Светлейшая аранель

      Я приказала покинуть черемуховую рощу и разбить лагерь рядом с караваном, с которым с утра нам предстояло отправиться по землям Восточного Лориэна. Мое появление на людской стоянке вызвало некоторый ажиотаж. Кто вставал столбом, кто ронял вещи, а кто-то просто глупо улыбался.       Я кивнула часовым, которые смотрели на меня с такими идиотскими лицами, что я пожалела о своем желании увидеть гномов.       Когда я приблизилась к их костру, то невольно услышала, как Тивлин сдавленно говорил другу:       - Как вспомню, что мы ее за ноги тащили, просто дурно становится! А бордель?! Ради Махала, скажи мне, что мы там не были!       - Да не помню я! Как подумаю, что с нами этот эльф сделает, если узнает, что мы его зазнобу напоили и водили к... Волос стынет! Меня от него в дрожь бросает!       - Ага, бросает?! А сам говорил – кто это нашего эльфа лапает, пойдем башку свернем?!       - Ну, я же думал она – парень! Да я вообще чуть не поседел, когда увидел, что они обнимаются и того... – Девлин заткнул кулаком рот и в ужасе уставился на друга. - Ты же с ним под одним одеялом спал! С ней... Ох...       - Тьфу! Девлин! – Тивлин швырнул в друга миской. – Ты еще вспомни, как ты его под зад подталкивал в окно! Ее!       Я не выдержала и рассмеялась.       Гномы всполошились и, подскочив, одергивая одежду и приглаживая волосы, стали прокашливаться. И вообще пытались придать себе солидности и серьезности. Но вид у них был настолько растерянный, что парни лишь добавляли комичности своими потугами.       Все еще посмеиваясь, я сказала Тивлину:       - А еще ты называл меня самым нелепым эльфом.       - Бороду мне в клочья... - застонал гном.       Мои замечательные товарищи по хождению в гости через окно, оправившись от моего появления, умудрились так быстро смириться с фактом моей девичей сущности, что когда к нашему костру подошел Асгон, Тивлин делал многозначительные намеки Девлину, который отчитывал меня за то, что брожу по лесу одна и позволяю душить себя всяким пьяницам.       - Неужели твой эльф не мог присмотреть за тобой?! Тебя и на день нельзя оставить, вечно во что-то вляпаешься!       Я расхохоталась. Леголасу точно пришлась бы по душе последняя фраза.       Когда я перевела глаза на Асгона, улыбка еще не сошла с моих губ. Он зачарованно вздохнул и с тоской сказал:       - Ну почему я сразу не понял!.. Простите, госпожа, что столько наговорил Вам и... – он смешался.       - И были так невежливы? И так упрямы? – не удержалась я.       Караванщик сморщился и промолчал, опустив голову. Он явно с трудом заставил себя подойти ко мне. Этого человека не переделать.       Я крутила в пальцах кольцо короля.       Трандуил.       Такой высокомерный, такой гордый... надменный... холодный.       Неужели моя мать могла полюбить эльфа, который был способен отдать такой приказ? Ведь он любил... я видела это. Чувствовала в его словах, в той ярости и муке, с которой он вспоминал о ней.       И он любил Леголаса.       Леголас.       Все внутри сжалось от боли и ошеломления.       Та горечь, та тень, что поселилась в нем... Я думала это от расставания с домом, привычным статусом и жизнью, без которой он всего год назад не мог себя представить. Что это от осознания своей вины передо мной, которая так явственно терзала его... Я думала...       Но я ошибалась.       Любовь... Любовь к отцу умирала сейчас в его душе. Надежда погибала в его мыслях. Вера была растоптана и распята, иссушенная, испитая, как старые сухие осенние листья, крошащиеся от прикосновения. Какого мужества требовала от него эта маска, приросшая к коже... с которой он говорил об отце со мной...       Он говорил, что не знает, кто нанял убийцу... Он говорил, что это может быть ошибкой. Говорил с такой обреченной усталостью и страхом... Потому, что знал...       Я вгляделась в идеальные грани большого белого камня, обрамленного в великолепную мифриловую оправу.       Кто же ты? Король... эльфийский владыка... правитель земель, властитель жизней и судеб? Что двигает тобой, если ты готов проклясть собственную душу?..       - Хорошая подделка, - сказал, проходя мимо, Девлин.       Я лишь бездумно взглянула на него и вдруг поняла, что он сказал.       - Что?!       Мой пораженный возглас заставил гнома притормозить и удивленно обернуться.       - Что ты сказал?! Почему?!       - О! О... Притормози, красавчик! – Девлин успокаивающе выставил вперед руки. – В смысле – красавица! Я всего лишь сказал, что это подделка...       - Ты уверен?! Девлин, ты уверен?! – от волнения и надежды у меня вспотели руки.       - Конечно! Что я, слепой что ли? – пожал плечами Девлин. - Все знают кольцо Лесного короля... А в этом камень моложе и не из Эребора...       - Ты уверен?!       - Я же гном, а не эльф какой-нибудь! Не веришь мне, спроси у Тивлина, его дядька камушек огранял...       - Девлин! Я тебя сейчас расцелую!       - Вот этого не надо! – заартачился тот. - Твой жених меня потом убьет как-нибудь изощренно. А если не он, то вон тот голенастый, который...       Но я все же чмокнула сопротивляющегося гнома в макушку и бросилась к Куталиону. Он старался не упускать меня из виду даже в лагере.       - С этими эльфами можно от разрыва сердца умереть! – донеслось мне вслед.       Он смотрел на меня с таким замешательством, что я даже на мгновение усомнилась в том, что вернуться в Лихолесье хорошая идея.       - Моя госпожа... – осторожно начал Куталион. – Вы уверены, что хотите попасть под власть короля Трандуила? Ведь он наверняка захочет снова заключить Вас в темницу.       - Разве что-нибудь удержит меня, если рядом вода? – пожала я плечами. Куталион растерянно кивнул.       - Все так... Но тот, кто пытался отравить Вас, - все еще во дворце, и давать ему второй шанс это - безумие.       Я улыбнулась и посмотрела на сероглазого эльфа.       - Это глупость, Куталион. Да, глупость... Но я не могу иначе.       - Но почему?! Почему, госпожа?! Ведь Вы же обещали Леголасу...       - Не следовать за ним, - я кивнула и серьезно посмотрела на эльфа. - Потому... Потому что я люблю Леголаса и не хочу, чтобы он вечность мучился, презирая и ненавидя своего отца за то, что тот не совершал. Я думаю, грехов и недостатков у Трандуила достаточно и без ложных наветов.       Куталион смотрел на меня с какой-то смесью тоски и изумления.       - Вы знаете о кольце?       Смутившись, я вытащила перстень и показала эльфу. То, что оно оказалось у меня, Куталиона нисколько не удивило.       - И после этого Вы верите, что таур не мог желать Вам смерти?.. – с укором спросил он.       - Оно не настоящее. Это подделка, великолепная... но всего лишь подделка, - я со вздохом покрутила кольцо в пальцах. - Кто-то, хорошо информированный о состоянии дел и отношениях Леголаса с отцом, нанял убийцу, который должен был уничтожить меня. Шансов уйти у наемника не было с самого начала. Кольцо бы нашли на его теле... И Леголас воспылал бы к отцу праведным гневом. Как ты думаешь, Куталион... пришел бы аранен к отцу, чтобы задать вопрос - почему?       Неверяще качая головой, сероглазый эльф прошептал:       - Великодушные Валар... Но... Это могло закончиться очень плохо.       Я вздохнула:       - Это все еще может закончиться плохо. Я хочу отдать Трандуилу кольцо. Я хочу, чтобы он понял, что его используют... И еще, я хочу ему кое-что рассказать...       - А Леголас? Вы сообщите ему?       Я смущенно посмотрела на Куталиона.       - Да, когда мы встретимся в Лориэне... Я не думаю, что сказать ему перед боем о том, что я хочу навестить его отца, будет хорошей идеей.       Молодой стражник с укором покачал головой.       - Уходишь?       Обернувшись, я улыбнулась. Яркие голубые глаза и располагающая улыбка, вот и все рекомендации старой знахарки. А ведь я поверила ей тогда, когда не верила самой себе...       - Мага! Я не знаю столько слов благодарности...       Травница рассмеялась таким молодым, свойственным только ей одной, смехом.       - Как вы, эльфы, похожи друг на друга! Просто скажи - спасибо!       - Спасибо, - улыбнулась я.       Мага усмехнулась и вдруг спросила:       - Возвращаешься?       Я удивленно вскинула брови, пытаясь понять от кого она могла узнать.       Знахарка сощурилась, глядя на меня, и вздохнула:       - Уже все решила... Ну, тогда послушай старую Магу.       Старуха сунула в рот трубку и выпустила деликатное колечко дыма.       - Когда убили дракона, очень многие потянулись к Эребору... – она задумчиво проводила рассеивающееся колечко взглядом и искоса взглянула на меня. – Эсгарот воспрянул, а Дейл тогда еще восстанавливался. Всем хотелось хоть крупинку сокровищ гномов. И я там была... – еще одно колечко унеслось к небесам. - Люд съехался разный. Были и купцы, и работяги, но были и воры, и мошенники... И как-то вечером в кабаке я слыхала, как один целитель, так он себя называл, сказал, что эльфы нынче не те... Что никогда не думал, что правая рука Лесного короля купит у него обман сердца, каплю похоти и слезы матери...       Я, не понимая, нахмурилась.       - А на утро его нашли за кабаком. Напился, заснул в снегу и замерз насмерть. Человечишка был дрянь, лекарь неумелый, хорошо хоть не убил никого. Только не пил он так никогда... Я, почему эту историю вспомнила. То зелье, уйлу, которым тебя опоили, еще называют слезы матери.       Ошеломленная, я уставилась на знахарку.       Правая рука Трандуила... Так близко? Или по его приказу?       В голове будто дыра образовалась, и все мысли сбежали через нее, оставив меня в растерянности.       Нет никакого смысла... Не понимаю... Не верю!..       Ведь он любил! Любил!..       И до сих пор любит...       И это, пожалуй, единственное, в чем я была уверена.       Прощаясь с гномами, я передала привет Юнис, чем вогнала Тивлина в мучительную краску, а Девлина в приступ неконтролируемого хихиканья.       - Прости, мой друг, - зашептала я Тивлину. – Но я уверена, что у тебя будет случай это сделать!       Мрачно взглянув на меня, гном проворчал:       - И вовсе это не повод для шуток! Я с тобой, как с другом... А ты как Девлин!       Я рассмеялась и возразила:       - Я гораздо симпатичнее!       Ясное раннее утро - это такое удивительное время дня, когда воздух до звона прозрачен. Когда первые смущенные лучи солнца касаются росы, оседающей на траву и мхи. Когда влага поднимается от нагревающейся земли, и дурманящий запах пробудившейся природы наполняет ноздри. Когда птицы в неописуемом восторге орут на все голоса, перебивая друга друга и стараясь докричаться до солнца... Раннее утро никогда не бывает тихим...       Я так привыкла все эти месяцы быть наедине с собой, что даже моя нетерпеливость, любознательность и общительность затаились. Никогда в своей жизни я не была так близка с природой. Покинув дворец Лесного короля, я неожиданно вновь обрела способность чувствовать и воспринимать всю полноту и яркость жизни, но лишь бежала без оглядки и закрывала глаза, боясь новой боли.       Я чувствовала его, этот чужой, когда-то так пугающий меня, лес... Я научилась вслушиваться в нежные перешептывания листвы, в тихие напевы ветра... видеть, как неторопливо, с наслаждением распускаются лепестки цветов, чей век был так короток. Я могла часами всматриваться в то, как расправляется травинка, примятая беспощадной ногой, или трепещет на ветру крошечная паутина, украшенная каплями росы. Раньше мне не хватало терпения. Мне не хватало желания остановиться.       Я открыла в себе гораздо больше эльфийского, чем ожидала.       И именно сейчас мне хотелось, чтобы все темные пятна в моей жизни были стерты, и я получила ответы на вопросы.       Я не лгала Куталиону. Я хотела вручить поддельное кольцо Трандуилу. Я хотела видеть его лицо, когда он поймет, что его... Его! Эльфийского короля! Кто-то использует. Что вокруг него сгустилась последняя тень, которая не дает этому лесу, как прежде, называться Эрин Ласгален. И что Леголас, его сын, которого, я верила, он любит... возненавидел его.       Но, кроме этого, я все еще слышала хриплый шепот старого менестреля. Горький стон моего отца... Я все еще видела взгляд моей матери, обесчещенной и раздавленной ненавистью... А тот, кто так безжалостно сыграл их судьбами, пригрелся у трона Трандуила.       И во мне теплилась надежда взглянуть ему в лицо.       Кто это? Знаю ли я его? Маблунг, который был так откровенен в своем презрении ко мне? Или Гольвен, который всегда садился справа от Трандуила? Кто наследует Трандуилу, если Леголас отказался от этого права? Может быть, есть что-то, чего я не знаю?..       Задумчиво я шла по лесу, который был такой другой. Такой прежний. Другой была я.       Как я жалела эти бесцельно и бессмысленно потраченные месяцы наших жизней, которые мы провели в скитаниях и поиске. Провели в тоске друг по другу. Ну почему, почему Леголас так долго искал меня? Ведь он чувствовал меня, и я знала, что если бы он позволил - сердце привело бы его ко мне гораздо быстрее разума.       Меня догнал Куталион и, подстраиваясь под мой шаг, сказал:       - Знаете... Я все не мог понять... Почему смог без проблем найти Вас. И почему на наш караван так долго не нападали орки.       Я удивленно взглянула на него. Наши мысли странным образом текли в одном направлении.       - И только сегодня понял это, разговорившись с одним из воинов Леголаса. Аранен старался выманить как можно больше орков на себя, зачищая по пути известные ему схороны и берлоги. Леголас так торопился, что обогнал нас и первым вышел на уничтоженный караван, - лихолесец помолчал и взглянул на меня. – Он чуть с ума не сошел, когда увидел место бойни. Он искал там Вас...       Вздрогнув, я остановилась.       Бойня… Куталион выразился очень верно. Та картина поруганной жизни все еще стояла перед глазами.       А Леголас искал там…       Сердце сжалось... Как же ты пережил это, любимый?!       Мой эскорт состоял из десяти воинов, которых мне оставил Леголас. Они ревностно оберегали меня от всех возможных трудностей пути и буквально глаз не спускали. Куталион не отходил от меня ни на шаг, будто боялся, что я сбегу от него. И у меня начало создаваться ощущение, что я возвращаюсь в Лихолесье под конвоем.       Но, тем не менее, дорога доставила мне удовольствие.       Весна полностью завладела лесом. Проплешины пожаров, вырубки и выжженные участки, там, где была паутина, уже начали исчезать. До каждой пяди земли дотронулась весна, укрывая ее изумрудным покрывалом, побуждая яркую дерзкую зелень пробиваться среди пепла и зарубок. Серебристый или матово-зеленый мягкий мох благоденствовал среди мощных корней и ажурными серьгами спускался с раскидистых ветвей. Юные вьюны обвивали мощные стволы деревьев, набухая гроздьями соцветий, чтобы вскоре рассыпаться разноцветными душистыми звездами...       Через пару лет природа уничтожит большую часть поруганного леса. Через десять пуща зазеленеет... И название Эрин Ласгален будет единственно верным.       Я смотрела вокруг и понимала, как много сделал аранен за эту зиму. Как преобразились рощи на подступах к дворцу Лесного короля. Если не считать многочисленных выжженных следов паутины, которую вскоре скроет буйная зелень, я словно шла по другому лесу, более живому, более светлому...       И это было странное ощущение, мешающее настроиться на нужный лад... настроиться на встречу с Трандуилом.       Чем ближе был дворец короля, тем меньше уверенности в правильности принятого решения оставалось во мне. Его надменность и гордость так явно вспомнились мне, что я уже сомневалась в том, что мне удастся задуманное.       У меня был единственный аргумент.       Трандуил мог потерять сына. Не самая ли большая цена за ошибки, которые не хочешь признать?..       Какого перемирия я пыталась добиться - я и сама не знала. Понимала только одно, что не прощу себя, если не попытаюсь сделать все возможное, чтобы изгнать из глаз любимого эту тень...       Я так гнала эти мысли. Я старательно думала о другом. Но постоянно возвращалась к одному.       Как ты там, милый? Устал, голоден, не спал?.. Какие опасности угрожают тебе? Какие думы тревожат?.. Почему? Почему ты не сказал мне о кольце?.. Почему не разделил со мной свою муку?       Ведь вдвоем не так больно...       Я смотрела на Куталиона поверх танцующих языков костра и задумчиво следила за причудливыми тенями на его лице. Он будет против.       Поймав мой взгляд, эльф вздохнул и спросил:       - Вы что-то задумали, госпожа?       Я тихо рассмеялась и убрала упавшую на лицо прядь волос.       - Друг мой, тебе не понравится то, что я скажу. Я хочу, чтобы ты с воинами остался возле реки и ждал, когда я вернусь.       Сероглазый синда отрицательно покачал головой.       - Это плохая идея, моя госпожа. Я не могу отпустить Вас одну туда, где Вам может угрожать опасность. Леголас никогда не простит мне этого... Я сам себе не прощу.       - Куталион, я не хочу, чтобы тебя арестовали за дезертирство. Никто не сможет удержать меня против моей воли. Ты - другое дело... – я умоляюще сложила руки. – Я всего лишь хочу поговорить с Трандуилом и уйти. Мы прибудем в Лориэн к возвращению Леголаса.       Вздохнув, эльф сказал:       - Я боюсь, что Вас задержат.       - Тогда ты найдешь аранена, - мрачно ответила я, думая о том, что задержать меня могут только в бессознательном состоянии или я, раз и навсегда, затоплю этот гадюшник.       - Нелегкую Вы мне задачу ставите. Не хотелось бы мне быть тем, кто скажет ему, что Вы опять полезли в осиное гнездо. Может, я лучше с Вами пойду?       - Не знала я, что ты такой упрямый!       Куталион усмехнулся.       Вступив на территорию лесного королевства, мы двигались «не дыша», опасаясь встречи с теми, кого еще недавно называли друзьями. Мой эскорт был решителен и мрачен. Мысль, что эти едва знакомые мне эльфы жизнь за меня отдадут, была отрезвляющей и болезненной. И то, что воины были готовы выступить против своих, ужасало меня.       Великодушные Валар! Отведите взоры, отвлеките пением птиц, затуманьте головы!..       Позвольте избежать встречи. Позвольте пройти незамеченными…       Как я была наивна, когда полагала, что справлюсь без помощи Куталиона! Охраняя дворец, и будучи бессменным гонцом Леголаса всю зиму, он знал все тайные и скрытые тропы. Более того, сероглазый стражник сам составлял график и маршруты патрулей, и для него не составляло труда обойти их. И, конечно, он знал многих из своих сослуживцев столетиями. У каждого были свои привычки. Свои слабости. Которыми Куталион воспользовался этой ночью.       В опускающихся сумерках мы скользили вслед за тенями, незамеченные в пронизанном низким вечерним солнцем лесу. У реки мы расстались с эскортом воинов, растворившимся на северном берегу, в сползающей в воду тьме, и продолжили свой путь одни.       С неожиданным волнением я смотрела на ворота твердыни Трандуила. Такие воздушные. Такие неприступные. Замысловатый узор пронизывал створки, взмывая ввысь, в утопающую в темноте зелень вязов и облака, что цеплялись за них, и, казалось, что даже воздух замирает возле этих гигантских ворот.       Непрошеные воспоминания толкнулись во мне. Я почти видела нерешительную юную деву, что застыла на мосту, глядя на врата, и светловолосого грациозного эльфа, что так ласково смотрел на нее, протягивая руку...       - А что, Куталион, - стряхивая наваждение, спросила я. – Окна спальни таура тоже выходят в сад?       Не в ворота же, в самом деле, стучаться! Я представила, как нахально подойду к гигантской створке и поскребусь в нее. Суилад! Я тут к Трандуилу зашла, спокойной ночи пожелать...       Сероглазый синда улыбнулся.       - Вы всегда найдете, чем меня удивить. Да, в сад, моя госпожа...       Я усмехнулась. Хороший будет визит. Незабываемый.       В темноте все было знакомым и таким неузнаваемым. Весна и у потайной двери оставила свои дерзкие, живительные мазки. Кудрявый дуб низко склонил трепещущие молодыми листьями ветви, закрывая дверь, которую и так очень трудно было заметить, если не подозревать о ее существовании. Куталион все же настоял на том, что проводит меня до окна спальни Трандуила. И я, несмотря на благородный порыв услать эльфа, воспользовалась его настойчивым предложением.       Сероглазый синда не так легко и беспечно спускался по ветвям, как Леголас. Впрочем, в отличие от моего даэра, практики у него явно было меньше. Я очень быстро потеряла ориентиры, которые мне дал Куталион, и в который раз с облегчением благословила его преданность и настойчивость. Сама бы я, наверное, ввалилась в спальню к Гольвену.       Коснувшись ногами ажурного парапета балкона, увитого плетями дикой розы, я обернулась к Куталиону и сделала знак рукой, отсылая его. Но он молча покачал головой, показывая, что будет ждать меня здесь.       Тьфу! Упрямый, как гном!       Я осторожно заглянула в покои короля, не желая появиться раньше их владельца и этим испортить сюрприз. Почему-то я ощущала себя очень дерзкой, нахальной и глупой, стоя вот так, на перилах балкона, и прячась в тени растений.       Взгляд скользнул по узорчатому полу, к ажуру распахнутых дверей, и утонул в теплом свете свечей, во множестве горящих в спальне. Здесь царили треск огня в камине и тишина...       Изящные колонны, витые пролеты арок и дивная вязь узора, покрывающая взлетающий в темноту потолок. Одинокая массивная кровать на возвышении. Удобное кресло, развернутое к балкону. Кубок с кровавой жидкостью на резном столике, раскрытая книга рядом с ним и сползший с подлокотника кресла великолепный халат...       Очень пусто. Очень тоскливо.       Как в душе хозяина этих покоев.       Занесенные ветром лепестки цветов несколько оживляли картину, перекатываясь по полу.       Одно мгновение мне казалось, что спальня пуста.       Когда вдруг ожили тени справа от камина. И в груди моей все ухнуло вниз, и сердце замерло, и рот так безвольно приоткрылся, и, казалось, что ругательство вот-вот сорвется с моих губ.       Я ни с чем не могла перепутать это золото волос и эту великолепную фигуру, так обольстительно полуприкрытую ночным платьем.       Идриль.       Не замечая боли, я вцепилась пальцами в усеянную шипами плеть розы и, задыхаясь, смотрела, как мимо нее неторопливо шагнул к камину высокий надменный эльф, такой величественный, такой царственный. Даже без своей короны.       Полураздетый Трандуил равнодушно слушал жаркий шепот, который, казалось, тек за ним, обнимая и обволакивая:       - Ее больше нет... А я живая, теплая... и я здесь, рядом с Вами... Испейте моей любви, мой король... Вы не пожалеете...       Изящные белые руки взлетели, мягко ложась на плечи таура, и Идриль откинулась, прогибаясь в талии, прижимаясь бедрами и грудью, и с таким приглашением запрокидывая лицо к Трандуилу, и так маняще приоткрывая алые уста, что я была уверена - высокородный эльф не устоит перед ней. И, как будто подтверждая мои мысли, руки Трандуила поднялись к оголившимся плечам красавицы-эльфийки, с которых сползло ночное платье, словно желая прижать ее к себе. Но вдруг лишь натянули на нее одежду.       Трандуил шагнул назад с тем же холодным, презрительным выражением лица, с которым всегда смотрел на Идриль, и протянул руку к кубку с вином. Но эллет опередила его, перехватив чашу, и сделала глоток, не сводя сверкающих глаз с короля, который с раздувающимися ноздрями смотрел на нее яростным взглядом.       - Вы все же позовете меня, - Идриль медленно, нарочито изящно, поставила кубок на столик и скользнула мимо Трандуила, задевая его полой ночного платья. - Мой король...       Прежде чем Идриль проплыла к дверям, распахнувшимся перед ней, Трандуил взял в руки кубок и поднес к губам... Но вдруг выплеснул вино в раскрытые двери балкона. Вино сверкающем веером разлетелось в ночном воздухе. Несколько капель попало на меня, и я вздрогнула, осознав, что стала свидетельницей самой необычной в моей жизни сцены.       Идриль звонко рассмеялась и сделала глубокий реверанс, открывая взгляду короля все прелести, которые так желала преподнести ему...       Ошеломленная, я застыла в сомнениях - не выбрать ли мне другое время для визита. Уж больно момент был сомнительный. И уже собралась ретироваться, когда тихий голос спросил:       - А мой сын?       Вздрогнув, я повернула голову и заметила Трандуила, держащего в руках свиток, который он торопливо пробегал глазами. Видимо, пока я пыталась прийти в себя, стражник предал ему какое-то срочное послание.       Эльф отрицательно покачал головой.       Трандуил накинул халат и отвернулся к канделябру, чтобы перечитать письмо.       И все же - сын. Никакие прелести великолепной эллет не волновали его так сильно, как сын...       Увлеченная рассматриванием короля, я не заметила стражника, который вместо того, чтобы удалиться, подчинился велению руки короля и подошел к балкону - закрыть двери.       Легко я спрыгнула на мозайчатый пол и, упредив движение кинувшегося ко мне стражника, нырнула под его руку. Коварный удар под колено заставил эльфа упасть, а касание кинжалом горла - замереть. Взволнованные тени колыхнулись от отпрянувшего пламени свечей, и обернувшийся хозяин спальни вздрогнул от представшей его взгляду картины.       - Добрый вечер, - прошептала я и улыбнулась, глядя в глаза Трандуила.