Поиграй со мной всерьез

      Голубое на белом – прекрасное сочетание. Небесные волосы на белоснежной наволочке выглядели потрясающе с эстетической точки зрения, отвратительно – с точки зрения Юкио, его сестра не должна лежать на белоснежных простынях в палате больницы, но она лежит.       Тецуя слушает слова пришедшего врача внимательно, женщина мягко улыбается больной и старается как-то смягчить собственные слова. Заболевание Куроко – редкость у японских девушек, сказывалась наследственность по матери. Ее заболевание редкость, но что поделать, если ей никак от этого не избавиться. Приходиться смириться и пытаться жить дальше обычной жизнью. В насмешку над этими мыслями на тумбочке стоит целая батарея из таблеток.       Юкио и Хару сидят за пределами палаты, одетые в белые халаты, небрежно накинутые на плечи. Юкио безумно хочет сделать затяжку, прямо здесь, в этом отвратительно стерильном холле больницы с свето-голубыми стенами, переходящими в такой же светлый зеленый цвет, и белыми потолками. Говорят, что эти цвета должны успокаивать, но ни черта подобного. Гордыня в бешенстве, не находит себе места от беспокойства и безумно хочет закурить. А еще выпить.       Хару смотрит в потолок, скрестив пальцы и запрокинув голову. Перед невидящими глазами – целая галерея картинок и мысли о том, что, если бы он встретился с отцом в другое время, забрал сестру, ничего этого бы не случилось.       Их отец говорит с заведующим отделения, в котором лежит девушка, он уже оплатил отдельную палату для дочери и теперь слушает отчет от специалиста о ее состоянии. С Тецуей же говорит ее лечащий врач.       Слова доносятся как через вату, а сознание выхватывает лишь отдельные фразы. В руку воткнута игла, девушка потеряла много крови, физраствор ей сейчас необходим.       Нараку смог вызвать ей скорую, приехал с ней, рассказал, как было дело, и находился рядом до приезда родственников. Забил ей в телефон свой номер и обещал навестить, если «льдинка кинет мне смс-ку». Блондин ушел, помахав напоследок, так и не смыв ее кровь со своих рук. «Ее не так уж много», - усмехается парень, а девушке становится стыдно.       По словам отца у его жены были проблемы с инсулином, главврач кивает, это вполне вписывается в болезнь его дочери. - Ваши анализы крови показали, что у вас гормональный дисбаланс в организме… - У Тецуи не идет выработка некоторых гормонов, вернее, их недостаточно, другие же в избытке, и это ничуть не лучше. - У вас вырабатывается много инсулина, однако он не взаимодействует с сахаром, и избыток гормона… - Тецуе больше нельзя сладкое, выпечку, быстрые углеводы. У Тецуи отныне диета на всю жизнь, если она не хочет повторения. - Вам придется задержаться у нас на несколько дней, чтобы… - Тецуе необходимо пополнить запасы крови, витаминов. Ей стоит пройти первоначальную гормональную терапию, обследоваться на УЗИ и следовать рекомендациям врачей, первое время находясь под их неусыпным контролем. - У вас нет второй фазы цикла, яйцеклетки не выходят за пределы яичников, а затем… - образуются уродливые наросты, «кисты», как по-умному говорит врач. «Опухоли», как считает сама девушка. - Поликистоз яичников достаточно неприятное заболевание, но… - семьдесят пять к ста, что у Тецуи не будет детей. Девяносто на то, что рецидив повторится. Жизнь с постоянным употреблением гормональных препаратов, которые вылетают в копеечку, имеют множество побочных эффектов, и скорее всего не смогут помочь ей стать полноценной женщиной. Тецуя – дефектная, мечты о большой семье останутся только мечтами. - Возможность завести семью есть… - только вот ее поликистоз является первичным, такой подавляется тяжело и не лечится до конца, имеет массу неприятных эффектов на для тела. У нее будет ровно шесть попыток, чтобы завести ребенка, и последние лишат ее остатков здоровья. Тецуя ляжет под нож, чтобы повысить вероятность рождения ребенка, и с гарантией ляжет в больницу снова с разрывом множества кист и огромной кровопотерей. - Вам не стоит сильно напрягаться… - иначе снова будет рецидив, белоснежные простыни, постоянные боли внизу живота и море крови.       Врач уходит, а Тецуя остается наедине со своими мыслями, смотрит, не мигая, больным взглядом в потолок и комкает белоснежные простыни. Мир Тецуи – блеклый, как ее голубые глаза, выцвел еще сильнее, так краски исчезают со временем со старых фотокарточек, только вот краски у нее исчезают непозволительно быстро, и что делать с этим, девушка не знала.       За дверью сидят ее братья, но видеть их она не хочет, прогнать из больницы – нет сил. Девушка смотрит вверх, представляет перед собой бескрайнее небо и мысленно растворяется в нем. Ей хочется вырваться отсюда, не видеть обеспокоенные взгляды лечащего врача и сочувствующие от медсестер.       Не все хотят иметь детей, не для всех ее болезнь звучит как приговор. Но для Тецуи – это даже нечто большее, злой рок, неминуемый, осталось лишь сложить голову и ждать удара гильотины.       Глаза у Тецуи сухие, в ее теле итак слишком мало жидкости, чтобы тратить ее на бесполезные и ни кому ненужные слезы. Куроко должна быть сильной, она терпела насмешки от преподавателей, парней из команды, из собственной группы, прошла через издевательства бывших одноклассников… И все равно не опустила руки. Так почему сейчас все ее действия кажутся бессмысленными?       Семья - это что-то далекое, пока немыслимое, несбыточное, неосуществимое, Тецуе больно, но она не знает, как сложится ее судьба. Для нее не все потеряно, шансы есть, но вот сможет ли девушка дотянуться до оранжевого солнца? Сможет ли она выйти на площадку на ровне с другими и отстоять свою мечту, показать ее баскетбол?       Куроко прикусывает губу, и старается меньше задавать вопросы самой себе. Она слишком прямолинейна, всегда говорит то, что думает. И сейчас, откуда-то из глубины души рвется ответ: "никогда".       На ее тумбочке в очередной раз вибрирует телефон, девушка смотрит на него вскользь, но все же берет в руку и вглядывается в экран. Множество тревожных сообщений от братьев, в словах Хару беспокойство и вины, у Юкио же чувствуется упрек и панический страх. Слова отца сухие, спокойные, но от того не менее важные, мачеха пишет длинное сообщение, рассыпается в предчувствиях, догадках, волнениях и переживаниях, а Тецуя задумывается о том, что у них с ней теперь стало немного больше общего. У Тецуи есть сообщения от Кисэ, сквозящие беспокойством, от Акаши, требующие немедленного ответа, от Аомине, прячущие в себе нотку волнения, от Момои, полные негодования из-за сорванного графика тренировок, от Мидоримы, наполненные волнением по поводу ее самочувствия, от Ацуши, с вопросом о ее местонахождении, и от «Сакаи Нараку» с предложением «не дать тебе умереть от голода с этой безвкусной больничной отравой».       Тецуя постепенно отвечает на каждое из сообщений, особо не продумывая собственные слова и отправляя сразу по готовности, ее сейчас мало волновала реакция окружающих. Ответ на сообщение блондинистого баскетболиста не потребовался, он «уже все купил, хочу увидеть, как льдинка начнет таять о той заботы и ласки, которой я ее окружу». Впервые за долгое Куроко хотела рассмеяться.

***

      У пришедшего к ней в палату баскетболиста – вежливости ни на грамм, обходительности и пиетета к больной тоже не наблюдается. Нараку оставляет пакет с продуктами у кровати на полу, а сам плюхается на больничную койку справа от девушки, слева стоит капельница, а ее он потревожить не хочет.       У парня золотые волосы, отливающие соломенной желтизной, темные у корней, Сакаи красится и ни капли не стесняется этого, не считая этот факт постыдным. Он сверкает синими глазами, как у черного кота из дома напротив, и легко отбирает у больной виноградинку. «Эта гроздь слишком большая для тебя», - парень усмехается и тянется за следующей, Тецуя даже не пытается ему помешать, чувствует, что это бесполезно.       Мать Нараку является заведующей одного из отделений этой больницы. Крашеный блондин нахально улыбается: «Травматология»… И столько гордости слышится в его голосе, что ученица средней школы Тейко не узнает своего недавнего оппонента.       Персонал больницы уже привык к взбалмошному сорванцу, закрывая глаза на некоторые незначительные нарушения дисциплины. Нараку не надевал больничный халат: «Белая ряса как у какого-то Папы Римского, а еще ни черта не удобная, только движения сковывает, а если представить ее в черном цвете, то получится плащ как у сектанта, а если удлинить и капюшон представить, то вообще будет мантия в стиле Джоан Роулинг».       Сакаи принес апельсины, яблоки, виноград и бананы, про последние не удержался сказать: «Я купил их только, чтобы посмотреть, как ты станешь их есть. Вы, девчонки, так забавно смущаетесь, когда заглатываете их, но мне кажется, ты не из робкого десятка, так что сможешь оправдать мои надежды». К бананам Тецуя не притронулась, вежливо отказавшись, а баскетболист весело рассмеялся.       Нараку вообще был сейчас с ней другим, не таким, как на площадке во время дружеского матча. Синие глаза задорно блестели, а парень смеялся через раз, и этот смех не был вымученным или наигранным. Сакаи смеялся, а на душе у Тецуи становилось чуточку легче, парень видел, как она истекала кровью, и наверняка знал, что это за кровь, но вовсю веселился и шутил, широко улыбаясь.       Разница была невероятной. Это действительно тот человек, что оскорблял ее на баскетбольном матче? Тецуя запуталась, искала фальшь, наигранность, притворство в его словах и жестах и не находила.       Сакаи усмехался ей лицо, шутил непозволительно низко по отношению к девушке, много ругался и изредка опускался до легких издевок, но Куроко совершенно не ощущала неприятия к нему. И это было… интересно…       Нараку усмехнулся, достал телефон и притянул к себе девчонку-льдинку поближе, и сделал фото: «На память, чтобы ты не отрицала, что мы знакомы». Можно подумать, она бы стала так делать.       Баскетболист казался живым, через его кожу просвечивала краска, на руках вились синие вены, на которые сложно было не заглядеться, множество девушек считают такое красивым. И Тецуя из их числа.       Нараку ушел, махнув на прощание рукой и сказав, что может быть они еще свидятся. Куроко усмехнулась едва-едва, только приподняв кончик губ. Этот парень не смог бы стать ее партнером по игре никогда, но это не значит, что она забудет его так же просто, как забывал противников Мурасакибара. В памяти Тецуи отложились расцвеченные татуировками руки и озорная шаловливая улыбка парня-бандита с вечно сбитыми костяшками и пирсингом в правом ухе.

***

      Когда ее пришел навестить Акаши, Тецуя практически не удивилась, именно красноволосый парень смог добиться того, что ее приняли в команду, сделав ее псевдо-смешанной. Почему псевдо? Потому что она была единственной девушкой и в команде, и как бы не надеялась Тецуя, как бы не лелеяла в сердце заветную мечту, прекрасно осознавала, что чтобы ее достичь, придется прыгнуть выше головы, и в этом ей мог помочь только капитан. И голубоволосая была ему безмерно благодарна.       Сейджуро пришел вместе с Мидоримой. Бомбардир Тейко принес ей фрукты, учитывая, что старые она еще недоела, эти ей придется есть с посетителями, которые еще точно придут к ней в палату. Мидорима слегка неловко выудил из пакета также коробку с печеньем, явно сделанным вручную. Сейджуро сверкнул глазами, но ничего на это не сказал, он прекрасно представлял, где именно зеленоволосый парень в очках купил эту сладость.       Тецуя с благодарностью приняла угощение, поклонившись, но при этом не вставая с кровати. Сейджуро взял со стола ее медкарту с наблюдениями врачей и диагнозами и стал читать, сев на белый стульчик. Похоть не возражала, позволив капитану копаться в ее прошлом, настоящем и будущем. Ей было абсолютно все равно, девушка не отличалась эмоциональностью, так еще и среди употребляемых ею таблеток оказались успокоительные. Как пояснила врач, это сделано исключительно для того, чтобы снизить уровень стресса, отрицательно влияющего на ее гормональную систему. Тецуя мало что понимала из того, что ей говорила врач касательно нынешнего лечения, дальнейших операций и стимуляций организма, поэтому решила дать все на откуп врачам, они должны знать свое дело.       Тецуя спокойно говорила с Шинтаро, обсуждала гороскопы, новинки в кондитерской их одноклассницы, проводимый тренировки и расписание дружеских матчей, организация которых была взвалена на плечи правой руки капитана. На самом деле Мидорима делал едва ли меньше на благо команды, чем Акаши, но предпочитал не демонстрировать, к чему конкретно он имел отношение. Шинтаро был очень трудолюбивым, спокойным, уравновешенным парнем, делал исключительно взвешенные шаги, старался просчитать любые риски и искал наилучшие пути для решения проблемы. Да, он не был так хорошо как Акаши, но в свое время он и не получил такого разностороннего образования, как наследник корпорации. Шинтаро никогда не завидовал своему капитану, ни разу даже мысли подобной не проскочило, и это было действительно потрясающе. Многие завидовали Сейджуро, но Шинтаро являлся тем редким исключением из правила. - Я пересмотрю твое расписание тренировок и изменю нагрузку, - красноволосый Император наконец оторвался от листков, прикрепленных к планшету, и поднял взгляд гетерохромных глаз на бледную Тецую. Анемия никогда положительно не влияла на цвет кожи.       Куроко моргнула, всего на мгновение ее глаза увлажнились, а грудь сдавило. А после девушка наконец-то смогла задышать спокойно и ровно, тяжкий груз свалился с хрупких фарфоровых плеч.       Тецуя подняла взгляд на Акаши и широко ему улыбнулась, и было в этой улыбке что-то знакомое Шинтаро, словно он уже видел такое, но никак не мог вспомнить. Точно также улыбалась модель, танцевавшая вальс с Кисэ на фотосессии, но Мидорима никак не мог запомнить такую крохотную деталь.       Сейджуро ответил девушке спокойным и уверенным взглядом. И было в нем все то, что не могла найти в себе Тецуя. Император отложил бумаги и твердым голосом произнес: - Я полагаюсь на тебя, Тецуя.