Светлейшая аранель

      С самого утра Пенлиндис топила жаровни, грела одежду, прежде чем предложить мне, и подкладывала грелку под ноги, пока расчесывала мои волосы. Она старалась изо всех сил создать для меня подобие уюта в промерзшей спальне.       Пенлиндис как раз плела затейливые косы, когда в дверь покоев деликатно постучали. Я кивнула, и крошечная эльфийка бросилась открывать.       Предо мной предстал темноволосый эльф, назвавшийся мастером по витражам. Вид у него был взвинченный и несчастный одновременно. И он просил моего разрешения на установку зимних рам. Когда при этом мастер взглянул на снег, что продолжал селиться в моих покоях, то вдруг болезненно сморщился, будто от зубной боли.       Получив разрешение, эльф отдал приказ, и несколько подмастерьев внесли рамы. Все они выглядели весьма смущенно.       Ломая голову над накрученностью обычно невозмутимых лихолесцев, я отвернулась к зеркалу, напомнив Пенлиндис, что мои волосы так и не заплетены. Не успела служанка провести гребнем по волосам, как странный грохот, облако сажи и приглушенное ругательство оповестили о деятельности в камине.       В зеркале я увидела торжествующее лицо Пенлиндис. Покраснев, та жестами показала:       «Теперь у Вас будет тепло. Слава Эру, вернулся аранен! Все только и говорят о том, как он чуть свет поднял с постели смотрителя замка и был настолько невежлив, выговаривая ему про Ваши покои, что бедняга испугался до полусмерти».       Я усмехнулась, поудобнее устраиваясь в кресле, и, подобрав ноги, укрылась теплым плащом.       День обещал быть насыщенным.       Безуспешно стараясь сосредоточиться, я стремительно шла в свои покои, молясь Эру Илуватару, чтобы мне на пути не встретилась какая-либо особь мужского пола.       Это началось в трапезном зале.       Я рассматривала губы секретаря Трандуила, которые Тандир аккуратно облизывал во время еды. Красивые, четко очерченные, слегка припухшие, будто от поцелуев... Интересно, когда его кто-нибудь последний раз целовал? Так вкусно и сладко, покусывая за нижнюю губу, что так капризно подминается им...       Поймав себя на этой мысли, я опешила от неожиданности и осмотрелась: заметил ли кто мой нездоровый интерес. Но все вяло ели, едва поддерживая беседу.       Что со мной творится?! Никогда я не была склонна к подобному сладострастию. И эти странные чужие мысли ошеломляли меня.       Я заерзала на стуле и взглянула в сторону Трандуила, который был отвлечен беседой с Гольвеном. Изумленная интуиция подсказывала, что нельзя было терять ни минуты, и я просто должна срочно уединиться в своих покоях. Но привлечь к себе насмешливый взгляд таура более того, позволить ему понять, что происходит в моей голове, мне совсем не хотелось.       Кто-то коснулся моего плеча, и я подпрыгнула на месте. Испуг и возбуждение охватили меня.       - Простите, госпожа, - пробормотал слуга, наклоняясь над столом, чтобы налить вина.       Какой сладкий мальчик. И, кажется, он покраснел...       Такие красивые уши, нежная кожа, до которой так и тянуло дотронуться, ловкие пальцы... упругая попка.       Для того, чтобы на нее посмотреть, я отодвинулась от стола и заглянула слуге за спину.       Дыхание мое сбилось, и я покраснела.       О, Эру! Что я делаю?! Возбуждение против моей воли овладевало мной, заставляя видеть совершенно невинные вещи в новом свете.       Я осознавала, что со мной происходит что-то экстраординарное, но это понимание было как быстро гаснущая вспышка среди морока, что окутывал меня все сильнее.       Я с нетерпением ждала, когда же Трандуил поднимет свой венценосный зад с кресла, и я смогу сбежать, а пока из последних сил старалась остаться невозмутимой. Делать это было все труднее с каждой секундой. Наваждение уже неслось вскачь.       Про зад таура я уж точно подумала зря и, сглатывая, опустила глаза. Секретарь задумчиво расправлял фалды на коленях, стараясь делать это незаметно, так как до истерики не терпел складок на подоле. Когда он стал натягивать ткань, старательно гладя себя по ягодицам, меня охватил приступ удушья и желания ущипнуть Тандира за округлый зад.       Судорожно сглотнув и отведя от него взгляд, я наткнулась на незнакомого мне темноволосого эльфа, что сидел напротив и так облизывал пальцы, испачканные кремом от пирожного, что мне стало нехорошо...       Жар хлынул по моей спине и скрутил живот в узел. Учитывая происходящее, я просто боялась смотреть в сторону Трандуила, опасаясь, что чувственное сумасшествие и его поставит в ряд образов, которые будут ужасать меня до конца жизни. И тогда впору будет утопиться. Хотя нет. Уже пробовала. Лучше повеситься!       Великий Эру! Как мне не хватало Леголаса. Не в смысле физически, хотя чего скрывать, именно этого мне хотелось больше всего на свете. Но глядя на него, я не испытывала бы этого жгучего стыда и краснела бы лишь от знакомого смущения и предвкушения.       Когда таур, наконец, поднялся, мною владело такое настойчивое Желание, что в глазах темнело, и я готова была взвыть, как кошка.       Идриль с искусственной улыбкой посмотрела на меня и мелодично пропела:       - Посмотрите, как хорош наш король, Эйриэн! Какая грация в движениях и величественность в одежде!       Мой язык ответил прежде, чем я успела сообразить:       - Сомнительное утверждение! Никак не могу понять, почему таур носит длинный камзол. Причина в его кривых ногах или в несовершенстве формы ягодиц?       Моя язвительность так изумила Тандира, что он сел обратно на стул, конечно, помяв свои чудесные складки на попе. Великолепная эллет покраснела и метнула взгляд на отца.       А я стремительно бросилась вон, нисколько не заботясь о том неизгладимом впечатлении, что оставила о себе.       Пока я добралась до покоев, мне еще не раз пришлось пережить жуткие мгновения, когда мой разум не желал мне служить. О теле можно вообще не упоминать. Горячий узел, возникший в животе, болезненно извивался и обжигал. Губы тряслись. Я краснела и бледнела, задыхаясь и содрогаясь.       Впервые за все время, что жила в Лихолесье, я поняла, что эльфов-мужчин во дворце несравненно больше чем женщин. И это меня бесило. Попалась хотя бы единственная женщина, на которой можно было сосредоточить взгляд, и мне стало бы легче... Возможно.       У выхода в сад меня окликнул Куталион. Я со стоном сделала вид, что не слышала, но упрямый эльф догнал меня.       - Вы чем-то расстроены? – участливо спросил он.       Я сглотнула, смотря на его чудесный подбородок с крошечной, но такой соблазнительной ямочкой.       Куталион повторил свой вопрос, и я поняла, что продолжаю рассматривать его совершенно бесстыдным образом, скользя взглядом по губам и высоким скулам эльфа. И мысли у меня были совсем нехорошие.       - Давайте, я провожу Вас... – предложил эльф, не дожидаясь моего ответа.       - Нет! Хотя, да! – выпалила я быстро.       Оттащив ошеломленного парня к лестнице, я прошипела:       - Ты же мне друг, да? Ничего, если я тебя за зад ущипну?       Куталион от неожиданности икнул.       Мой воспаленный мозг тут же продолжил по аналогии:       - Или за... – заткнув рот рукой, я нервно хихикнула. – Ты ведь никому не скажешь?       Восторженно потрогав бицепс его руки, я подтолкнула испуганного эльфа к лестнице, ведущей к моим покоям.       Ох! Зря он пошел впереди! Поднимаясь следом, я не могла оторвать взгляда от его накаченных ягодиц, что сжимались и расслаблялись прямо пред моими глазами... Он был весь такой... такой... Что хотелось трогать и гладить, и кусать, и лизать, и.... ЭРУ! Убей меня немедленно!       Слезы брызнули у меня из глаз, но я все же положила руки на попу Куталиона и тут же отдернула.       Эльф рванул по лестнице вверх, будто я его горячей кочергой приложила. Догнала я его только у дверей в покои, где невозмутимо стояли стражники. Назгула им каждому в штаны. Как они все-таки соблазнительны в этих доспехах!       Куталион притормозил у дверей и распахнул передо мной. Вид у него был весьма испуганный и смущенный.       Я с благодарностью взглянула на него и шепнула:       - Найди аранена, всеми Валар заклинаю!       Заметив изумленные взгляды стражников, я обворожительно им улыбнулась и перешагнула порог. В последний миг, я ухватила Куталиона за манишку и грубо втянула следом, захлопнув дверь ногой.       - Прости! – прошептала я.       Если бы я не удержала его, то Куталион имел все шансы упасть навзничь. Он покраснел, побледнел, открыл рот и сделал глубокий вздох. Вид у него был обалдевший и несколько взлохмаченный. И не мудрено.       Как только захлопнулась дверь, я бросилась на него. Так я, пожалуй, еще ни разу никого не целовала. Всю бурю сдерживаемого вожделения я вылила на беднягу, что сейчас растерянно смотрел на меня своими честными серыми глазами.       - Прости! Прости! Прости! Леголас! Найди его! Я не отвечаю за себя!       И вытолкав эльфа вон, пока еще была в состоянии контролировать эти секунды, я бросилась в спальню.       Минуты тянулись невыносимо долго. Мое тело билось в ознобе и судорогах желания, которое я больше не могла сдерживать и радовалась только одному, что была одна, и никто не видит моего безумного лица. Я плакала и металась. И понимала, что теряю разум, теряю контроль над собой.       Мне казалось, что прошло несколько часов, когда в дверях, наконец, появился даэр.       - Эйриэн! Что случилось? Куталион выдернул меня прямо с совета у отца. На нем лица нет...       - На Трандуиле? – нервно спросила я, бросившись к Леголасу.       - Нет, на Куталионе... – удивленно ответил он, мягко отталкивая мои руки, что вцепились в пряжку его ремня. Но моя целеустремленность победила, и, прежде чем изумленный аранен успел опомниться, я сорвала с него камзол, не обращая внимания на разлетевшиеся пуговицы, и запустила руки под рубашку.       - Зачем ему лицо, когда у него такие ягодицы... – пробормотала я, окончательно вводя даэра в ступор.       Прежде, чем Леголас успел очнуться и задать вопрос, я запрыгнула на него, обнимая руками и ногами, и завладела его губами со всем напором и страстью, которые ошеломляли меня саму не меньше чем даэра. Через несколько секунд аранен, невольно увлекшись, так сжал меня, что я охнула и засмеялась. Кажется, мое безумие заразительно.       Застонав, он оттолкнул меня и тяжело дыша, выдавил:       - Эйриэн! Посреди белого дня!       Вид у Леголаса уже был потрепанный и ошалевший. Всклоченные волосы, прикушенная губа, пуговицы на рубашке отсутствуют. По-моему, можно уже не трепыхаться.       - Ханжа! – прорычала я, сдирая с него рубашку и со стоном смотря на прекрасное тело.       Дрожащими от возбуждения пальцами я дотронулась до живота аранена и скользнула руками на спину, прижимаясь к нему, заставляя его мычать мне в губы и содрогаться. Я старалась потереться о прохладную кожу Леголаса, касаясь ее невыносимо чувствительными сосками, отчего тело мое выгибалось в объятиях аранена, соблазняя и топя его во всепоглощающем желании. Моем желании. Руки мои, пальцы, сжимая, стискивая стонущего эльфа в страстных ласках, оставляли красные следы, и лишь последней ниточкой разума я удерживалась на краю - не впивалась ногтями в его плечи и не оставляла следы своих зубов.       Губы мои скользили цепочкой из коротких обжигающих поцелуев и влажного языка, от сосков по животу и ниже к завязкам брюк, заставляя Леголаса отталкивать меня и хрипло шептать:       - Эйриэн! Что ты творишь?!       Впившись губами в его шею, я скользнула ладонью по плоскому напряженному животу даэра на спину, запуская руку в сползающие брюки. Когда мои пальцы достигли заветной ложбинки и погрузились в нее, аранен содрогнулся и ахнул, а я, изловчившись, сжала его ягодицу. И зарычала от удовольствия. Тогда окончательно сдавшись, он, ухватив меня за волосы, оттянул голову назад и коснулся дрожащими губами шеи.       Вздох, стон… я не знаю. Только на какое-то время я выпала из реальности, потому что Леголасу удалось перехватить инициативу. Ох, как он это сделал... Губы его находили такие места, что дрожь сотрясала мое тело. А сильные руки, что сжимали и мяли мою спину и грудь, заставляли мое тело содрогаться от острого чувства наслаждения. Наслаждения, которого я так желала.       Как в тумане, глядя на полуобнаженного аранена, я буквально завалила его на кровать и, оседлав, со стоном опустилась на него, задыхаясь от желанного ощущения наполненности. Я ужасалась тому, что творю, будто со стороны наблюдая, как изощрены движения моего тела. Как Леголас запрокидывает голову и мучительно стонет, сжимая мои неистовые бедра. Как, с такой упоительной легкостью, я заставляю его рычать и содрогаться... Как жар, пылающий в моем теле и разуме, и яростный, неведомый прежде напор, быстро и неотвратимо доводят нас до бушующего пика. И, едва не теряя сознание от жарких волн неконтролируемого наслаждения, поднимающихся во мне снова и снова, я почувствовала, как забилось подо мной тело эльфа.       Все во мне пульсировало, и сердце, казалось, стучало прямо в голове. Задыхаясь от смешанного чувства мучительного стыда и утихающего возбуждения, я всхлипнула. Тяжело дыша, распластанный Леголас лежал рядом. Не открывая глаз, он глухо простонал:       - Что это было?       Опустошенная, измученная сопротивлением вожделению и изможденная результатом, не в силах даже заплакать, я боялась поднять глаза на аранена. Боялась, что он не поймет и... Было невыносимо стыдно. А память услужливо подсказывала, что и как я делала, всего несколько минут назад.       - Признаться, я ошарашен, - пробормотал Леголас хрипло.       Я виновато скосила на него глаза и горестно охнула.       Золотистые волосы прилипли к его влажному лбу и шее, на которой красовался безобразный засос. Одного взгляда хватало, чтобы понять насколько растерзанным, поцарапанным и покусанным был мой даэр. А ведь я сдерживалась! Но как ни странно, выглядел он достаточно умиротворенно.       Морщась, Леголас подтянул меня к себе и заглянул в лицо.       - Что случилось, любимая, раз ты пыталась съесть меня живьем, для начала убив так изощренно?       Мгновение я всматривалась в его глаза. В них не было ничего, что могло укорить меня или устыдить. Усмешка, ласка, смущение и огромное удивление смотрели на меня.       - Я не знаю. Только если бы тебя не оказалось рядом, я бы сошла с ума... или могла наброситься на любого, – честно ответила я.       Леголас вдруг резко сел и внимательно посмотрел на меня.       - Что ты?.. – он не договорил, так как я кивнула.       Слезы брызнули из моих глаз, и я торопливо, пока не накрыла накатывающаяся истерика, рассказала о том, что со мной произошло. Леголас мрачнел на глазах. Когда я, кусая губы, закончила на том, что поцеловала Куталиона, то уже просто рыдала.       Облеченное в слова произошедшее было во много раз более дико и ужасно, чем это могло показаться вначале.       Задыхаясь от слез, я с мукой взглянула на аранена, что невидящими глазами смотрел будто сквозь меня. Глаза его сверкали гневом, ноздри раздувались, а на щеках затвердели желваки. На мгновение я успела ощутить холодеющий ужас, прежде чем Леголас крепко сжал меня в объятиях, зарывшись лицом в волосы.       - Я не понимала, что делала... – зашептала я, продолжая оправдываться. - Прости!       Аранен сжал меня, причиняя боль, и глухо выдохнул:       - А тот, кто подсыпал тебе зелье, очень хорошо понимал, что делает!       - Зелье? – испуганно прошептала я, шмыгнув носом.       - Думаю, да, - коротко ответил он, и, вглядевшись в мое заплаканное лицо, добавил. – Видимо, расчет был на то, что ты устроишь безобразную сцену прямо в обеденном зале, опозорив себя до скончания времен.       - Гадость какая-то! – прошептала я ошеломленно, глядя, как Леголас поднялся и безрезультатно ищет свои брюки.       Наконец найдя штаны, что по какой-то причине оказались в купальне, аранен мрачно взглянул на меня.       - Одевайся.       Я послушно напялила платье и, торопливо расчесав волосы, заплела косу. Аранен уже оделся и ждал меня.       - Пойдем! - Куда? – испуганно спросила я.       Но Леголас не ответил.       Трандуил был в ярости.       Он смотрел на Леголаса, изможденный вид которого красноречиво говорил о том, чем мы занимались. Более того, отсутствие большей части пуговиц на камзоле, прикушенная губа и засос на шее, провокационно выглядывающий из-за ворота, подсказывали насколько бурной была сцена.       Пламенея, я стояла чуть в стороне, но все равно щурилась от блеска бешеных глаз таура.       - Ты окончательно сошел с ума, Лаэголас! Похоть под моей крышей! – шипел ядовито Трандуил, уже не в первый раз, в гневе, произнося имя аранена на чистом синдарине. - Ты мой сын! Как ты посмел докатиться до такого! Весь дворец в курсе вашего времяпрепровождения!       Глаза аранена сузились, и голос его звучал не менее яростно, чем у отца:       - Эйриэн напоили каким-то зельем, и будь счастлив, что она не устроила сцену в обеденном зале прямо на столе!       - Какое мне дело до ее падения, сын?! Она не достойна тебя в любом случае!       - Отец! – голос Леголаса зазвенел. - Я не обсуждаю с тобой мой выбор! Но ты поощряешь тех, кто мучает мою Динэт. И я хочу, чтобы ты знал - я не прощу подобных выходок по отношению к Эйриэн, кто бы за этим ни стоял!       Я зажмурилась. Глаза Трандуила побелели, и он повел подбородком, будто судорога бешенства завладела им. Я не знала, что удержало его от слов, вертевшихся на языке. То, что его сын упрекнул в подобном или то, что обвинение достигло цели.       Леголас дернул меня за руку, увлекая прочь из покоев таура.       Аранен открыто вернулся со мной в мои покои и остался.       Опустошенные, мы молчали. Крепко обняв меня и укутав одеялом, он будто усыпил меня своей лаской, погружая в сон облегчения и забвения. И, наверное, лишь его крепкие объятия уберегли меня от противоречивых образов прошедшего дня.