Тьма в его сердце

Тишина и полумрак окутывали помещение, не давая назойливому зимнему солнцу проникнуть в небольшой мирок, надежно спрятанный от чужих глаз. Чонун давно проснулся, благополучно пропустив первую пару и, кажется, весь оставшийся учебный день тоже. Первые секунды пробуждения парень по привычке хотел потянуться на кровати, в последний момент обнаружив непривычную тяжесть на собственной груди. Нет, Чонун проводил ночи с девушками, как и все нормальные мужчины он нуждался во внимании, но раньше он не замечал за представительницами слабого пола такой нежности или, например, коротких волос. Да и пахло от теплого комочка явно не страстно проведенной ночью. Лишь спустя долгую минуту напряженного размышления, Чонун вспомнил, как оказался в одной кровати с Реуком. Точно. Это был Реук. Черт… От воспоминаний, чем кончилась вчерашняя прогулка по ночному городу, у Чонуна закружилась голова. Он уже некоторое время ловил себя на мысли, что присутствие младшего действует на него… странно. И сейчас, лежа в одной кровати с этим милым ребенком, парень мысленно дал себе хорошую затрещину. Время медленно бежало, не желая сегодня ускорять свой ход, и впервые в жизни Чонун был благодарен за такую маленькую шалость. Пролежав в одном положении около часа, слушая мирное сопение брюнета, парень пришел к выводу, что хочет продлить этот момент на столько, на сколько позволит вечность. Не смотря на то, что тело по утрам реагировало так, как и положено было здоровому, молодому организму, Чонун боролся со своими желаниями, лишь разглядывая спящего Реука. Темные мягкие волосы беспорядочно прикрывали милое личико, которое во сне казалось еще привлекательнее, длинные ресницы подрагивали, а из приоткрытого рта доносилось еле слышное дыхание. Чонун ловил глазами каждое незначительно изменение в мимике или положении парня, стараясь впитать в себя все до последнего фрагмента. Это больше походило на сумасшествие… Его личное сумасшествие. «Тепло…» - первая мысль Реука, еще не вынырнувшего из неги такого редкого, спокойного сна, приятно кольнула сознание. Очень давно он не ощущал столь спокойного пробуждения в нежных объятиях… Черт… Реук почувствовал, как сердце пропустило удар, в следующую секунду предательски ускоряя ход, и покраснел до кончиков ушей. Парень все вспомнил… Все до мельчайшей детали. Несмотря на волнами накатывающую головную боль от ненавистного похмелья, он четко помнил каждый момент прошедшей ночи, каждый поцелуй, каждое касание рук. Непроизвольно зажмуриваясь, Реук постарался восстановить участившееся сердцебиение и взять себя в руки. Последнее, что он хотел сейчас сделать, так это сдать себя с потрохами, привлекая внимание хёна. Страшно было вдохнут, не то, что бы шевельнуться. Когда первая волна смущения немного отступила, Реук понял, что любая мысль приносит с собой неприятную тяжесть похмелья. Какой черт дернул его пойти напиться во вторник вечером? - Вторник! – испугано подскакивая на кровати, воскликнул брюнет, вспомнив про институт, но в следующую же секунду падая обратно на теплую, крепкую грудь. Чонун от неожиданности не успел даже отреагировать, замечая лишь резко подскочивший сердечный ритм. Осознания масштабов прокола ворвалось в воспаленное сознание следом, заставляя Реука краснеть еще сильнее. Хотя куда там… «Вот дурак…» Молчание затянулось и стало неприятно давить на обоих парней, явно осознающих, что притворяться больше нет смысла. Первым эту пытку не выдержал Чонун. Осторожно отстраняя от себя красного до кончиков ушей парня, он хрипло поинтересовался: - Ты в порядке? Глупый вопрос. Учитывая ситуацию и отдельно взятый момент, вопрос был действительно до смешного несуразный. Но как-то следовало начать разговор. Нельзя же пролежать в таком положении весь день. - Д… да… - пряча глаза за длинной челкой, прошептал Реук. Чонун скользнул взглядом по растрепанной копне темных волос, пылающим щекам, непроизвольно закушенной губе, хрупкой фигурке, скрытой под тонкой футболкой, и почувствовал накатывающее волнами возбуждение. Парень, опирающийся руками о его грудь, был столь манящим, стоит лишь протянуть руку и… Реук приглушенно ойкнул, когда за долю секунды вдруг оказался вжат в мягкий матрац, и перевел взгляд полный удивления на нависшего сверху брюнета. Глаза Чонуна стали словно бы в несколько раз чернее, а на лбу просматривалось несколько капелек пота. Парень тяжело дышал, жадным взглядом осматривая Реука. Этот взгляд словно пожирал… «… раздевал» - испугавшись своей мысли, подытожил младший. - Х…хён, - нервно выдохнул брюнет, по максимуму вжимаясь в мягкую кровать. Такая резкая перемена в действиях старшего приводила в оцепенение, мысли путались в голове, а собственное тело прошибала неконтролируемая дрожь. Чонун ничего не ответил и осторожно коснулся щеки Реука, нежно ведя невидимую дорожку до поджатых губ. Сердце младшего сделало кульбит и пропустило удар, когда на месте тонких пальцев появились сухие губы хёна, нагло сминающие его собственные в грубоватом поцелуе. Чонун прикрыл глаза от удовольствия, чувствуя, как по телу бежит стая мурашек. Где-то в самом глубоком углу подсознания билась мысль, что тело не может так реагировать от одного только поцелуя, но физическая потребность затмевала собой все остальное. Хотелось терзать, ласкать, изводить парня до хрипоты, чувствовать каждый изгиб тела, каждую выпирающую косточку, завладеть всем… - Хё-ён, - жалобно простонал Реук, чувствуя колено черноволосого в непозволительной близости от своего паха. Он не был дураком и прекрасно понимал, чем может закончиться это помешательство старшего, но не мог ничего поделать. Все же он был тоже заведен, не так сильно, как и Чонун, но точно так же медленно плавился от близости чужого тела. Старший открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на том, что было прямо перед носом. Долгие пять секунд размышления, и черные глаза округлились от удивления. Чонун застыл всего в паре сантиметров от шеи младшего, на которой уже медленно стали проявляться небольшие красные точки. Черт. Не поднимая взгляд на лицо Реука, старший вскочил с кровати и рванул в ванну. Дверь с грохотом захлопнулась и во всей квартире воцарилась мертвая тишина. Брюнет удивленно захлопал глазами и сильнее сжал простынь в кулаке. Что это, черт возьми, только что было? Чонун свалил? Оставил бедного парня одного и, поджав хвост, сбежал? Поправочка, возбужденного парня. Реук гортанно зарычал и рванул подушку на себя, закрывая красное лицо. Ему было стыдно, когда утром не уследил за собственными мыслями и так легко сдал себя глупой выходкой? Зачеркните это. Сейчас ему было по настоящему стыдно. Брюнет чувствовал во всем теле приятную тяжесть и готов был биться головой об стену, лишь бы не вспоминать обжигающие кожу прикосновения хёна. Его тело требовало то, что сознание блокировало и порицало. В паху тянуло а осознание того, что справится с этим в одиночку не получится, убивало Реука. Сворачиваясь в клубок, он зажмурил глаза до ярких пятен, лишь бы отвлечься от будоражащего кровь чувства. *** Со всей силы ударяя кулаком в кафельную стену, Чонун сделал напор воды еще холоднее, в надежде справиться с собственным организмом. Рука уже тянулась к паху, а тело била крупная дрожь, лишь от одной мысли о разгоряченном теле младшего… *** Примечание автора: Настоятельно советую читать под Ailee - Heaven. Именно эту часть писала под её песню и думаю, что она здорово помогает передать всю гамму чувств героев. Дверь в ванну негромко хлопнула и в коридоре послышались тяжелые шаги. Реук открыл глаза и прислушался. Горячая истома медленно стала отпускать молодое тело, отчего мыслить стало намного легче, но отнюдь не спокойнее. Парень все так же лежал на боку, уткнувшись носом в мягкую подушку и подтянув колени к груди. Сердце гулко отбивало ритм, отдающийся в ноющей голове брюнета. Реук почувствовал, как на душе заскреблись кошки, когда дверь в комнату тихо открылась и присутствие еще одного человека в квартире стало слишком очевидно. Чонун не спешил проходить дальше, его ноги словно приросли к полу и напрочь отказывались нести своего обладателя хотя бы на пару метров вперед. Спустя долгие три минуты напряженного самокопания, хозяин квартиры собрался с духом и подошел к кровати, на которой вдруг заметно напрягся Реук. Вопросы вперемешку с переживаниями захлестывали парнишку, заставляя буквально хватать ртом воздух, что бы не задохнуться. Чонун какое-то время помялся около широкой кровати, мечтая просто провалиться как можно ниже, лишь бы не ощущать всем своим существом давящую атмосферу молчания. Кровать прогнулась под весом еще одного человека и Реук широко раскрыл глаза, хорошенько вслушиваясь в легкое шуршание ткани. - Вукки... - слабо позвал старший, не зная, куда деть руки. - Вукки, я... - прикусив губу от зашкаливающего раскаяния, Чонун опустил глаза в пол и попытался подобрать нужные слова. - Я не знаю, что на меня нашло... Это... Мне нечем объяснить или оправдать свой поступок, - Яростно вцепляясь руками в черные пряди, он все сильнее и сильнее чувствовал свою вину перед тонсеном. - На несколько секунд я совершенно выпал из реальности. Я… Чонун не успел договорить, теплые руки, накрывшие его собственные, сбили с мысли и отвлекли от самобичевания. - Все в порядке, хён, - Реук попытался предать голосу как можно больше уверенности. Руки тряслись, а ладошки вспотели от переполняющих чувств, сердце все еще учащенно билось в груди, гоняя разгоряченную кровь по венам. Хён считает себя виноватым. Это так… «Приятно» - пронеслось в мыслях. Звучит эгоистично, но нужно быть честным хотя бы с собой. - «Хён переживет за меня! Значит, он тоже что-то чувствует…» Реук спрятал глупую улыбку в плече старшего, выпутывая маленькие ладошки из жестких волос. Ему было так хорошо сейчас, странная легкость, в мгновение сменившая почти осязаемое напряжение, наполнила тело, побуждая почти пищать от всепоглощающего счастья. Оказывается, так мало нужно человеку для счастья… Всего лишь чужая забота, иногда раскаяние, чтобы понять, что лучше быть просто не может. Сидя почти в обнимку с хёном, Реук поймал себя на мысли, что взволнованные сплетни девочек на тему любви не такие уж и глупые. Возможно, это и есть любовь: просто сидеть рядом с человеком, вызывающем в твоей голове полный хаос, и глупо улыбаться от того, что он просит прощения. Странное счастье, не находите? - Вукки? – все же подал голос старший. Горячие ладошки, сжимающие его собственные, и теплое дыхание в область шеи заставляло нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке. Что происходит? Реук решил поиздеваться? Нет, быть не может. Но что же тогда...? - Это ты прости, хён, я должен был сказать раньше… - Нет, Реук, я виноват. Я не должен был… - Ты мне нравишься, хён, - выдохнул младший, робко обнимая Чонуна за шею. – Я словно сам не свой рядом с тобой. Мне нравится все: твой голос, характер, твое чувство юмора, твоя внешность. Мысли давно уже путаются, стоит только вспомнить о тебе. В каждом действие я вижу скрытый смысл… Это больше походит на… - Помешательство, - ошарашено закончил старший. «Реук что? Это сон… Скажите мне, что это сюрреалистичный мир, иначе я навсегда стану рабом этого ребенка…» - Я не знаю что делать, хён, - вжимая голову в чужое плечо, прошептал младший. – Со мной такое впервые. Я боюсь… - Вукки… - хрипло выдохнул Чонун. Брюнет напрягся, всем телом чувствуя, что сказка закончилась, пора просыпаться. Что сделает хён? Отшутится? Просто улыбнется, не желая навредить? Или же разозлится, выгоняя парня из своего дома и будущего? - Вукки, - вновь позвал Чонун, осторожно касаясь пальцами рук на своей шее. Легкий захват ослаб окончательно, выпуская старшего из кольца теплых рук. - Прости, - прошептал Реук одними губами. Старший повернулся в пол оборота и резко притянул расстроенного парня к себе, зарываясь носом в мягкие волосы. Устроив голову брюнета на своей груди, он крепко сжал худенькое тело в объятиях, зажмуривая глаза от всепоглощающего счастья. Нежность, с которой брюнет всегда смотрел на своего хёна была настоящая. Никакой больше фальши, глиняных масок и пафоса на публику… Чонун почувствовал, как сердце Реука зашлось бешенным ритмом, а руки затряслись. Он был таким ребенком! Всегда был честен, не бросался словами, ярко улыбался, когда был рад, и мило краснел, когда не знал, что ответить… Он ждал, все это время он ждал, что старший вернется, просто вернется и обнимет. Ну не дурак ли? Не дурак ли Чонун, что не послушал свое сердце? - Я дурак, Вукки, - нежно гладя спину тонсена, прошептал старший. – Я видел, просто… Это сложно объяснить. В моей жизни всегда было столько лжи, что втянуть тебя в этот мир я не имел права. Ты очень добрый ребенок, Вукки. - Хён… - Я бы так хотел ответить тебе взаимностью… У меня сносит крышу, как только ты оказываешься слишком близко, сердце сжимается от твоих слез, распирает от ревности, когда кто-то кроме меня звонит тебе в неурочное время. Я словно сумасшедший.. – Чонун зажмурился, пытаясь запомнить каждую деталь, каждый отголосок чувств, бушующих в сердце. Хотелось просто забыть обо всем, опрокинуться на кровать и спокойно лежать, перебирая мягкие пряди пальцами. Столь сильного чувства всепоглощающей радости вперемешку с печалью он не чувствовал уже давно. Да и разве тогда это была правда? Все чувства, связанные с прошлым, замена, подброшенная родителями. Его невеста… Чонун давно понял, что в ней нет ничего настоящего. Все обличия – маски, все эмоции – сплошная фальшь. Словно кукла, потерявшая душу, она высасывает её из окружающих. У нее не было ничего общего с Реуком. Противоположности, абсолютные. Словно ад и рай наяву. - Ты презираешь меня? – словно не слыша последних слов старшего, прошептал брюнет. - Нет! Нет, Вукки, я… - Чонун закусил губу не зная, как объяснить. - Тогда почему? – поднимая глаза на хёна, словно ребенок, спросил младший. - Моя семья… Реук опустил голову, потихоньку осознавая, как глупо на самом деле выглядит его признание. Кто он? Подросток, только что вступивший во взрослую жизнь и влюбившийся, как последний дурак, в человека со своей судьбой? А Чонун… Он взрослый парень, в следующем году заканчивающий университет. Скорее всего уже и невеста имеется, как и бывает в обеспеченных семьях. Старший поймал брюнета за подбородок и нежно потянул вверх, заставляя взглянуть на себя. - Но вот это правда, - улыбаясь, прошептал он, осторожно приближаясь к лицу парня, касаясь мягких губ в легком поцелуе. Плевать на всех! Этот момент принадлежит только им двоим, это чувство пылает лишь в их сердцах, никто не посмеет попрекнуть, ведь никто больше не поймет. «Даже если потом он оттолкнет меня, узнав всю правду, я все равно буду счастлив. Сейчас этот парень только мой, никому больше я не позволю касаться его», - подумал Чонун, увлекая Реука на мягкую кровать.