Поиграй со мной всерьез

      Первая осмысленная мысль, стрелой пронзившая голову, почему-то показалась голубоволосой девушке неприятной. "Нужно идти в школу..."       Куроко прекрасно знала, что получать знания просто жизненно необходимо для человека, живущего в нынешнем веке, однако просыпаться рано и делать уроки вовремя не любила. В детстве она с трудом заучивала кандзи и произношение слов, хотя не была глупой и память у нее была просто прекрасной. У нее были способности, чтобы получить отличные оценки, возможности, которых могло и не быть у других людей, понимающие учителя и заботливые братья, прикладывающие для ее успешного обучения все мыслимые и немыслимые усилия. Но у нее практически не было мотивации.       Хару и Юкио могли поставить условия, подтверждающие золотое правило: делу - время, потехе - час. Но они никогда всерьез не заставляли делать ее что-либо, чего она ни при каких условиях не сделала бы сама. Возможно, они слишком мягки к нее, что тогда, что сейчас.       И Тецуя училась так, как хотела сама, и занималась баскетболом тогда, когда находила свободное время. И у нее оно было в достатке.       Жизнь в этом доме текла вопреки устоявшемуся мнению, что девушка должна делать всю работу по дому самостоятельно, без посторонней помощи. Тецуя прибирала только свою комнату и кухню, а еще иногда стирала вещи, когда наступала ее очередь. Утопическая демократия... Равноправие царило в этом доме, и, пожалуй, их можно было бы считать образцовой семьей, если бы не одно "но".       Их семья была не совсем полной... Можно сказать, что она раскололась. Их отец женился во второй раз на довольно приятной женщине, и они иногда бывали в старом доме. Мачеха даже любила их и добросовестно относилась к ним, что было действительно дорогим удовольствием. Не многим так везет.       Женщина была невысокой, на фоне ее отца и старшего из братьев она казалась совсем уж маленькой и хрупкой, даже Тецу была крепче по комплекции. Волнистые волосы цвета зрелой пшеницы струились по ее спине, становясь светлее в лучах солнца.       Сэкико словно светилась изнутри, и этот мягкий свет успокаивал и согревал. Ее отметило само солнце, рассыпав веснушки на ее лице. Она была такой яркой, ослепительной, что тени от ее маленького, хрупкого силуэта вырастали до невиданных размеров.       У нее бирюзовые глаза, чистые и всегда смеющиеся, а волосы словно купаются в солнечном свете. Она очень красива, несмотря на россыпь веснушек, которых когда-то сильно стыдилась. У нее слабое здоровье и кроткий нрав, и тихий, всегда спокойный голос.       Сэкико полюбила их, но никогда не пыталась заменить им мать. Эта роль уже навечно занята в их сердцах.       Она никогда не повышала на них голос и не ругалась. И всегда улыбалась, даже если в глубине души она разрывалась от отчаяния и обиды.       Эта женщина полюбила их, но не все могли ответить ей взаимностью. Юкио ненавидел ее до красного марева перед яркими синими глазами, до сбитых в ярости костяшек и тонких струек крови от впившихся в кожу ногтей. Он отвечал резко, гневно и всегда отрывисто. Глаза полыхали, и в них бесновался пугающий огонь. Он презирал ее каждой клеточкой своего тела, ненавидел и желал, чтобы она ушла из их жизни. Эта была совершенно ничем не обоснованная ненависть, которая, порой, вспыхивает лесным пожаром в некоторых семьях и испепеляет все наведенные мостики, разрушая жизнь семьи изнутри.       А Сэкико любила его, словно родного сына. У нее никогда не появится собственный ребенок, с этой мыслью женщина свыклась уже давно. Она выключала свет в его комнате, когда он засыпал, устав в школе, готовила любимые блюда и улыбалась на открытую ненависть в его глазах.       "Ты мне не мать!" - слова Юкио пощечинами били по хрупкой фигурке, стоявшей на кухне и вытиравшей полотенцем мокрую посуду. Он кривил губы на каждое ее действие, не ел ее еду и поступал ей назло. А женщина с волосами, напоенными медом, все улыбалась ему и готовила все то, что он больше всего любил.       Сэкико нравились его волосы. Глубокий, насыщенный цвет морской пучины привлекал и манил ее. И лишь раз она провела рукой по ним, всего лишь один раз она забылась, и ее любовь проявилась в одном коротком прикосновении.       В глубокой тишине, воцарившейся на кухне, разнесся хруст, а улыбка Сэкико померкла. Юкио, гневно раздувая ноздри, схватил ее за руку, сжав изо всех сил. И кость сломалась под гнетом его ненависти. У Сэкико было слишком слабое здоровье.       Эту сцену наблюдала Тецуя. Отец тогда забирал Хару с дополнительных занятий и опоздал к ужину. Он так и не узнал, как его новая жена сломала руку. "Упала с лестницы", - безмятежно улыбаясь, говорила она врачу и демонстрировала несколько синяков на ногах и руках.       Но меньше ненавидеть ее Юкио не стал.       Тецуе было сложно признать, но она боялась своего брата. Больше всего на свете она боялась Юкио. Этот гнев, эта сила теснила ее, перекрывала воздух в легких, сжимала сердце изнутри. Брат никогда не навредит ей, Тецуя знала это твердо. Брат безумно ее любил, а Тецуя любила Сэкико. Эта женщина была ее светом, и этот свет она потеряла из-за него.       Сэкико нежно улыбалась и расчесывала ее непослушные волосы, бывшие всегда в беспорядке. Наносила лосьон на кончики, чтобы те не секлись. Она рассказывала девушке о разных странах, в которых была или о которых читала, пересказывала сказки тихим мелодичным голосом, проникавшим в самые глубины души. Куроко любила свою мачеху тихой, спокойной любовью, построенной на безграничном доверии, и этот свет забрал у нее Юкио.       Как это произошло, Тецуя не знала. Просто в один из дней на семейном ужине отец сказал, что его переводят по работе на более высокую должность в другой город и его жена уезжает вместе с ним, а дети остаются тут на попечении старшего ребенка. Юкио был уже достаточно самостоятельным для того, чтобы позаботиться не только о себе, но и проследить за младшими.       Можно ли считать, что это разбило ей сердце? Что тогда еще тонкая завеса льда, покрывавшая ее хрупкое "я", стала грубеть, утолщаться, уплотняясь все больше, закрывая суть девушки от родных. Тогда она ушла в тень. Окончательно. Просто пожелала раствориться, исчезнуть, закрыться от других и погрузиться в воспоминания о теплых руках и напоенных солнцем волосах, которые не могли не приковывать взгляд льдисто-голубых глаз.       Но погрузиться в тень ей не дали.       Как бы сильно Юкио не любил сестру, себя он любил больше. Увидев, что Тецуя стала растворяться в воспоминаниях, закрываться от него и все больше молчать, он втянул ее в свою авантюру с группой. Создал ей выдуманный образ, наложил поверх ее "я" созданную им личину.       Это было... Бесчеловечно?       Да, возможно. Но старший из братьев любил свою сестру настолько сильно, настолько боялся потерять, что сам лишил ее хоть какого-то выбора, не позволил справиться с утратой самостоятельно. Тецу потеряла родную мать еще совсем ребенком, должно быть, и не помнила ее вовсе, а он не дал ей прочувствовать заботу мачехи. Музыкант должен бы был корить себя за это, страдать от осознания того, что совершил, но вместо этого его сжигал гнев на Сэкико. На ту женщину, что покорила сердце его отца, ту, что запятнала память о матери своим образом, ту, что читала сказки его сестре, заплетала ее волосы и помогала сделать домашнее задание. Ненависть ядовитой змеей отравляла его тело, очерняла душу, но он не мог ее изгнать. Да и, если быть откровенным с самим собой, не хотел. Вместо этого он прогнал мачеху, любившую его как свое собственное дитя и заботившуюся о нем, несмотря на презрение юноши.       Их семья была сложной. Возможно, если бы Юкио смог открыться Сэкико, если бы Тецу прямо сказала женщине о том, как любит ее, а брату о том, как та для нее дорога, то все было бы иначе, не было бы этой второй жизни, построенной на лжи. Не было бы той пустоты, что ощущалась в глубине ее души и заполнялась каким-то подобием на нормальную жизнь, которую выстроил для нее ее брат, расставив все по нотам, все решив за нее. Не было бы той отчаянной любви к оранжевому солнцу на площадке, которое заставляло ее сердце биться быстрее, а эмоции выплескиваться неудержимой волной.       Да, у нее многое не получалось, но она так отчаянно старалась, так бросалась в игру, падая снова и снова, прыгая с места в карьер и разбиваясь от осознания собственной беспомощности. Она не могла выиграть в одиночку. Не могла сравняться по мастерству владения мячом хоть с кем-то из игроков Тейко, но сейчас в ее, казалось бы, заледеневшем сердце теплилась слабая надежда на то, что она справится, что сможет, что ее свет снова будет с ней.

***

- Та девушка, что подала заявление на вступление в баскетбольную команду, - парень с затерявшимся в волосах пожаром сделал небольшую паузу и сдвинул пешку на один ход вперед. - Что ты о ней думаешь?       Игра в сеги хорошо помогала развитию навыков составления стратегии, планирования собственных действий и предугадывания планов противника. Эта старая игра шахматного типа была страстью Акаши, пристрастившегося к ней после первой пробной игры с отцом. Владелец огромной корпорации несмотря на большую занятость и плотный график уделял достаточное время воспитанию наследника, росшего без матери. Та падшая женщина, решившая продать семью и уличенная в промышленном шпионаже, была выставлена из Японии с волчьим билетом и навсегда пропала из жизни собственного сына, который, как бы он это не скрывал, достаточно тяжело переживал эту утрату.       Игра, показанная ему его отцом помогала юному Сейджуро успокоить свой разум, взять свои эмоции под контроль и направить на безоговорочный разгром противника, и неважно, на каком поле деятельности должен аловолосый обставить своего соперника.       Акаши не было равных во всем, за что он брался. Серьезный, собранный, невероятно талантливый юноша был эталоном для всех учеников средней школы Тейко, явным лидером, за которым шли ученики и к мнению которого прислушивались преподаватели.       Все это выделяло его из остальной массы учеников. Это позволило ему собрать под своим началом одаренных баскетболистов, сплотить их в команду, развить их таланты, найдя к каждому свой индивидуальный подход.       И сейчас на его поле появилась новая фигура, которая точно не задержится в пешках и продвинется вверх по рангу. Но вот кем она станет? Пока что он не мог ответить точно на этот вопрос, и это пробуждало в душе легкую заинтересованность.       На что она способна? То, что девушка необычна, было видно невооруженным взглядом. Манера двигаться, легкий, совершенно невесомый плавный шаг, мягкие, текучие движения, утонченная хрупкая фигура... Все это делало девушку невероятно интересной, таким как она, в свое время, посвящали поэмы, писали с них картины эталонных леди.       "Изящное произведение искусства, которое так легко сломать".       Достаточно лишь слегка надавить, и вся она покроется уродливыми трещинами, начнет разрушаться изнутри, а после не оставит после себя ровным счетом ничего кроме как легкой тоски по уничтоженной музе.       И это хрупкое создание со всей возможной страстью желает играть в баскетбол, которые не оставит на ней живого места.       Игроки растопчут Куроко, сломают ее саму, искорежат ее мечты и устремления. И все равно, прекрасно осознавая это, хрупкая бабочка решила попытаться и отдала свою судьбу в руки Акаши. Запрети он, и девушке будет заказан вход на баскетбольную площадку. Но Сейджуро было интересно. Весьма интересно, что он сможет из нее создать. Как он изменит ее, огранит ее талант, раскрывая для безжалостной игры.       Ей не сравниться с Мурасакибарой или Аомине, но и второсортным игроком третьего плана он ей быть не позволит. Нет, в этой этой хрупкой бабочке есть нечто такое, что цепляет, не позволяет просто отмахнуться и забыть.       Ей не быть пешкой на его доске. Однозначно.       Она станет куда ценнее, но лишь время, правильно составленный план тренировок и заблаговременный анализ ее способностей позволят Сейджуро сделать ее достойным игроком его команды. Но сможет ли он стать достойна его свиты? Окупит ли старания, которые будут потрачены на взращивание ее способностей, раскрытия ее потенциала? Акаши сомневался и был уверен в своем решении одновременно. Он точно найдет, что взять с нее взамен за это, но стоит ли раскрывать ее талант в баскетболе полностью? Не будет ли лучше направить его еще в какое-то русло? Эта ее незаметность, способность отвлечь от себя внимание, оставаясь при этом так близко... Непозволительно близко... Это может быть полезным. Если не сейчас, так в будущем. Да, определенно, эта девушка может ему пригодиться. Он найдет, чем привязать ее к себе.       Даже тот самый ненавистный промышленный шпионаж, в котором была уличена женщина, подарившая ему жизнь, мог бы стать благодатной почвой для полного раскрытия потенциала Куроко. Девушка, которая сможет пробраться в самый центр организации, становясь незаметным винтиком в системе и узнавая самое важное, самое ценное, оставаясь при этом настолько невидимой для других, что ее исчезновению в тяжелое для компании время станет абсолютно незаметным.       Алые глаза довольно блеснули. Эта девушка крайне интересный экземпляр. Полная противоположность Кисэ и Аомине. К ней нужен совершенно иной подход. - Ей будет сложно в команде, - Мидорима был тверд в своем убеждении. Молодой человек мой признаться себе, что девушка в какой-то степени интересна ему, но не мог связать это чувство с баскетболом. Этой девушке будет трудно найти место на площадке. Практически невозможно найти место подле них, запасное место в первом составе для нее - вершина недосягаемая.       Но все же было это "практически". Легкое сомнение не давало списать девушку со счетов. Она пошла к ним, не в женский баскетбол, а именно к ним. Подала заявление на вступление в команду, первый состав которой уже заявил о себе перед другими школами и получил прозвище "Поколения чудес".       На что она надеялась? Что сильные, талантливые игроки уступят ей место или подстроятся под ее неумелую манеру игры? Шинтаро сомневался, что Тецуя настолько глупа.       Да что там, он точно понимал, что из таких соображений никто не стал бы даже пытаться войти в состав баскетбольной команды средней школы Тейко. Тем более девушка.       Да, их устав позволял наличие девушки в команде, при условии, что она не будет значиться официальным игроком первого состава. Скамейка запасных - предел ее мечтаний. Но даже этот предел был для нее практически недосягаем. И это "практически" крылось в довольном прищуре алых глаз напротив, в стремлении к победе в льдисто-голубых глазах, в том стержне, в наличии которого был уверен зеленоволосый юноша. Это все не позволяло так легко списать ее со счетов, отринув маленький шанс на раскрытие ее способностей. - Но она сможет воплотить свой потенциал? - багровые, словно налитые кровью глаза впились в зеленое море травы, плескавшееся напротив.       Зачем Акаши спрашивал Шинтаро об этом? Бомбардир был его золотым генералом, его значимой фигурой на расставленной доске в начатой игре, к его мнению можно было прислушаться, а можно было и пренебречь. Мидорима был важен, как приближенный к королю человек, как тот, что своим рациональным мышлением, был способен быстро понять продуманный Акаши план и донести его до остальных, не тратя на подобную мелочь время капитана.       Игра шла своим ходом, медленно, постепенно "король" продвигался к ключевым фигурам противника, подавляя жалкие попытки Мидоримы к сопротивлению. Пара ходов, и партия закончится. Впрочем, удивляться здесь было нечему. Шансов на победу у Шинтаро изначально не было. В этом случае даже нельзя сказать "практически не было", гороскоп еще утром предупредил о тщетности добиться первенства в состязании, сегодняшний талисман - брелок в виде синей рыбки - не смог подарить ему победу, но и не позволил проиграть совсем всухую.       Акаши, легко улыбаясь, взял пешку Мидоримы в руку и слегка покрутил ее, внимательно рассматривая словно в первый раз. Солнечный свет, знаменовавший закат этого дня, затерялся в багровых волосах, делая их еще более похожими на алое зарево.       Мидорима положил руки на подлокотники кресла и слегка отодвинулся от стола, признавая поражение. - Сможет, - уверенный взгляд генерала в глаза короля. Сейджуро легко усмехнулся, его правая рука, даже не понимая всей ситуации, пришел к тому же выводу, что и он.       Новая партия началась.