Светлейшая аранель

      - Я не хочу знать, что и как ты будешь делать. Только эта полукровка не должна выйти замуж за моего сына. Я не желаю, чтобы он страдал вечность из-за выскочки, что пару столетий греет ему постель. Леголас должен понять, что она не та, за кого он ее принимает, как можно раньше...       Трандуил с отвращением посмотрел на красное вино, качнувшееся в его бокале.

***

      Вот ты и попалась, птичка.       Это ощущение билось в моей голове. Оглушительно стучало в ушах. Глухими ударами сердца, выбивало почву из-под ног...       Ловушка. Изумительная ловушка... Но.       Как прав был Леголас, когда облек мои чувства, ту едва уловимую панику, в которой я едва отдавала себе отчет, в такие поэтичные слова:       - Я понимаю, что при мысли о Лихолесье ты ощущаешь себя маленькой дикой птичкой, которую пытаются посадить в клетку...       Прекрасную клетку.       В тот миг, когда ворота твердыни захлопнулись за моей спиной, лишь вера и уверенность Леголаса удерживали меня от бездны паники. Все мои страхи перед Лихолесьем, которые копились во мне всю мою жизнь, навалились на меня, буквально заставляя терять сознание. Это осязаемое, когтистое ощущение капкана, захлопнувшейся клетки, только усугубил полумрак и строгие лица, окружившие нас.       Тихий разговор, вежливые вопросы, ускользающие взгляды. Я была для них чужой. И чуждой. Я была для них объектом презрения и порицания долгие годы. И вдруг стала единственной для их аранена.       Ему они могли это простить. Мне - нет.       - ...Эйриэн?       Я вдруг поняла, что Леголас обращается ко мне, а я лишь с усилием дышу, ничего не видя и не слыша. Посмотрев на стоящего рядом даэра, который сжимал мою руку так крепко, что даже пальцам было больно, я увидела его обеспокоенный взгляд.       - Я должен покинуть тебя, Эйриэн. Крупный отряд орков вторгся в лес, и я должен... Тебя проводят в мои покои.       Я улыбнулась дрожащими губами. Начинается. Я так этого опасалась. Быть араненом - это нелегкий груз ответственности, обязанностей и надежд целого королевства. Мой даэр был не более свободен, чем та пресловутая птица в клетке.       - Мой принц, - эльф, что почтительно обратился к Леголасу, оказался мне знаком. Как и в Лориэне, Маблунг был очень сдержан в своих эмоциях. – Владыка распорядился отвести Вашей динэт личные покои.       Брови аранена вздрогнули, и он холодно вгляделся в первого советника своего отца. Маблунг выдержал его взгляд и поклонился.       - Как пожелаете. Но, быть может, Вы обсудите это прежде с отцом?       Задумчиво окинув высокопоставленного эльфа взглядом, аранен кивнул.       - Хорошо.       И обернувшись ко мне, тихо сказал:       - Эйриэн, тебя проводят в твои покои. Не волнуйся. Я, как смогу, приду к тебе...       Леголас ласково дотронулся до моего лица и, поцеловав ладонь, отпустил руку. Лишившись его прикосновения, я растерялась, и сердце мое, встрепенувшись, испуганно заколотилось. Еще раз недовольно взглянув на первого советника, аранен стремительно скрылся в одной из анфилад дворца, разбегающихся от главных ворот.       - Госпожа? Следуйте за мной.       Я посмотрела на Маблунга, что отстраненно мне поклонился и, кивнув слугам, пошел к витой лестнице, не дожидаясь меня.       Первое мое впечатление было обманчивым.       Полумрак, сумрак, темнота... Это было не про чертоги Лесного короля.       Наверное, мой страх и предубеждение застили мне глаза. И осознание, что дворец Трандуила - это пещера, заставило мое сердце тревожно биться и искать глазами холодные каменные стены. Я не могла не проводить параллели с древним Менегротом, великой крепостью Дориата, что тоже был высечен в пещерах. Но почему-то твердыня Трандуила вызывала во мне странные противоречивые мысли, будто тень того, кто исчез из Средиземья навсегда, могла остаться здесь, творя морок и зло...       Камня было предостаточно. Теплого, где-то шероховатого, где-то гладкого, блестящего, пронизанного прожилками породы и узорами минералов, камня, что соседствовал с отполированным от времени деревом, дыша и лаская взгляд. Корни, стволы, многовековые ветви живого и спящего дерева были всюду, переплетаясь и дивным кружевом украшая коридоры и залы. И чем выше мы поднимались, тем светлее и воздушнее они были.       Я видела высеченные фигурки зверей и птиц, что смотрели на нас, перепрыгивая и двигаясь, затаившись на стенах, колоннах и дверях чертогов. Цветы, взлелеянные заботливыми руками, карабкались по колоннам и спускались дивными плетями, ласкаясь о проходящих. Я слышала голос воды, что невидимыми фонтанами и ручьями где-то плескалась и смеялась в ожидании встречи со мной, чтобы познакомиться и поболтать.       Все это будто сошло со страниц фолиантов, что я читала в детстве, будто хозяин хотел повторить дивную красоту Менегрота.       И свет. Было много света. Не чадящих факелов и жаровен с пылающими углями. А удивительным образом размноженного света дня, что царил снаружи. Видимо, талантливый мастер установил зеркала, ловящие солнечные лучи и посылающие свет в самые укромные уголки крепости. Узорчатые канделябры с витыми свечами, во множестве стоящие вдоль нашего пути, говорили, что и вечерами не было места сумраку в чертогах Лесного короля.       Это было изумительное, красивейшее место в Средиземье. И прав был Леголас. Я могла полюбить его. Быть может. Со временем.       Мы шли так долго, что я совсем запуталась и не нашла бы дороги назад. Когда, наконец, Маблунг остановился перед высокими узкими дверьми, украшенными чудесной резьбой, я могла лишь догадываться, что мои покои на несколько сот метров выше, чем ворота, через которые мы вошли.       Стража, что стояла возле дверей, распахнула их перед нами, и Маблунг, пропустив меня вперед, коротко кивнул.       - Госпожа. Не выходите, пока за Вами не пришлют.       Это звучало как приказ.       Я недоуменно, с долей высокомерия позаимствованного у даэра, взглянула на первого советника. Сообразив, как прозвучали его слова, Маблунг нехотя объяснился:       - Вы можете заблудиться.       Слуги внесли вещи и оставили у порога, после чего двери за ними тихо закрылись. И я осталась одна в своих личных покоях.       Много света, кружево окон в ажуре пламенеющей осенней листвы, всюду смешение камня и светлого дерева. Спальня, гардеробная, купальня... Все было пронизано ленивой красотой, будто не резец мастера касался камня и дерева, а само время перетекало по узорам стен и потолка. Ажурное плетение дверей балкона и переплета решетки разбавляли дерзкие кудрявые пряди векового плюща, водопадом спускающиеся вдоль скалы, куда выходили мои окна. Выглянув, я увидела мощный ствол многовекового бука, что пронизывал каменную породу, срастаясь с ней, устремляясь вверх, к свету и ветру. Внизу же он терялся в убегающей листве плюща.       И я догадалась, что мне отвели покои на самых верхних ярусах дворца. Не похоже, что это попытка угодить мне. Но знал ли тот, кто выбирал эти покои, что дыхание ветра было мне милее великолепно декорированного камня и роскоши покоев?       Сначала я не подумала об этом. Я даже не поняла, что это странно - оставить будущую светлейшую аранель совершенно одну с неразобранными сундуками. Присмотревшись, я увидела, что «небрежность» распространялась и на мои покои. Постельное белье было лишь брошено на широкую воздушную кровать, полотенца, купальные простыни и прочие принадлежности оставлены на скамье, купель не ополоснута и вода не набрана.       Итак, меня ждали.       Ждали, чтобы дать понять – я достойна лишь убирать покои во дворце Лесного короля. И о дерзости, которую я позволила себе, явившись в Лихолесье, мне еще не раз напомнят.       Что ж, белоручкой я не была. И не собиралась с оскорбленной миной сидеть весь день в ожидании служанки, которая могла так и не появиться.       Скинув оружие и камзол в гардеробной, я принялась за работу. Вспоминая недобрым словом всех назгулов, орков, а также свою подругу Мэнэл, которая приложила немало усилий при создании моих платьев, я затащила тяжелые сундуки с одеждой в гардеробную и разобрала их. Застелив кровать, я помыла купель и разложила полотенца. Вскоре покои окончательно приняли жилой вид, и делать мне стало нечего.       Помывшись и переодевшись в простое платье, что так нравилось Леголасу, я высушила свои длинные волосы и стала их тщательно расчесывать. Мэнэл была бы счастлива видеть, что я, наконец, следую ее советам.       Но, увы, ее не было рядом, чтобы развеять мои невеселые думы.       Вечер заглядывал в мои окна. Отсветы розового света ложились на узорный пол моей опочивальни. Никто так и не пришел. Не позвал меня на обед и ужин. Не предложил свою помощь. Будто все забыли обо мне...       И все же... Клетка.       Красивая клетка. Спасибо, хоть на самом верху, где я могла видеть солнечные блики, пронизывающие ветви. Даже у дверей моих стояла стража, будто я была не нежеланной невестой принца, а государственным преступником высокого ранга.       Как хорошо было все разыграно. Банда недобитков, что бесчинствовала на границе владений Лесного короля, будто специально объявилась, чтобы разделить нас с Леголасом и лишить меня его поддержки в первый же день.       Видимо, аранен тоже не ожидал этого и, судя по его реакции, не рассчитывал, что меня поселят отдельно от него. И я могла спорить на что угодно - его покои на другом конце дворца.       Мне оставалось только надеяться, что Леголас скоро вернется и найдет меня, прежде чем я окончательно выйду из себя от голода и, забыв о своих страхах, отправлюсь на поиски Трандуила, чтобы высказать все, что я думаю о его гостеприимстве.       Я испуганно оглянулась, когда его руки коснулись моих плеч.       Леголас рассмеялся, глядя на мое сердитое лицо, и, наклонившись, нежно коснулся губ губами. Обвив руками его шею, я позволила даэру поднять меня и запустить пальцы в волосы.       - Я не слышала, как открылись двери... – прошептала я, чувствуя его дыхание на своем лице.       Леголас хмыкнул.       - А я не через дверь... – слова потонули во вкусном поцелуе.       Ему удалось настолько увлечь меня упоением встречи, что вопрос родился в моей голове только через несколько минут. Уютно устроившись на коленях аранена, я потерлась носом за ухом любимого, вдыхая его запах.       - Только не говори, что ты попал в спальню через балкон, - пробормотала я в остроконечное ушко.       Глаза аранена весело блеснули, и он вскинул брови.       - Не буду, если ты просишь...       Я отстранилась и недоуменно посмотрела на Леголаса.       - Ты серьезно?! Это же высоко! И потом, зачем?!       Улыбка сползла с лица аранена, и он откинул голову на спинку кресла. Помолчав, Леголас, наконец, ответил, осторожно подбирая слова:       - Я не должен официально появляться в твоих покоях. Наш статус не позволяет такой роскоши, как совместное проживание.       - Наш статус? – повторила я за ним. – Ты имеешь в виду, что мы пока лишь помолвлены? Но в Лориэне и в пути мы делили постель...       Леголас грустно покачал головой.       - Нет. Я аранен. Ты моя невеста. В данном случае отец прав. Будущая аранель Лихолесья должна быть вне слухов и низких намеков.       - Я так и знала! - сказала я, чувствуя, что слезы наворачиваются на глаза. - Я так и знала, что твой отец станет чинить нам препятствия и...       - Ч-ш...       Леголас мягко притянул меня к себе, и, осушая поцелуями слезы, прошептал:       - Это лишь на время.       Вскинувшись, я возмутилась и почему-то тоже зашептала:       - Почти девять месяцев?!       Засмеявшись, аранен шутливо заметил:       - Если ты не закроешь балкон изнутри, они пролетят незаметно!       Порывисто прижавшись к нему, я зажмурилась. Как все это глупо! И унизительно... Трандуил прекрасно понимал, чего требует. Встречи украдкой и тайком. Тоска сдавила мое сердце. Как легко он лишил нас необходимого.       Леголас посвятил меня в список дел, которые его ожидали в ближайшее время. И, что меня особенно насторожило – задание, которое Трандуил поручал своему сыну, было сопряжено с частым его отсутствием. Аранену необходимо было очистить лес от темных тварей, что забились по всем щелям. Многочисленные банды из орков и других сторонников Саурона еще рыскали по лесу и окрестностям. И пока последний недобиток не будет уничтожен, о покое можно только мечтать.       Я грустно потерлась щекой о плечо даэра и спросила:       - Ты хоть раз в месяц-то будешь появляться?       - Думаю, чаще, - задумчиво ответил он. – Скоро зима. Большая часть орков уйдет на юг на расправу воинам Келеборна, а местных тварей нам надолго хватит. А как Эсгарот отстроится, уговорю отца провести зачистку вместе с людьми.       - А гномы? – спросила я.       - Не напоминай ему о гномах. У нас с ними едва наладились отношения. Но не настолько, чтобы проводить совместные операции.       Я вздохнула. А такой хороший был бы шанс увидеть Гимли. При мысли о том, как мой друг полез бы ко мне целоваться на глазах у Трандуила, я улыбнулась и поудобнее устроилась на коленях Леголаса. Я скучала без Гимли и его невероятных шуток.       Спасибо, Эру, что гномы есть...       Моему возмущению не было предела.       - Но почему?! Почему я не могу пойти с тобой?! - я соскочила с коленей аранена. – Ты же знаешь, что я хороший воин и на меня можно положиться! Почему я должна сидеть в четырех стенах, когда могу сражаться с орками и помочь в очищении леса? Ты сам видел меня в деле и знаешь, на что я способна!       Леголас непримиримо поджал губы и ждал, пока я остыну. Я всего лишь предложила составить ему компанию в охоте за бандами, а он ответил таким категорическим отказом, что я опешила. Когда я вошла в состав Братства Кольца, аранен неоднократно пытался спровадить меня в Лориэн, но я думала, что это лишь из вредности характера и наших взаимных претензий к друг другу.       То, что он будет так решительно настроен сейчас, когда просто придираться ко мне и злить не было смысла, я не ожидала. Для меня стало настолько привычным, обычным делом отражение атак и коварных вылазок орков, и троллей на границах Имладриса, что за последнее десятилетие, я большую часть своего времени проводила именно за этим преимущественно мужским занятием. И то, что аранен отказывал мне в том, что у меня отлично получалось, меня изумляло и обижало.       Никак не ожидала, что моим единственным занятием в Лихолесье будет изображать куклу для насмешек окружающих. Я никогда не могла представить себе, чем может заниматься аранель. Единственным примером была Арвен Ундомиэль. Но мне никогда даже в голову не приходило сравнивать нас. И представить себя часами бродящую по тропинкам сада или перечитывающую в тысячный раз книгу, находя в ней все новую прелесть, я не могла.       И только сейчас я осознала, как мучительно будет мое привыкание к новому статусу.       - Элрохир и Элладан меня бы взяли! – прошептала я.       Глаза аранена вспыхнули и он сердито сказал:       - С ними у меня будет отдельный разговор! А тебе я запрещаю даже думать об этом!       Вспыхнув, я вскинула голову.       - Запрещаешь? На каком основании?       - По праву даэра! Я не желаю даже слышать о твоем участии в бою!       - В Хельмовой пади ты мне не запрещал...       - В Хельмовой пади не я был твоим даэром, а Халдир! – жестко ответил аранен, заставив меня мучительно покраснеть. - И я тогда чуть седым не стал!       От неожиданности я даже растерялась:       - Ты что - боишься за меня?!       Леголас притянул меня к себе и сказал:       - Неужели ты не понимаешь, что мое сердце останавливается, когда я вижу хоть малейшую опасность для тебя? Ты не знаешь эти леса, не представляешь, какая тьма еще таится здесь... И я буду думать только о тебе и ни о чем больше...       Я уткнулась в шею аранена и крепко-крепко обняла.       Какая я вздорная и глупая девчонка! Своим отказом он хотел защитить меня. Своим запретом - оберегал. И эта забота, которая доставляла мне столько возмущения в прошлом и даже несколько минут назад, вдруг стала такой трогательной и желанной, что я задыхалась от переполнявшей меня нежности к аранену.       Когда мы упоенные близостью и лаской тел, лежали, переплетясь, на мятых простынях, Леголас прошептал, касаясь губами моего виска:       - Моя. Навеки...       Я выдохнула и потерлась об него. Мой. Навсегда.