Поиграй со мной всерьез

      Бледно-синие глаза с ленцой следили за сидящим напротив молодым человеком. Уныние ужасно хотел зевнуть, вся эта встреча вгоняла его в тоску. Парень откровенно не понимал, какого черта он забыл на здесь и почему именно он. Хотя последнее все же было достаточно просто объяснимо, как дурак повелся на слова зависти о том, что будет присутствовать еще и Тецу. Впрочем, девушка его не обманула, и похоть сидела совсем близко, достаточно лишь руку протянуть, хотя одновременное нахождение между ними их агента несколько мешала исполнить задуманное. - Мне бы хотелось уточнить этот пункт договора...       Парень напротив широко улыбался, поблескивая желтыми глазами. Этот тип наводил на Сецуну еще большое уныние. Отвратительный тип. Жаль, во лжи обвинить не получится, слишком не притворно виден искренний восторг, хотя и тот все больше плещется в глазах, ни лице сияет вечная улыбка. Солнечный мальчик Кисэ Рета...       По словам агента, снимки с ним поднимут рейтинги обеих сторон, но лично ему на это было по боку. Популярность у девушек... С одной стороны соблазнительно, а с другой скучно. Выбор большой, а действительно стоящего ничего нет. Никого. - Вы должны понять, мои клиенты предпочитают конфиденциальность. Если ваш клиент сможет исполнить пункты договора под номерами 5 и 8, то никаких проблем возникнуть не должно?       Рета вгонял в тоску этой свой ослепительной улыбкой, не понятно, как у него еще лицо судорогами сводить не стало. Ему платят за нее? Конечно да, но не сейчас, мог бы и не стараться.       Солнечный мальчик? Сецуне захотелось усмехнуться. От такого "солнечного" хотелось держаться подальше. Сожжет и не заметит. Да и было в нем что-то этакое, оно сквозило в хитроватом и вроде бы дружелюбном прищуре глаз, яркой чересчур открытой улыбке, идеально подобранной стильной одежде без изъяна и слишком отточенных движениях. Солнечные мальчики не несут в себе угрозу, не заставляют напрягаться от одного лишь своего присутствия. Девушки млеют от его идеальности, а парни пытаются рассмотреть его суть "рентгеновским зрением". Только фальшивки могут быть идеальными. - Не настаивать на более близком знакомстве во время съемок? Не пытаться раскрыть их настоящие личности и отказаться от распространения информации об их истинном виде? Вы не находите это несколько абсурдным?       Будь Райдон более поэтичным, он бы сравнил баскетболиста с ярко-желтой молнией, разящей наповал и безумно опасной. Но эти штучки были не по его части, поэтому он просто смотрел на блондина из-под полуопущенных век. Невинные овечки не становятся акулами модельного бизнеса так быстро. - Отнюдь. Я настаиваю на исполнении этих пунктов в соответствии с волей моих клиентом, чьим представителем я являюсь. Вы не считает это приемлемым?       Похоть не проявляла интереса к спокойно протекающей беседе. Ее задача была предельно проста: поприсутствовать для вида и согласиться с проектом. Так "за" окажутся голоса Хару, Юкио, Сецуны и Корделии, последние из которых смогут перетащить на свою сторону еще хотя бы по одному члену группы. Зависть пошла бы сама, но у нее была какое-то безумно важное мероприятие дома. Что же, ее вполне можно было понять и пойти на уступки. - Мы согласимся с этими пунктами договора. Есть еще что-то, что нам требуется обсудить?       В голове Куроко прокручивала даты событий всемирной истории, с которой недавно познакомилась поближе. Стоило признать, что предмет был весьма занимательным, но откровенно огромное количество дат вгоняло в тоску. Даже увлеченность предметом не могла преодолеть барьер, возникший при попытке запомнить все эти даты. Голова кипела. Происходящее в комнате имело гораздо меньше смысла в сравнении в нескончаемым потоком дат и событий в голове. Было бы замечательно, если бы все это запоминалось также легко, как слова новых песен, но увы, это было за гранью ее возможностей. Куроко не обладала абсолютной памятью.       На столе перед ней лежала простая тетрадка в клетку, с наброском новой песни. Она сочиняла их не так хорошо, как ее старший брат, но от чего-то снова и снова бралась за их написание.

You're looking hard, and you're not looking away. Catch my smile, see the way I breathe, Trust me, please, my feelings aren't a play, In my words, darling, lies are less. Oh, boy, did you feel the sweetest honey? Sweet poison in my veins with my blood (For love don't offer me money…) Overwhelms me. It's time for the flood. Let me give you my heart, its all for you, It is agony, I'm burning in this flame. Believe me, honey, I'm telling the truth. How do I prove that it is not a game? O no… The poison reached my heart. Poison drunk with favorite lips… Oh, honey, your smile is torn me apart. I'll wait for you on the shore of the Styx.

      Юкио никогда не говорил ей, что ее песни им не подходят, с улыбкой брал ее записи, старательно в них вчитывался, силясь разобрать почерк, а затем пытался изменить хоть немного, чтобы они стали больше подходить под их репертуар. Тецу было все равно, что то, что создавала она сама, так и не было исполнено их группой. Она пела в своей комнате, на кухне, она пела так нежно, так проникновенно, но никто ни разу не слышал этого. Что-то интимное было в этих чарующих словах, идущих из ее ледяного сердца.       Она бралась за написание снова и снова, уныние даже слегка это забавляло. До чего упрямая девчонка. Что песни, что баскетбол... Могла ли Куроко представить свою жизнь без этого?       Оранжевое солнце манило ее, ледяное сердце таяло, напитываясь этим светом. Как можно так сильно любить хоть что-то? Способна ли она полюбить так хоть кого-то? Могла бы она так полюбить его?       Он следил за каждым ее движением, легким, едва заметным, ускользающим из-под его внимательного взгляда. Видел, как подрагивают длинные пушистые ресницы, как поблескивают льдисто-синие глаза, замаскированные сейчас под молочный шоколад, замечал едва заметный вдох. Казалось, что у этой идеальной фарфоровой статуэтки без изъяна почти не билось сердце. Румянец не затоплял ее щеки, кожа оставалась молочно-белой. Вены на ее запястьях синели под тонкой, словно пергаментной, кожей. И только губы слегка розовели на этом прекрасном белом фарфоре.       Ровная осанка, плавные движения... Ее можно было бы принять за дочь какого-нибудь аристократа. Прекрасный нежный цветок... И охраняющее его чудовище.       Он ловил полные ярости взгляды ее старшего брата. Слышал его голос, низкий от сдерживаемого бешенства. Чувствовал на вороте своей рубашки сильные руки, помнил полный холодного бешенства и угроз тихий голос Куроко Юкио.       Нельзя сказать, что это его пугало или отталкивало. Это было вполне закономерно. Уныние презирал Юкио. Так любить свою сестру было омерзительно. Было что-то в словах, действиях Юкио отталкивающее, грязное.       Сецуна признавался себе, что ненавидит его, но продолжал оставаться в группе, чтобы и дальше наблюдать плавные легкие движения своей музы. Зря Юкио видел в его действиях что-то нехорошее. Уныние любовался его сестрой, но границ не переступал. Будучи честным с собой, он осознавал, что не смог бы быть с этой юной девушкой. Слишком чистая, слишком невинная... Такой как он не смел заявить на нее хоть какие-то права. Даже этот раздражающий Кисэ Рета имел больше возможности попасть в ее ледяное сердце, встав в один ряд с ее любовью к оранжевому солнцу и никем не исполненным песням, чем он.

***

      На Бьякуране белоснежный смокинг, волосы цвета снега растрепаны, а лиловые глаза хитро прищурены, он смотрит смешливо, изучающе. У Кисэ на спине волосы встают дыбом, ему не уютно. Ширануи усмехается. Солнечному мальчику не уютно... О Ками, это обещает быть интересным.       На Бьякуране черная рубашка. Цвет мрачный, траурный. Тематика фотосессии - свадебная. На ней они похоронят не одну мечту о счастье.       На Бьякуране лиловый галстук, подобранный в цвет его прекрасных смешливых глаз, как обычно сейчас прищуренных. Он легко улыбается, вся эта кутерьма обещает быть интересной. Одно лишь выражение лица гордыни делает всю эту затею многообещающей. В потайном нагрудном кармане находится небольшой блокнотик. Фотосессия подарит ему массу впечатлений и идей для новых песен. А также... Улыбка Ширануи стала несколько шире. Будет возможность зарисовать багрового от гнева Ю-тяна.       Возможно, Бьякуран ненавидел его, возможно, ему просто нравилось доводить крошку Ю-тяна своей бесконечной бесполезной болтовней, а, возможно, все это не представляло для него ни малейшего интереса, и он просто убивал таким образом свое время. Кто знает, кто знает...       На Гордыне был черный костюм, черная рубашка и малиновый, как и его глаза, жакет. Милый Ю-тян не отрывал своего пронзительного "искусственного" взгляда от любимой сестренки. Скрывать прекрасную синеву его глаз под этими отвратительными вульгарными линзами было настоящим кощунством, но, конечно, мнение Ширануи по этому поводу никогда не волновало крошку Ю-тяна. Белоснежные перчатки неряшливо торчали из кармана черных брюк. Если бы фотограф прямо сейчас начал съемку, кадры бы потом разлетелись по сети с огромной скоростью. Этот раздраженный взгляд будоражил кровь. Эта пытка фотокамерами обещает быть интересной.       Корделия, держащая своего возлюбленного за руку, расцветала под вспышками фотокамер, ее зеленые глаза светились, а фотографы были в полном восторге. Эта пара действительно была невероятна красива.       Фиолетовые волосы девушки были заплетены в косу и убраны наверх, лицо обрамляло пара прядок, не входящих в сложную, затейливую прическу. В контраст шло простое белое платье с черным кружевом. Не совсем свадебный цвет, не так ли? Корделия казалась божественно красивой и без всякой ретуши, ей безумно шла эта улыбка. Казалось, словно ее мечта осуществилась. Вместе с любимым человеком стоять у алтаря, готовиться вот-вот произнести заветные слова. В зеленым глазах стояли слезы. Не могло все это быть обычной постановкой. Гнев был на редкость спокоен и уверен в себе. В белом смокинге, такой же белоснежной рубашке, в вишневом жилете и с черной бабочкой на шее он казался как никогда спокойным и очень счастливым. Недалек тот день, когда они обручатся. Стоит только ему накопить еще немного, чтобы купить им собственный дом, обставить его, сыграть свадьбу... И можно будет забыть о группе.       Чуть поодаль стояла другая невеста, вокруг которой было сразу три жениха. Они никак не могли определить очередность. Тецуя была на расхват.       Ей безумно шло это простое белое платье с россыпью жемчужин и еще каких-то блестящих камней. Кое-где виднелись невесомые розовые ленточки. Сам образ был безумно нежным, невесомым.       Фарфоровая кукла без изъяна, словно сделанная рукой искусного мастера. Кому же достанется это сокровище?       Куроко смотрела своими невозможными льдистыми глазами, скрытыми желтыми линзами, на Кисэ. Баскетболист ярко улыбался девушке и отвешивал очередной комплимент ее внешности и, без сомнения, огромному таланту в музыке. Похоть слушала его со спокойной полуулыбкой, приклеенной к лицу, ее притворство было практически идеальным, но солнечный мальчик ощущал беспокойство, нутром ощущая какую-то неправильность и заговариваясь все больше и больше.       Стоящий рядом Хару откровенно ковырял пальцем ухо, подпирая рядом стенку. Заливавшийся соловьем молодой человек мало его интересовал. Скоро ли начнется эта фотосессия? И почему именно свадебные наряды?       Впрочем, Гнев и Зависть очень этому счастливы, но что с них взять… Влюбленные и молодые, красивая пара, которая скоро отколется от коллектива. Но останется ли в таком случае этот коллектив? Или развалится на части? Такие грустные мысли были ему не свойственны, но сегодняшнее мероприятие откровенно вгоняло его в тоску.       Куроко и Рета кружились под вспышки фотокамер в вальсе Мендельсона. Плавные движения завораживали, обстановка поражала воображение. Венчание словно бы происходило в древнем замке, увитом плющом. За парой виднелось огромное витражное окно в пол, через которое лился солнечный свет. Огромная бордовая роза украшала окно. Разумеется, это было лишь декорацией, и свет за окном был не от солнца, а от прожекторов, но ощущение какого-то древнего волшебства пропитало атмосферу студии вместе с первыми звуками вальса и робкими шагами Тецуи, ведомой уверенным в своих действиях Ретой.       Кисэ расправил плечи, ярко улыбаясь и с нежностью смотря на хрупкую девушку в своих руках. Шаг за шагом она становилась чуть увереннее, но все также трогательно сжимала своей маленькой ладошкой его большую руку.       Вся студия была оформлена розами. Преимущественно белые цветы, с редким вкраплением других оттенков, благоухали и делали это место по истине сказочным. Казалось, что флорист воплотил свое собственное представление о свадьбе королей. И сейчас посреди студии, перед большим витражным окном в медленном танце кружились король и королева.       Платье Куроко казалось невероятно простым по сравнению с нарядом Зависти, но вместе с тем девушка выглядела такой легкой, нежной, невесомой, словно ветер мог в мгновение ока подхватить ее, унести далеко-далеко, куда бы за ней не смог отправиться ее Солнечный Король.       Это все было похоже на сказку. Красивую сказку, созданную для них двоих. Сказку, которую они претворили в жизнь под вспышками множества фотокамер.       Где-то в стороне от пары стоял Юкио, не сводя тяжелого взгляда от счастливого Кисэ, потерявшегося в янтарно-желтых глазах своей прекрасной партнерши. Хару успокаивающе положил ладонь на напряженные плечи брата, предостерегающе сжав руку. Гордыня бросил на него предостерегающий взгляд, полный ярости. - Не порть девочке сказку, - спокойно прошептал средний брат, проигнорировав выпад старшего. – Тецу выглядит счастливой, так что засунь свой чертов эгоизм куда подальше и перестань отравлять ее жизнь.       Всегда спокойный и в какой-то мере женственный Хару сейчас был не на шутку разозлен, Юкио переходил все дозволенные границы. Парень тоже очень любил свою младшую сестренку, но никогда не вел себя так. Кажется, стоит позвонить отцу.       А Тецуя продолжала кружиться в вальсе, увлекаемая уверенными движениями Кисэ. Что-то происходило в студии прямо сейчас, что-то, что заставляло сердце биться чаще, сбросив корочку льда, которая сковывала его. Девушка перестала натянуто улыбаться, полностью отдавшись захватившим ее чувствам. Нежная счастливая улыбка на ее лице заставила Рету на мгновение сбиться с шага, но легкий форвард сразу же исправился. Он больше не осыпал ее такими не уместными сейчас комплиментами, просто любуясь своей партнершей. Такая перемена поразила его. Больше ее движения не были скованными, а от слов не было ощущения липкой фальши, и это действительно было прекрасно. Такая легкая, такая счастливая, такая нежная, она цветком раскрылась в его руках, доверившись и позволив вести себя. Сердце забилось несколько быстрее.       Предательское сердце Солнечного Короля сделало свой выбор, покоренное прекрасным цветком, чайной розой, раскрывшейся в его руках.