Тьма в его сердце

Реуку казалось, что из тела разом выкачали все силы. Даже лежа в кровати он не чувствовал расслабления. Пространство давило на сознание, в голове слегка гудело, а руки тряслись от того, что на кончиках пальцев все еще ощущался холод, исходящий от любимого. Чончжин помог Реуку дозвониться до родителей и Сонмина, ведь свой телефон брюнет забыл дома у Чонуна. Морально вымотанный и физически уставший парнишка выглядел на несколько лет старше, и младший вновь почувствовал себя ужасным человеком. Чончжин помог ему, поверил и поддержал, подставляя свое плечо в трудную минуту, хотя сам валился с ног. По сути они были лишь знакомыми, ребятами, которые пару раз пересеклись благодаря одному человеку, только вот... Реук никак не мог понять, почему Чончжин так спокойно принял их с хёном отношения. Неужели ему не было противно? Ведь, по сути, такие отношения - дикость! Чончжин ушел почти сразу, пообещав навестить тонсена через час или около того. Брюнет прекрасно понимал, что парню нужен отдых, привычный людям покой во время легкого сна. Не дай бог кому-то пережить то, что выпало на долю младшего брата человека, который уже несколько часов лежит в палате без движения. Реук немигающим взглядом уставился на свои колени, скрытые под тонкой тканью легкой простыни. Врач собирался перевезти его в шестиместную палату, как только сменятся медсестры с ночного дежурства, до этого же времени парень мог наслаждаться лишь иллюзорным уединением, плачем и тихим шепотом других посетителей больницы. Из головы все никак не выходил образ бледного Чонуна. Холодная рука, которую Реук в отчаянии сжимал дрожащими пальцами, безжизненно лежала на белых простынях. Брюнет почувствовал, как щека стала влажной от скатившейся вниз слезы. До прихода врача оставалось несколько часов. Палата оказалась чистой и светлой. Компанию Реуку составили пожилой мужчина с обостренной формой аллергии и пара молодых людей с сотрясением мозга. Дедушка читал утренний выпуск новостей с новенького планшета, подаренного внучкой на прошедшее день рождение, а парни играли в камушки на щелбаны. Врач указал на дальнюю койку возле окна и помог Реуку переложить немногочисленные вещи на тумбочку. Не успел господин Ян выйти за дверь, как в палату влетел растрепанный, помятый и, на первый взгляд, не в меру адекватный Сонмин. Сразу же за ним в помещение вошел не менее уставший Чо Кюхён, неумело скрывающий волнение под маской отрешенности. - Реук! - брюнет почувствовал острое чувство дежавю. Только вот улыбнуться не было сил. - Какого черта...? - начал было блондин, но осекся, наконец замечая подавленный вид лучшего друга. - Кто вы? - вежливо, но все же властно, с нотками раздражения, поинтересовался врач. Сонмин проигнорировал вопрос и подошел к краю кровати, стараясь унять усиливающееся волнение. Реук был бледен, словно мел. Под глазами залегли темные круги, а губы слегка подрагивали, будто парень пол ночи проплакал в подушку. Врач сжал зубы так, что проступили жевалки. Он изо всех сил старался держать себя в руках. Всю ночь пробыв на дежурстве вместо коллеги, срочно вызванного в другой город, он принял двух пациентов, почему-то привезенных в одной карете скорой помощи, около полу часа старался вразумить парнишку с обморожением, что с его другом все будет в порядке, а потом еще вытаскивал этого дурака с того света. Нет, эта долгая ночь явно не собирается заканчиваться так просто. - Я спросил, кто вы такие? - с нажимом и явно зарождающейся бурей в голосе, повторил свой вопрос господин Ян. - Простите, - Кюхён вежливо поклонился и прошел вглубь палаты. - Мой друг сильно разволновался... - врач перевел тяжелый взгляд с одного гостя на другого. Его терпение и правда было на пределе. - Мы друзья Реука. Сонмин опустился рядом с кроватью тонсена. Весь былой запал как следует промыть мозги этому наглецы испарился, словно старший и не летел сломя голову из одного конца города в другой. Реук выглядел подавлено, в какой-то степени даже жалко. - А что на счет родителей? - осведомился врач, старательно скрывая раздражение в голосе. - До их приезда я буду опекуном Реука... - Сонмин повернулся к мужчине, желая продолжить фразу, но был прерван на полуслове. - В этом нет необходимости, - врач в привычном жесте поправил очки, заглядывая в карту больного. - У него уже есть опекун. *** Реуку пришлось как следует потрудиться, чтобы объяснить уставшему и слегка обиженному другу, что произошло. Брюнет не мог спокойно говорить обо всем, что связывало его с Чонуном, и дело было не столько в том, что присутствие Кюхёна смущало и без того стеснительного парня, сколько в эмоциональном истощении. Реук чувствовал себя предателем, рассказывая о нестандартных отношениях между хёном и тонсеном, краснел, когда взгляд случайно цеплялся за понимающее выражение лица Чо, не мог переживать этот кошмар снова и снова, возвращаясь на место страшного происшествия. Его повествование вышло скомканным и поверхностным. В момент, когда брюнет рассказывал о пробуждении в больнице, в палату вошел Чончжин. Он явно не был готов к новым посвященным, да и повод для заведения новых знакомств был весьма неприятный, но... Этот парень всегда находил силы, чтобы улыбнуться. Стоило молодым людям познакомиться друг с другом, головная боль Реука усилилась и врач выгнал ребят из палаты, прописав пациенту полный покой. - Чончжин, ты злишься? - парни стояли у небольшого автомата с напитками. Младший брат Чонуна задумчиво водил мыском ботинка по ровному серому полу и заторможено попивал кофе из пластиковой баночки. - Нет, - Чончжин поднял взгляд на блондина. - Я верю своему хёну и готов принять его выбор, каким бы он ни был. - Так просто... - прошептал Сонмин, кидая быстрый взгляд на Кюхёна, скорее интуитивно, нежели специально. Тот лишь хмыкнул. Он понимал чуть больше, чем хотелось бы, и гораздо меньше, чем мог бы. Через несколько часов приехали родители Реука, а еще через пол часа Чончжин покинул общество новых знакомых и отправился на встречу с собственными родственниками. Разговор предстоял не простой, но парень пообещал себе, как бы сложно не было, он изо всех сил постарается оградить личную жизнь брата даже от глаз любимой матери. *** Молодой человек почувствовал странную легкость во все теле. Перед глазами был длинный серый коридор, пол под ногами подозрительно сильно походил на асфальт, а в воздухе замер какой-то зловещий холод. Коридор был длинный, с первого взгляда даже бесконечный, но парень смело двинулся вперед по шершавому настилу. На задворках сознания билась какая-то важная мысль, но ухватиться за нее не было никакой возможности. Кажется, он забыл что-то важное. Но что это было? Наверное, что-то необходимое, как живительная влага, но с каждым шагом образ ускользал все дальше, словно это тропа вела путника назад. Дорога так и тянулась вперед безликим, пустым коридором, нагонявшим необьяснимое чувство легкого страха вперемешку с непривычным равнодушием. *** Когда в палату вошли родители Реука, парень был готов провалиться сквозь землю. Переполненный волнением взгляд матери был не хуже хлесткой пощечины. Брюнет старался морально подготовить себя к нелегкому разговору, но... Отец не проронил и слова, мать лишь ободряюще улыбнулась и накрыла руку сына нежной, теплой ладонью. Никто ничего не спрашивал, не пытался достучаться до Реука и вытащить наружу все его секреты, и парень впервые почувствовал себя обычным ребенком, которому нужна поддержка и забота близких людей. Ощущая убаюкивающее тепло, брюнет медленно провалился в пустой, мягкий сон. Впервые с момента происшествия он смог немного отвлечься, слушая тихое мурлыканье маминой колыбельни. *** - Хён, я думаю, тебе стоит поехать домой, - Кюхён перевел взгляд с номера палаты на истерзанное усталостью лицо Сонмина. - Я не могу, - парень пустым взглядом прожигал собственные руки, сцепленные в легкий замок. - С ним все в порядке. Теперь тебе не о чем беспокоиться, тем более ты сам позвонил родителям... - Вот именно, - блондин опустил голову, упираясь лбом в сцепленные руки. - Я позвонил его родителям хоть и знал, как он это не любит. Я был так зол и испуган, что вызвал его мать и отца ранним утром в больницу совершенно другого района. Они ведь теперь завалят его вопросами... - Хён, - Сонмин почувствовал легкое прикосновение и с трудом поднял взгляд. - Ты же сам попросил их не задавать вопросов, помнишь? Ты смог преподнести ситуацию так, что у них просто не осталось выбора. - Кюхён сидел на корточках перед парнем и нежно поглаживал светлые волосы длинными пальцами. - Тем более, они его родители. Нет никого, кто бы понял его так, как они, - брюнет улыбнулся самыми краешками губ и Сонмин смог уловить легкий укол боли. Кюхён уже давно не общался со своими родителями, но лучик детской преданности все еще проглядывался в задернутом печалью взгляде темно-карих глаз. - Почему ты здесь? - не сдержал языка за зубами блондин. Младший лишь покачал головой, стараясь скрыть печальную улыбку за необычно мягким выражением лица. - Пойдем. Тебе стоит отдохнуть, - Кюхён взял парня за руку, сцепляя пальцы в легкий замок, и потянул за собой по направлению к выходу. *** Ближайшие пять дней Реук находился в своей палате под надзором матери и, иногда, Сонмина. Чончжин приходил редко, так как родители плотно наседали на него, а вечно недовольный взгляд Ёни словно следил за каждым движением парня. Состояние Чонуна оставалось прежним. Врачи разводили руками, ведь кома - состояние не изученное наукой даже на четверть. Реук приходил к палате хёна в моменты, когда родственников Чонуна не было поблизости. Чончжин заходил к младшему и, не произнося не слова, кивал в сторону выхода. Они молча проходили по длинным коридорам из одного отделения в другое, стараясь избегать встречи со всеми, включая даже врачей. Чончжин знал, что у семьи Ёни есть глаза и уши везде, где они бывают, а Реук просто не чувствовал ничего. Если бы на пути оказался давний знакомый, парень просто не заметил бы его, как проходят мимо друзей сильно занятые люди. Но брюнет не был занят, он просто не мог сосредоточиться на чем-то кроме виднеющейся вдалеке белой двери с табличкой Ким Чонун. В те редкие минуты, когда Чончжин стоял на стороже возле двери, Реук неотрывно наблюдал за пустым выражением лица хёна, позволял себе слабости в виде легкого прикосновения к холодной руке. Он все ждал, что парень вот-вот шевельнется, откроет глаза, улыбнется... Но Чонун по прежнему смиренно лежал на белых простынях, ни единый мускул на его лице не напрягался, чтобы дать хоть малюсенькую надежду на скорое пробуждение, и Реук все больше замыкался в себе, не находя выхода накопившимся эмоциям.