Светлейшая аранель

      Как мне хотелось бежать к нему...       Найти свою походную одежду и, несмотря на обещание, просто пойти следом за Леголасом. Вверх по плющу, через потайную дверь, в затихший в ожидании лес. И незаметно следовать за араненом, стремительно скользя по ветвям, пока мои мечи и стрелы не пригодятся ему.       Я знала и понимала желание Леголаса оградить меня от опасностей. Но как невыносимо трудно ждать и терпеть! Все это было ради пресловутого будущего, счастливого и безмятежного... Но. Я изнемогала от сознания того, что смена одежды и неторопливая прогулка - это единственное мое развлечение, тогда как душа просила другого. Слушая рассказы аранена о свирепствующих отрядах орков, о пауках, которые умудряются плодиться несмотря на холода, я не могла не думать о том, что была бы уместна в его отряде. Могла бы помочь, могла бы...       Мне часто снится, как я натягиваю лук, выпускаю стрелу и, прищурившись, смотрю, как она летит и... просыпаюсь.       И это ощущение прерванного полета преследовало меня.       Как мне хотелось бежать к нему...       К моему большому изумлению, тошнота время от времени мучила меня.       Я не знала, как к этому относиться. Я никогда не чувствовала недомогания, не связанного с ранением. Собственно, я всегда была настолько занята, что никогда не задумывалась о самочувствии. А сейчас у меня появилось столько времени, чтобы прислушиваться к себе, что я уж и не знала что думать.       Единственное, чем я могла занять себя - это много гулять. Что я и делала, благо сад в чертогах Ар-Трандуила был большой и роскошный.       Я остановилась, как вкопанная, увидев в моей любимой беседке Трандуила, грациозно развалившегося на оттоманке. Если уж быть точной, это была королевская беседка.       Я уже было собралась спешно ретироваться, но король приоткрыл глаза и поманил меня белой рукой, унизанной перстнями. Вот осчастливил-то! Вместо возможности отдышаться после очередного обмена любезностями с Идриль мне придется сдерживаться и не язвить королю.       Подойдя ближе, я забыла обо всем, уставившись на таура, на его распущенные волосы, которые золотой волной рассыпались по плечам. Это было настолько естественно и царственно, что я не сразу сообразила, что меня так заворожило. И вдруг поняла.       Я впервые видела Трандуила без его рогатой короны.       И было странное, необъяснимое ощущение – будто передо мной незнакомый мне эльф. И даже выражение лица у него было другое: ироничное и слегка усталое.       Невольно я рассматривала его, внимательно и пытливо.       Откинутые с лица незаплетенные волосы, гораздо длиннее, чем были у любого эльфа, которого я знала, отливали бледным золотом. Под натянувшейся на плечах тканью камзола, чувствовалась стальная мощь мускулов. А руки, такие изящные, белые, тем не менее не казались изнеженными. Эфес сабли в этих пальцах смотрелся бы так же естественно, как и перстни, их унизывающие. Распахнувшийся камзол позволял видеть согнутую в колене длинную ногу в высоком сапоге. Поза - ленивая, грациозная, небрежная - не могла обмануть. Трандуил, как дикое опасное животное, способен был нанести смертельный удар в любой момент.       - Нравлюсь?       Я вздрогнула и покраснела.       Взглянув в лицо таура, я встретилась с прямым взглядом серых холодных глаз.       - Вы меня пугаете, - честно ответила я.       Трандуил усмехнулся.       - Твоя честность меня тоже пугает. Что заставило тебя так беспардонно рассматривать меня?       Грубость венценосного синды разрушила ощущение магнетизма, шедшего от него.       - Отсутствие короны! – я невольно улыбнулась и вежливо предположила. – Подстригают, видимо?       Глаза Трандуила вспыхнули ледяными искрами.       - Твоя дерзость, девочка, становится несносной! Если мой сын оказался настолько глуп, чтобы желать надеть на твою голову свадебный венок и назвать своей, это не значит, что ты можешь позволять себе вольности.       Венок.       Невольно мне вспомнились венки, что мы с араненом сплели друг другу в Лориэне, когда встречали рассвет над трепещущим от ожидания лесом. Я улыбнулась видению Леголаса в венце из буйного смешения мелких лесных кустарников и цветов, что смотрел на меня таким опьяненным от счастья взглядом...       - Розовый вереск? Колокольчики? Медуница? - Трандуил вдруг стал перечислять составляющие венка, что сплел для меня аранен. Взгляд таура был насмешливый. - Да мой сын - романтик! Не ожидал!       Я вспыхнула и сердито посмотрела на Владыку Лихолесья. Меньше всего мне хотелось, чтобы мои воспоминания были отравлены язвительным королем.       - А чего Вы ожидали? Что он выберет Идриль? Совершенный камень, на который Вы не польстились, разглядев изъян?       В глазах короля вздрогнуло удивление. Не дожидаясь разрешения, я развернулась и бросилась вон. Остановилась я лишь на мгновение, оглянувшись на Трандуила, который смотрел мне вслед потемневшим острым взглядом. Все такой же опасный грациозный зверь, не шевельнувший и пальцем.       Королевский лист. Ацелас... Он бы дивно смотрелся в его волосах.       Я столкнулась с ним в верхней галерее.       Куталион проверял посты.       Радость охватила меня. Ведь раз во дворце Куталион, значит, и Леголас вернулся из леса! Подбежав, я дождалась, когда темноволосый эльф переговорит со стражами и обернется ко мне.       Покраснев и заулыбавшись, Куталион почтительно отвесил поклон.       - Моя госпожа!       - Где он? – в нетерпении спросила я, с сожалением вспомнив тот поцелуй, которым я одарила беднягу, и который он, видимо, не мог забыть, неизменно краснея в моем присутствии.       - Леголас в лесу, госпожа, - покачал головой Куталион. – Мне жаль...       - Но ты здесь? Почему? Ведь ты всегда сопровождал его!       Я непонимающе уставилась на эльфа, чувствуя странную тревогу.       - Не волнуйтесь, госпожа. Это мои обычные обязанности. Я всего лишь дворцовый стражник, а не такой искусный воин, как Леголас... Он дал мне возможность поднабраться опыта при зачистке леса.       Я разочарованно кивнула.       Куталион был как всегда до неприличия скромен. Всего лишь стражником он не был, иначе Трандуил не позволил бы ему возглавлять отряд, подчиняющийся аранену. Куталион был хорошим опытным воином и то, почему его отозвали, вызывало у меня вопрос. Но ответить на него мне мог только Леголас.       - Красивое платье.       Вежливость Идриль потрясла меня даже больше, чем тот факт, что она явилась в мои покои.       У меня была примерка платья. Портниха с помощницами хлопотали вокруг меня, расправляя фалды и длинный шлейф, чтобы я могла его рассмотреть в зеркале. Зеленое, под цвет моих глаз, с изумительной нежной вышивкой бледного золота и жемчуга, платье было великолепно. Оно идеально село по фигуре, и я уже выразила свой восторг Киритриль, которая приняла мою похвалу с явным удовольствием.       Явление Идриль произошло как раз в тот момент, когда портниха разложила шлейф и с удивлением заметила:       - Роскошный наряд, госпожа Эйриэн. Я не ожидала, что при таком сдержанном крое получится хорошо подчеркнуть...       Взгляд Идриль заставил Киритриль замолчать. Обойдя вокруг меня, великолепная эллет заметила:       - Скромненько. Но изящно. Ты молодец, Киритриль.       Портниха сдержанно кивнула.       - Чем обязана? – холодно спросила я.       - Я пришла официально тебе сообщить, что ты приглашена на Ор-Этуиль – Первый день весны, - сообщила мне Идриль, величественно окидывая взглядом торопливо собирающих свое добро портних. Голос был доброжелательный, но она все же не удержалась от колкости. - Глупо, конечно, приглашать ту, которая обязана присутствовать на всех праздниках...       - Спасибо, Идриль, - прервала я ее. – Ты можешь идти!       Эллет вспыхнула, сообразив, что я ее выставляю. Причем в присутствии слуг, которые тут же засуетились, делая вид, что не заметили.       И не сдержавшись, она, гневно окинув меня взглядом, прошипела:       - Никакое прекрасное платье не прибавит тебе роста и не скроет твои черные грязные космы! Ты их вообще когда-нибудь моешь?!       Я невольно улыбнулась ее детской вспышке, чем окончательно взбесила Идриль, которая как ошпаренная вылетела из моих покоев.       - Вы хорошо знали мою мать? – спросила я Старого учителя, когда в очередной раз мы встретились в саду на любимой скамейке эльфа.       - Да. Чудесная была девушка, - Гольвен улыбнулся воспоминаниям. – Она была так молода... Вы, наверное, хотите знать о своей семье? Я знал их...       Я с радостью кивнула.       - Отец Гвилвилет родился незадолго до падения Дориата. Но его родителей никто не знает, так как его младенцем нашли в лесу. Не скажу, что это обычное дело, но беженцев из Менегрота было много, и все возможно. Приемные родители назвали его Элурин, хотя он вряд ли был одним из детей Диора Элухиля. А мать Гвилвилет Риниэль родилась уже в Лихолесье. Замечательная пара – он воин, она целительница. Они оба ушли в Валинор. А Гвилвилет осталась. Из-за Трандуила.       Гольвен улыбнулся пичужке, дерзко спрыгнувшей на его сапог.       - Она буквально ворвалась в его жизнь. Оскорбила, обидела, посмеялась над ним, задев этим и гордость, и душу. И уехала с родителями в Серую гавань. Когда вдруг вернулась, лукавая, смешливая, не менее гордая, чем он, Трандуил долго обдавал ее холодом и отталкивал от себя. Когда юная дева загрустила и перестала радовать таура своими колкостями, и попросила разрешения уехать к родителям, Трандуил запретил ей покидать Лихолесье. А когда Гвилвилет затосковала, вдруг сам взялся развлекать ее. Никто из нас и не заметил, когда вежливость и заинтересованность переросли в чувство, заставшее короля врасплох. Он охладел к ней вдруг. И вот тогда я понял, что Трандуил влюблен.       Учитель тихо засмеялся.       - Влюбленный король, поверьте мне, - еще то испытание, но улыбки не сходили с лиц лихолесцев. Не то, что сейчас. И когда Гвилвилет повторно попросила разрешения уехать, Трандуил запретил ей это так яростно, что ни у кого не осталось сомнений. На следующее же утро он отдал приказ готовить помолвку. Я надеялся, что после стольких потерь и лет одиночества Трандуил, наконец, будет счастлив, и все вокруг вместе с ним. Но... С тех пор, как Ваша мать покинула Лихолесье, сердце таура стало камнем и онемело. Я не знаю, что произошло. Я никогда не мог поверить, что Гвилвилет изменила Трандуилу, что тайком привечала другого. Я видел, отчетливо видел, насколько сильно она любит его, и сердце мое пело. Когда она покидала Лихолесье, то была тенью самой себя. Поэтому, если Вы хотите что-то узнать об этом, я вряд ли могу помочь.       - Почему она сделала это так спешно? Уехала?       - Как почему? Из-за Вас... Вы же видите, что в Лихолесье излишне носятся с чистотой крови. Это повелось так давно, что уж и не скажу почему. Синдар - это элита общества, и редко когда кто-либо из нандор мог занять высокий пост или положение. И поэтому особенно удивительно и ценно, что Леголас презрел эти негласные правила и выбрал Вас. Полуэльфа.       Гольвен улыбнулся мне и добавил:       - Меня долгое время настораживала его увлеченность Идриль. Леголас выделял ее столь явно, что я откровенно был расстроен. Я всегда считал мальчика более проницательным. Конечно, красота девушке досталась ослепительная. Она смогла впечатлить и Трандуила, но лишь на мгновение. Ее тщеславие и надменность быстро снискали ей дурную славу. Поэтому я был ошеломлен, когда стало известно о том, что вскоре будет объявлено о помолвке Леголаса и Идриль.       Я поежилась. Мне было неприятно слышать эти слова. Неприятен сам факт, что Идриль была настолько близка к аранену, что их помолвка была вполне естественным следствием их отношений. Хоть Леголас и говорил мне, что ничего не обещал великолепной эллет, осадок, горький и тяжелый, осел в моем сердце. Как много я не знала об аранене.       - Я счастлив, что это оказалось ошибкой. Конечно, Вы слишком молоды для того, чтобы выходить замуж, но, несмотря на возраст, Ваше влияние на аранена так велико, что я надеюсь на перемены, которые нам необходимы, как глоток свежего воздуха. Прежде всего - королю... – Гольвен мечтательно улыбнулся своим мыслям. - А Леголас настоит на своем... тут уж ничего не скажешь. Он в этом отношении вылитый Трандуил - очень решителен, как в мести, так и в любви.       Невольно я стала свидетельницей этой сцены.       Брезгливо пнув ведро, что стояло на ступеньках, старший советник Трандуила сам был виноват в том, что его камзол оказался облит. Слуги как раз намывали полы в западной галерее, когда его высокомерию пришло в голову сократить путь из кабинета короля до... не знаю, собственно, куда он так спешил.       Грязная вода, быть может, по моему невольному желанию, выплеснулась из ведра, обдав Маблунга аж до самой груди, а отдельные дерзкие брызги даже попали на лицо. Я не могла не усмехнуться.       Маблунг, в бешенстве выпятив подбородок, уставился на ближайшего слугу, который поник и сжался. И я с возмущением поняла, что за этот глупый эпизод последует наказание!       Губы советника кривились, бледные серо-голубые глаза матово блестели.       Шагнув вперед, я, ускользая от взгляда старшего советника, коснулась пальцами плеча слуги и улыбнулась ему:       - Можешь идти.       Юный эльф в смятении посмотрел на меня и, опустив глаза, мгновенно скрылся, даже не подобрав ведро.       Я медленно повернула голову и взглянула на Маблунга. Ненависть его была ощутима, и на мгновение мне показалось, что советник сорвется и ударит меня. Его взгляд говорил, что он никогда не забудет эти мгновения, и я еще пожалею о своем вмешательстве.       - Почувствовала вкус власти? – коротко поинтересовался Маблунг, кривя губы.       - Куда мне до Вас, уважаемый?! Ваша гордыня даже под ноги себе не смотрит! Что Вы будете делать, когда найдется лужа, куда Вы спесиво угодите, а рядом не окажется невинного, которого можно наказать?       - Ты здесь пока никто, выскочка. Право крови тут не подействует! – зло прошипел советник.       Я вздрогнула и всмотрелась в его рыбье лицо. Нет, он был очень даже красивый эльф, но выражение лица, эти бледные, будто мутные, глаза...       - А я ведь помню Вас, - неожиданно поняла я. – Вы приезжали к моей матери в Лориэн...       - Ничего ты не можешь помнить, - жестко отрезал Маблунг. – Ты едва...       Он вдруг замолчал, понимая, что проговорился.       - Ходить начала, - закончила я за него.       Зло сощурившись, советник отрезал:       - Не важно. Это было давно.       Окинув меня ненавистным взглядом, он поспешил скрыться.       Озадаченная открытием, я постояла посреди галереи и пошла к себе. Эльфы-прислужники поклонились, когда я проходила мимо, но я не заметила этого, погруженная в свои мысли.       В нашем флэте редко появлялись посторонние. Моя мать любила уединение, и обычно дни пробегали за днями, а мы так никого и не видели кроме друг друга. Очень часто она брала меня на руки и уходила в лес, любоваться танцем листьев на ветру, слушать скрип деревьев и трели птиц, вдыхать запах опавших листьев мэллирн и ощущать величие неба. Даже свои первые шаги я сделала по мху, укрытому золотым ковром.       Меня разбудили голоса. Нежный голос матери и другой. Мужской... Он напирал и давил. Я не знаю, сколько мне было в ту пору, но я была еще совсем кроха. Совсем недавно состоялось мое главное путешествие в одиночку – от своей кровати до постели матери ранним холодным утром...       И я испугалась. Испугалась того давления, что ощущала в мужском голосе. И вопреки этому чувству, как это часто будет случаться в будущем, я пошла на голоса. Нетвердыми детскими ножками я ступала по дивному полу, на котором так любила играть, поглаживая тонкие прожилки дерева, представляя себя бабочкой на листе маллорна. Я замерла в проеме дверей, уставившись на спину статного светловолосого эльфа, разговаривающего с моей матерью.       - ... не простит. Ты не должна возвращаться. Тебя и твоего ребенка ждет в Лихолесье только темница. Не надейся, что сердце короля смягчилось... Он своими глазами видел твое падение и никогда не поднимет с колен!       - Но я не виновата. Я... Он... Все было не по моей воле.       - Это сказки, Гвилвилет. Не пытайся сделать из меня союзника. Я здесь лишь для того, чтобы передать приказ Трандуила. Уезжай. Уезжай в Валинор.       - А дитя? Моя девочка...       - Полукровка. Ей нет места ни в одном из миров. У нее есть только одно право, доставшееся в наследство от отца... Право крови перед королем проклятых и мертвых, пусть к нему и убирается.       И я слышу приглушенный голос матери, что плеснула в лицо мужчины словами, как водой:       - У пропасти твоей жестокости нет дна... Тьма извратила твою душу... Он тоже скоро поймет это. Берегись!       Холодный смех, и - вот я вижу лицо собеседника матери. Лицо Маблунга.       Он окидывает меня неприятным взглядом.       - Похожа на мать... От отца лишь эти грязные волосы.       Я брела галереями, слепо вглядываясь в сумрачные окна.       Мы живем в мире, не задумываясь, не всматриваясь в тени и свет, не вслушиваясь в ускользающие слова и звуки. Мы принимаем картинку целиком, не вглядываясь в детали, и упускаем... Как я упустила.       Когда я только осознала, что мне предстоит последовать за Леголасом в Лихолесье, меня ужаснула эта мысль. Ужаснула из-за судьбы моей матери. Из-за жестокости, с которой к ней отнеслись. Мне казалось, что все здесь будут напоминать мне об этом, и я сразу пойму, что произошло с ней на самом деле. Но действительность оказалась такова, что здесь меня ждала тишина и изоляция, и я забылась, растерялась, в попытке удержаться за собственный мир, чувства, сохранить их свет и нежность. И забыла... Забыла где я.       Воспоминание, что так внезапно ворвалось в этот вечер, дало мне ответ на один из важных вопросов в моей жизни.       Около года назад в Димхольте мне предстояло выбрать. И от моего выбора зависел исход войны. Встреча с презираемым в веках предком была предначертана мне судьбой. Король мертвых, что поднял по моей воле войско призраков и пришел на Пеленнорскую равнину, сделал это потому, что я потребовала право крови. Взамен мне пришлось заплатить жизнью и стать призраком, еще одной неупокоенной проклятой душой в армии мертвых.       «По праву крови...» - сказала я тогда.       Я не понимала, что говорю и какой эффект будут иметь мои слова. И я не знала, кто вложил в меня это. Гэндальф? Галадриэль? Элронд?       Мне всегда казалось, что мое будущее не было для них секретом, и кто-то из великих хранителей колец прошептал мне на ухо о моем праве...       Но задумка Эру Илуватара оказалась гораздо тоньше.       Маблунг, который приехал в Лориэн, чтобы лично насладиться позором и болью моей матери, вложил в меня крохи знания, что так много будут значить в жизни народов Средиземья. Всего лишь случайность, зыбкая и сомнительная, от которой зависело: жить или умереть всем, кого я люблю.       Какая ирония...       Внезапная мысль скользнула в моей оглушенной голове. А ведь Маблунг знал моего отца, раз с такой уверенностью говорил о том, что от него я унаследовала лишь волосы. И проклятую кровь.       Но Маблунг был единственным эльфом, кроме Трандуила, разумеется, которого я не могла спросить:       – Кто мой отец?