Тьма в его сердце

Давным-давно, на детском конкурсе в Пусане встретились два мальчика. У обоих были красивый голос, яркая улыбка и чистый, озорной смех. Эта дружба появилась из ниоткуда, просто возникла, как пробивается солнечный луч сквозь дождевые тучи. Точно так же, как рождается радуга на небе, в душах мальчиков родилась первая сильная связь. - Как тебя зовут? - Вукки, скоро твой выход, - послышался голос незнакомой женщины. - Вукки… - старший мальчик улыбнулся. – Мне нравится! – яркая улыбка озарила его лицо, смазываясь в глазах младшего из-за яркого солнца. И пусть их разделяли годы и расстояния, эта была самая запоминающаяся встреча в жизни обоих. Интересно, они все еще помнят…? *** В комнате было темно и привычно тихо. Из приоткрытого окна доносился легкий шум ночного города, живущего словно по своим правилам. Беззвездное небо в этот день особенно сильно давило на жителей свой чернотой, словно стараясь поглотить сопротивляющийся яркими огнями мир. Чонун лежал на диване, уже какой год отсчитывая лениво ползущие секунды на настенных часах. Он снова не мог уснуть, устало ворочаясь с боку на бок, ожидая четырех часов утра, чтобы урвать хотя бы пару часов спасительной дремы. Легкая сонливость приходила только ранним утром тогда, когда шумный город медленно затихал, укрываясь серым покрывалом рассвета. Причину данной метаморфозы Чонун не знал, но за столько лет уже свыкся с ней, почти полностью забывая, что такое нормальный сон. Лежа вот так на мягком диване он привычно размышлял о прошлом, о том ребенке с дальней полки собственного сознания, когда-то укравшим частичку чужого сердца. Черноволосый прикрыл глаза, стараясь ухватить образ со старых страниц за красочный хвост, но сказка все ускользала из рук, оставляя только цветную пыль на кончиках пальцев. Сколько бы Чонун не пытался вспомнить, ребенок из его прошлого оставался лишь размытым пятном в сияющем солнце, слепящим своей улыбкой. Точно, улыбка. Его ангельская улыбка. Все, что осталось уже порядком повзрослевшему парню – это отпечаток смущенно растянутых губ и немой шепот давно позабытых слов. Как хорошо было бы, если бы можно было перемотать время вспять, словно любимую песню на плеере, и снова очутиться в том парке в Пусане. Ведь тогда Чонун еще не представлял, какую цену придется заплатить за хорошую жизнь в столице. Парень как сейчас помнил, как встал в тот день не с той ноги, испачкался в зубной пасте, случайно столкнулся с братом и пролил на себя горячий чай, разбил хрустальный шар со снежинками. Все было подозрительно плохо, но Чонун был оптимистом, и верил, что дальше случится что-то хорошее. Оно случилось, но только для парня все обернулось неприятностью в виде низенькой девочки с прямыми, темными волосами и пронзительным взглядом. Родители не ждали гостей, а старые друзья не привыкли отзваниваться перед приходом. Все получилось спонтанно: мама всегда мечтала ходить с подругами по дорогим магазинам, папа откладывал деньги на открытие своего дела, брат завидовал городской молодежи, а друзья просто искали нечто выгодное для себя да и просто хотели помочь старым знакомым. Все сложилось как нельзя лучше и жизнь круто повернула свое русло в красивую сказку. Сказку? Спустя несколько лет Чонун узнал, что миленькая девочка, с которой он был так рад познакомиться, на самом деле его будущая невеста. Еще через несколько лет пришло осознание того, что жизнь в столице не так прекрасна, как пишут в книгах, а детская симпатия не всегда перерастает в любовь. Потом жизнь научила парня тому, что людям свойственно меняться, и хрупкая гусеничка превратилась в прекрасную бабочку с небольшим количеством яда на крыльях. А спустя еще несколько лет яда стало столько, что проще было не встречать назойливое насекомое. Со временем остается лишь привычка: привычка ходить в институт, привычка посещать семейные встречи, привычка видеть одних и тех же людей, привычка не спать ночами… Внезапно в размышления Чонуна ворвался легкий шум, схожий с вибрацией мобильного телефона. Слух парня с рождения был чувствительней, нежели у других людей, поэтому подобные мелочи могли даже разбудить брюнета. Нехотя поднявшись с дивана, Чонун пересек просторную гостиную, на стенах которой тени рисовали причудливые узоры, и шагнул в небольшую прихожую. Мягкий звук вибрации с каждым шагом парня все отчетливее прорезал тишину квартиры. Брюнет подошел к высокой вешалке и достал из правого кармана мобильный, явно принадлежащий спящему в соседней комнате Реуку. На экране высветилось «Минни-хён». Чонун изогнул бровь в вопросительном жесте, чувствуя малюсенький укол ревности. Названивающий парень явно был близок Реуку, на это указывала милая подпись контакта. Чонун повел плечом, отгоняя от себя странные мысли, и провел пальцем по сенсорному экрану. Не успел он поднести телефон к уху, как из динамиков донесся чужой, взволнованный голос: - Вукки? Слава богу, ты ответил, а то я уже собирался ехать к тебе. - Здравствуйте, - дослушав незнакомца, начал черноволосый. - Реук в данный момент не может подойти к телефону. Но уверяю вас, с ним все… - Кто это? – голос из динамика приобрел испуганный характер с угрожающими нотками. – Что с моим другом? - Меня зовут Ким Чонун. Я друг Реука, не переживайте, с ним все в порядке. Если вы близко общаетесь с Вукки, думаю, уже знаете, как мы познакомились, - Чонун сделал особое ударение на слово «если». Он не знал, кто такой этот «Минни-хён» и рассказывать ему все и сразу не собирался. - Вы тот самый парень из больницы? – уточнил собеседник, недоверчиво напрягаясь. - Да, это я помог Реуку попасть в больницу и заплатил за все счета по лечению, - без малейшего намека на гордыню ответил Чонун. – А вы…? - Меня зовут Ли Сонмин. Простите, но не могли бы вы дать мне поговорить с Реуком. Не обижайтесь, но я хотел бы сам все проверить. - Я все понимаю, но вы смотрели на время? – черноволосый ни капли не был задет недоверием со стороны собеседника, так как понимал, что, оказавшись на его месте, повел бы себя точно так же. - Он давно уже спит. Надеюсь на ваше понимание, я бы не хотел его будить… - Не нужно, - немного резко ответил Сонмин. – И все же, я бы был очень признателен, если бы вы объяснили мне, почему… - Простите, но я даже не знаю, кто вы. То, что вы есть в телефонной книге Реука, ничего не значит, - Чонун сам не понял, почему вдруг встал в оборону, но отступать уже было некуда. Сонмин, хотел было высказать этому нахалу все, что накипело за время недолгого разговора, но вовремя взял себя в руки, понимая, что Чонун в чем-то прав. Вполне возможно, что Реук не успел рассказать новому знакомому о своем лучшем друге. Но все же его очень сильно беспокоило, что его Вукки сейчас спит в доме с другим парнем. - Могу сказать лишь то, что Реук сильно устал и уснул прямо на улице. Я всего лишь помог ему, - Чонун потер виски. Ему этот разговор уже начал надоедать. После не долгой паузы Сонмин устало выдохнул и постарался как можно спокойней сказать: - Передайте, пожалуйста, чтобы утром он позвонил мне. - Обязательно, - мысленно радуясь своему маленькому триумфу, ответил Чонун. – До свидания. - До свидания. Черноволосый облегченно выдохнул и потянулся к карману куртки, что бы убрать мобильник, но у самого края ткани затормозил. "Вдруг Реук захочет позвонить другу прямо с утра..." И совершенно не важно было, что сам парнишка еще не знает о состоявшемся разговоре и вообще утром врятли будет хорошо соображать, страдая от собственной глупой выходки. Подгоняемый мимолетным порывом, Чонун отдернул руку, сжимающую светлый аппарат, и направился в спальню, где предположительно должен был видеть яркие сны неожиданный гость. Осторожно приоткрыв дверь, парень не спеша направился к прикроватному столику, стараясь как можно тише продвигаться по паркету. Каждая половица, казалось, именно в этот момент решила заявить о себе противным скрипом, а собственное дыхание стало вдруг оглушающе громким. В углу комнаты, на широкой кровати, Чонун заметил легкое копошение и невольно замер, проклиная чертовы половицы. Если бы можно было просто перелететь по воздуху и мягко приземлиться у самого изголовья... Шорох на кровати на некоторое время стих, и черноволосый осторожно переступил через очередную поскрипывающую половицу. Хотя, весь этот шум, вызванный обострением восприятия окружающей среды, скорее был у него в голове. Чонун дошел до изголовья кровати и осторожно положил телефон на край небольшого черного столика. Вдруг, его слуха коснулось очередное копошение и тяжелый вдох, явно принадлежащие небольшому свернувшемуся белому клубочку. Чонун с секунду поколебался, заинтересованным взглядом прожигая копну видневшихся из под одеяла темных волос, и медленно стал приближаться к краю кровати. В этот момент нервное копошение и непонятное бормотание со стороны парня усилились и свернувшийся комок стал метаться по широкой кровати, вызывая у старшего необъяснимое чувство тревоги. Парень присел на простынь и потянулся рукой к ставшему вдруг отползать вбок Реуку. Поймав край одеяла, Чонун потянул белую ткань вниз, открывая искаженное нервным напряжением лицо парнишки и небольшую часть ключицы. По вискам его катился пот, а меж бровей залегло несколько морщинок. Чонун нахмурился, понимая, что брюнету снится нечто неприятное, и правой рукой провел по влажным волосам. То, что произошло в следующую секунду, привело старшего в полнейшее замешательство. - Йесон! - Реук дернулся и с испуганным вскриком подскочил на кровати, сжимая одеяло до побеления костяшек. *** Перед глазами стояла непонятная дымка, а под ногами и ладонями явно ощущалась холодная шелковая ткань. Реук приподнялся на мягкой кровати и постарался сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Туман окутал все пространство вокруг, но он явно ощутил, что находится в незнакомом месте. Спустив ноги на пол, парень попытался встать, но на деревянной поверхности его ждал неприятный сюрприз в виде непонятных осколков. Реук поморщился и вернул ноги на прохладную ткань. Откуда-то сбоку послышалось копошение и непонятный скрип, возбуждая в сердце парня щемящее чувство приближающейся опасности. Осторожно пошарив рукой по кровати и не обнаружив ничего, кроме шелкового настила, он вновь попытался встать. Осторожно расчистив небольшой кусочек пола от мелких осколков, Реук повторно спустил ноги с кровати и медленно встал, первые секунды стараясь поймать равновесие. Вдруг до слуха парня донесся звук, очень похожий на цоканье собачьих когтей по новенькому паркету. Сознание любезно подкинуло не самые лицеприятные картинки, и Реук с ужасом почувствовал, как по коже поползли мурашки. Говорят, во сне нельзя думать о монстрах или уже приснившихся ранее кошмарах. Если бы это было так легко… Брюнет почувствовал, как неприятно закололо кончики пальцев, а волосы на голове медленно зашевелились лишь от одного маленького воспоминания, легкого отголоска прошедших ночей. В сюриалистичности происходящего Реук уже не сомневался, но унять разбушевавшееся сердце был не в состоянии. Словно прочитав все мысли бедного парня, неприятный звук возобновился и с каждой секундой звучал все ближе и ближе. Брюнет почувствовал, как температура его тела резко упала, а руки затряслись в неконтролируемой дрожи. Резко сорвавшись с места, Реук побежал в непроглядную тьму, наступая босыми ногами на разномастные осколки. В воспаленном сознание билась лишь одна мысль: «бежать»; и не имело значения куда, главное было перегнать этот противный звук, играющий острием ножа на натянутых струнах нервов. Боль в ступнях постепенно увеличивалась, а кровь, сочившаяся сквозь ранки, заставляла тормозить движение, во имя избежание резких падений. Резкий толчок, свист, звук удара… Реук ничего не успел понять, лишь почувствовал, как, поскользнувшись-таки на собственной крови, полетел вниз, но вместо пола, усеянного осколками, приземлился на твердый асфальт. Угарный газ тут же ударил в легкие и парень перевернулся на живот, тщательно откашливаясь. Глаза неприятно защипало от дыма, но брюнет не обратил на это ни малейшего внимания, потому, что перед глазами встала картинка ужасной аварии. Искореженная машина лежала на боку посреди пустого шоссе, из под капота клубами валил дым, а в разбитом лобовом стекле виднелась фигура человека. Реук узнал его… Он узнал бы этого человека из тысячи, нет, из миллиона. Эти черты лица, жесткие волосы, мягкие губы… Почему-то парень был уверен, что они мягкие. Словно бы знал это всегда, как простую истину, некий рефлекс, выработанный за долгое время. Но этот человек был явно без сознания, а вокруг растекалась большая лужа крови. Много крови, словно дикие звери решили устроить свое пиршество именно в этом месте. Но самым страшным кошмаром оказалась небольшая, сгорбленная фигурка, которую Реук тотчас же узнал. Его самый ужасный кошмар, преследователь последних ночей, полуразложившийся монстр приближался к машине и тянул свои когтистые лапы к телу в салоне. Не отдавая отчета своим действиям, брюнет во все горло закричал, привлекая внимание почти достигшего цели существа. Нечто остановилось у самой дыры, бывшей когда-то лобовым стеклом, и повернуло свою отвратительную морду в сторону Реука, которого от одного лишь взгляда пустых глазниц пробила жуткая дрожь. Парень еще раз вскрикнул и зашелся раздирающем кашлем, во все глаза смотря на ставшего вдруг приближаться монстра. Словно в замедленной съемке он видит, как приземистое существо в несколько прыжков преодолевает расстояние между машиной и собственным телом на асфальте, и, замерев от ужаса, лишь наблюдает, не имея возможности сопротивляться. Монстр склоняется над худенькой фигуркой и, улыбаясь пришитыми уголками губ, оголяет гнилые зубы, когтистыми лапами хватая жертву за голову. Реук чувствует, как внутри все холодеет и в отчаяние кричит: - Йесон! *** Тишину комнаты нарушает лишь тяжелое дыхание Реука, все еще не пришедшего в себя после нового кошмара. Чонун лишь молча сидел на самом краю кровати и напряженно всматривался в полумрак комнаты, стараясь поймать смазанное очертание лица парня. Молчание явно затягивалось, что не на шутку пугало старшего, и, медленно приблизившись, он осторожно коснулся холодными пальцами горячей руки Реука. Парень тут же дернулся в сторону, ошалелым взглядом впиваясь в удивленного Чонуна. - Эй, ты как? - тихо уточнил черноволосый, пытаясь поймать в глазах мальчишки хотя бы отголосок здравых мыслей. - Что-то случилось? Медленно взгляд Реука стал приобретать живой блеск, а рука, которую Чонун по инерции крепко схватил за запястье, перестала так сильно дрожать. Брюнет обвел глазами все пространство комнаты, какое мог разглядеть в такой темноте, и остановился на взволнованном лице старшего,словно только сейчас замечая его присутствие. - Н.. нормально, - нервно выдохнул Реук, массируя виски свободной рукой. - Просто кошмар приснился, - неприятная пульсация в голове усилилась и парень зажмурился до цветных кругов, стараясь отогнать это противное чувство. - Может, тебе стоит прилечь? Брюнет приоткрыл глаза и случайно остановился взглядом на руке Чонуна, крепко сжимавшей собственное запястье. Некое приятное чувство всколыхнулось в груди, заставляя парня буквально пялиться на небольшую руку хёна. Старший проследил за его взглядом и, за долю секунды прочувствовав всю неловкость ситуации, разжал пальцы. - Прости, - выдавил он, стыдливо отведя взгляд в сторону. Вроде бы ничего и не произошло, а на сердце все равно скребутся кошки. Реуку, все еще прожигающему место соприкосновения рук взглядом, потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что только что произошло и почему вдруг стало немного неловко. В его голове сразу появилось столько шумных мыслей, смазанных образов и позабытых слов, что черепная коробка медленно раскалывалась на мелкие части калейдоскопа. Анализировать ситуацию не было сил, но единственное, что хоть как-то мог осознать младший в таком состоянии, это отвратительное действие алкоголя на его организм. Все же ему не стоило столько пить. Чонун все то время, что Реук старательно пытался навести в своей голове хоть какое-то подобие порядка, не мог найти своим рукам место, то и дело сцепляя их в замок или сжимая края простыни. Он не понимал, почему вдруг возникла такая неловкая пауза, но четко осознавал, что сам нарушить её не в силах. Когда парень уже всерьез был готов встать и ретироваться из комнаты, тонкая ручка схватила его за локоть и потянула на кровать. - Что...? - старший поднял вопросительный взгляд на Реука, но парень упрямо скрыл глаза за челкой и продолжал тянуть хёна к себе. Чонун в недоумении уставился на паря перед собой, стараясь добросовестно оказать сопротивление, но, в конечном итоге, засмотревшись на смущенное создание на собственной кровати, ослабил оборону и припал вперед на локтях. Реук действительно не понимал, какого черта он сейчас тянет взрослого парня в постель, но поселившееся в душе чувство страха, объявившееся еще в кошмаре, не давало покоя напряженному сознанию. Брюнет осознавал, что этот страх отличается от многих других, которые он испытывал во время сна. Это было нечто новое. Если раньше страх был вызван чувством приближающейся опасности, то сейчас Реук чувствовал лишь необъяснимую тревогу за другого человека, будто кого-то очень дорогого пытаются забрать из его жизни. Брюнет не помнил, кем был тот человек из сна, его лицо стерлось из памяти, словно разноцветный воздушный змей, уносимый ветром, но необъяснимое волнение и трепет не отпускали, сколько бы парень не старался отвлечься. Чонун вдруг почувствовал непреодолимое желание податься вперед и обнять Реука, прижимая как можно ближе к себе. Оно, словно цунами, обрушилось на сознание старшего, стирая все остальные мысли. Гонимый этим чувством, Чонун осторожно закинул сначала одну, потом и другую ногу на кровать, и осторожно притянул к себе смущенного брюнета. Толпа мурашек прокатилась по спине обоих, стоило старшему нежно провести по щеке тонсена тыльной стороной ладони, а второй рукой обхватить одеяло в том месте, где предположительно должна была находиться талия Реука. Чонун чувствовал себя очень странно: его собственное тело словно бы жило отдельно от разума. Все происходящее было покрыто непонятной дымкой, а тактильные ощущения обострились в несколько раз. Впервые в жизни от близости чужого тела кружилась голова, а по телу разливалась необъяснимая нега. Хотелось просто окунуться в это чувство, задержать дыхание и зажмуриться до ярких кругов, лишь бы не упустить хрупкую ниточку, связавшую две души. Реук никак не мог восстановить дыхание, снова и снова вдыхая такой необходимый кислород по кусочками. Хён был сам не свой и в то же время такой странно знакомый. Словно брюнет уже переживал подобные ощущения. Дежавю… Осторожно поднимая голову, парень заглянул в темные глаза Чонуна и замер, утопая в этом беззвездном небе. Они были так близко… Дыхание одного оставляло невидимую печать на щеках другого. Реук потянулся рукой к красивому лицу, касаясь кончиками пальцев шероховатой кожи, и удивленно ойкнул, когда рука хёна перехватила его запястье и, легко очерчивая одному ему известный рисунок, сцепила пальцы в легкий замок. В обычно непроницаемых глазах Чонуна читалась нежность, странно знакомая искорка счастья и нечто отдаленно напоминающее смущение. Или же это было просто отражение своего взгляда? Черноволосый закрыл глаза и медленно подался вперед, утыкаясь губами в лоб, нос, а после и губы Реука. Поцелуй получился немного неуклюжий, младший смущенно поджимал губы и осторожно отвечал хёну, закрывая глаза от удовольствия. Запах алкоголя вновь ударил в нос старшего, но теперь это не раздражало, а приносило некую пикантность момента. Ничто не имело значение. Весь мир сосредоточился здесь: в этой квартире, в этой комнате, на этой кровати, в этом моменте... Серый рассвет лениво сменил яркую ночь, укрывая город непривычной тишиной. Одна за другой за окном стали падать белые снежинки, укрывая мерзлую землю прозрачным покрывалом узоров. Чонун привычно уснул ближе к четырем часам утра, погружаясь в некое подобие дремоты, так и не расцепив хрупкий замок сплетенных пальцев.