этот знатный удар похож на то, как Тодд Хелтон отбивает своим фирменным крученым ударом стремительно несущийся на него мяч: резко, быстро и смазанно. Именно так Картман выхватывает по ебалу. Он громко взвизгивает, подобно трусливой девчонке, и сгибается пополам, ловя пальцами капли крови из разбитого носа, а Стэн зажимает рот рукой от удивления. Марш делает пару шагов назад на заплетающихся ногах. Кайл сдувает вьющиеся рыжие пряди с лица и чувствует себя как победитель на бейсбольном матче: легкие сдавливает от гордости за красоту нанесенного удара. Кайл тяжело и часто дышит, опираясь на биту, как на клюку. - За Колорадо Рокиз, сука, - выдает он, не в силах подавить дикое желание станцевать какой-нибудь индейский танец.