Светлейшая аранель

      Осторожно опустив оружие, я смахнула капли крови вместе с порезом, двумя словами залечив рану. Брови Трандуила дрогнули.       - Оставь нас, - коротко приказал он поднявшемуся с колен стражнику.       Король долго смотрел на меня отсутствующим взглядом. Я же смотрела на него.       Без своих великолепных одежд таур, как ни странно, производил еще более сильное впечатление. Очень высокий, мощный, статный эльф. Воин. Король. Некоторая небрежность в накинутом халате, позволяющая видеть грудь Трандуила, лишь усиливала мое ощущение беззащитности перед ним. Несмотря на то, что я была полностью одета и вооружена.       Но вот мой взгляд скользнул по халату и дрогнул. Оленята. Или лосики... Рогатые любимцы короля. На мгновение я зажмурила глаза. Задорная вышивка вернула мне почву под ногами, и я с улыбкой взглянула в глаза Трандуила.       - Ты здесь, - коротко сказал он.       - Я здесь, - так же ответила я.       - Смотрю, мой сын нашел тебя, - отстраненно сказал таур, взглянув на мои пальцы.       Невольно подняв руку, я улыбнулась крошечным самоцветам, заигравшим на кружеве кольца.       - Да. Нашел.       - Чем обязан твоему эффектному появлению? Наверняка у тебя была причина, чтобы врываться в мои покои, кроме желания увидеть вышивку на моем ночном платье.       Я усмехнулась. Лесной король верен себе.       - И почему ты одна? Где мой сын?       Вот оно... Трандуил выдал себя волнением, прозвучавшем в этом таком, казалось бы, простом вопросе.       - Вместе с каунами Владыки Келеборна охотится за оставшимися бандами орков. Как и обещал…       Трандуил налил себе вина и, лениво покрутив в пальцах кубок, взглянул на меня.       - Что привело тебя сюда? Одну. После твоего триумфального побега. После того, как мой сын ушел за тобой, отказавшись от всего… – голос его наливался гневом, но последние слова прозвучали так жестко и злобно, что я поморщилась. - Чего ты хочешь?       Таур резко приблизился, сократив расстояние так стремительно, что я даже не успела отступить. А пятиться было так унизительно. С трудом я выдержала его яростный взгляд.       - Ты получила больше, чем заслуживаешь! Ты получила положение, которого недостойна! Ты получила сердце моего сына! Ты отняла то, что мне всего дороже! – каждое его слово впивалось в меня как тысяча иголок, и такова была сила его гнева, что я опустила глаза и подалась назад.       Но тут же была остановлена. Трандуил вскинул руку, и его пальцы безжалостно сжали мою шею. И буквально притягивая меня к себе этой звериной хваткой, высокородный эльф заглянул в мои глаза.       - Мой сын! Моя плоть и кровь… ради сиюминутного порыва своей человеческой сущности ты лишила его жизни! – лицо короля исказилось, и он выплевывал слова мне в лицо. – Ты человек, тебе не понять, на что ты обрекаешь его! Каково это, сгорать в плену своих воспоминаний вечность! Каково это ощущать, что твоя любовь постепенно становится проклятием! И даже если ты не обманешь его… Не предашь… Отдашь ему все. Все равно этого будет мало!       - Я знаю! – прохрипела я. – Знаю!       - Ничего ты не знаешь! Полуэльф! Из-за тебя он покинул дом! Из-за тебя отказался от того, что его по праву рождения… Кто ты такая, чтобы настолько владеть его сердцем и душой, распоряжаться его жизнью!.. Зачем ты пришла?! – с горечью и силой вопрошал Трандуил. - Насладиться победой?! Ты получила все…       Так же внезапно, как схватил меня, венценосный эльф разжал пальцы и, с отвращением взглянув на них, отвернулся. Налив себе вина, он резко осушил кубок.       Я потерла свою многострадальную шею. Не так я себе представляла разговор с тауром. Совсем не так. Король вдруг резко шагнул ко мне и грубо поднял мою голову за подбородок, поворачивая к свету.       Его пальцы едва ощутимо пробежали по тонкой красной полосе – следу от удавки.       - Откуда это? – коротко спросил Трандуил, будто и не было этой вспышки ярости, которая чуть не убила меня.       Он снова взял себя в руки и холодно смотрел на мое удивление.       Конечно. Король равнодушно скользил взглядом по укусам, порезам, синякам – всем тем меткам, что могли достаться в бою. Но не следу от удавки, тайному оружию наемников, крадущихся во тьме.       - На убийце было клеймо Пропащей гильдии... – хрипло ответила я. - И это…       Я протянула на ладони кольцо.       На секунду я испытала страх, усомнившись в своей уверенности, подумав о том, что тьма могла настолько исказить таура. И все мои выводы ошибочны. И передо мной стоит тот, кто заказал мое убийство. Ведь его ненависть и ярость были так ощутимы.       Король вскинул брови и, взяв с моей ладони кольцо, покрутил в пальцах, зажигая в камне огонь. Его, похоже, совсем не удивил факт нападения на меня. Его больше привлекал самоцвет. Он завороженно смотрел на сверкающие грани и, наконец, выдохнул:       - Хорошая подделка…       Я не ожидала облегчения, которое нахлынуло на меня при этих словах, будто сомнение все еще жило во мне.       - Я польщен, - вполне светским голосом продолжал король, - что ты не поверила.       Я усмехнулась.       - Впервые Вы обо мне такого высокого мнения. Но я его не заслужила. Один милый гном сказал мне, что это подделка, - при словах о гноме, Трандуил сморщился. – И если бы речь шла только обо мне, я бы никогда не вернулась в Лихолесье. Никогда бы не сказала, что Вас используют и намеренно ссорят с сыном, хотя Вы и сами в этом преуспели.       - Я хотел своему сыну лучшей доли, чем досталась мне… - мрачно сказал король. - Но я так и не понял, что тебя привело ко мне.       - Леголас.       - Его здесь нет. Он выбрал тебя, - жестко ответил Трандуил, снова наливая себе вино.       - Я никогда не хотела, чтобы Леголас выбирал, - возразила я, глядя как таур делает большой глоток. - Но Вы сделали все, чтобы это случилось… Кто бы ни послал убийцу - по Вашему приказу, в угоду Вам или чтобы Вас очернить - он добился одного. Леголас настолько разочарован в Вас, что поверил… и не простит. Никогда. А я не хочу, чтобы он мучился вечность.       - Признаться, слышать такие слова из твоих уст неожиданно, – коротко взглянув на меня, Трандуил уселся в кресло, откинув полу халата, и положил ногу на ногу. Несмотря на небрежную позу, его выдавал голос и слова. - Не все ли тебе равно, раз ты получила его?       - Как плохо Вы меня знаете… - прошептала я. - Вы думаете, что мне доставляет удовольствие его боль? Что я не чувствую ее? Что думаю лишь о том, что отвоевала его у Вас? Так поймите уже… это не война. И Ваш сын не трофей. Я сделаю все, чтобы он был счастлив… Я даже пришла к Вам!       Я не смогла скрыть некоторой враждебности в голосе, но Трандуил лишь повел подбородком и даже не удостоил меня взглядом. И я вспылила:       - Ведь Вы любите его! Хотя так боитесь показать это! Я же видела… Вы даже в письме его имя искали, прежде чем толком прочитать… Признайтесь, наконец, хоть в этой слабости!       Конечно, он промолчал!       Я сердито налила себе в кубок короля вина и залпом выпила под его изумленным и мрачным взглядом. Со стуком я поставила чашу на столик и, злясь, выпалила:       - Вы разве не видите, что тени и тьма живут в ваших чертогах... И это Ваша тень, Ваша боль, Ваше одиночество... Вы не допускаете к сердцу никого, кого можете потерять... Даже сына Вы держали на расстоянии. Вы окружили себя теми, кто потакает Вам в Вашей гордыне, кто позволяет Вам тешиться в своей надменности и иллюзии своего величия. Вы перестали прислушиваться к голосам. Вы устали от вечности… Вы не хотите жить!.. Вы лелеете свое проклятие, на которое сами обрекли себя!       Глаза Трандуила сузились и, сердито вскинув подбородок, он отчеканил:       - Замолчи! Что ты можешь знать об этом, девчонка?! Твой человеческий максимализм и заблуждения юности отвратительны, и ты не понимаешь, о чем говоришь! Что ты знаешь о предательстве, о растоптанных чувствах, о любви, которая гниет в моей душе, разъедая все сущное, о проклятьях, что срывались с моих губ!       - О проклятиях?! – я ядовито рассмеялась и, обойдя его кресло, склонилась к плечу и яростно прошептала в его невозмутимый висок. – Я знаю об этом все, мой король! Ведь Вы прокляли меня еще в утробе матери и по воле Валар захлебываетесь болью за это!       Таур отшатнулся и взглянул на меня таким взглядом, словно вмиг ощутил мое бессилие перед выбором, там в Димхольте. Смрад Мертвого короля, отвращение от струпьев на его лице и могильных холод при мысли о том, кем мне предстояло стать и что потерять. И я точно знала, что Трандуил почувствовал всю пытку от разрывающего легкие удушья, когда я бросилась в Андуин, и боль, когда мои призрачные пальцы развеялись, так и не почувствовав прикосновения Леголаса. И муку… нестерпимую муку в стоне аранена, который сорвался с его губ, когда он понял, что больше не увидит меня.       - Вкус этого проклятия до сих пор на моих губах... – неожиданно тихо проговорил король, опуская глаза на кубок в своей руке, который так конвульсивно сжали пальцы. – Я… Перворожденный! Проклял дитя! Никакое вино не может унять горечи этого терпкого яда, отравляющего меня. Но твое существование доставляет мне еще большее мучение. И служит напоминанием не только о моем падении…       Внезапно поднявшись, Трандуил раздраженно покачал в кубке вино и поставил его на столик. Он взглянул на меня таким странным мечущимся, жадным взглядом, каким однажды заворожил в трапезной. Будто видел перед собой не меня.       - По странной причуде Валар тебя невозможно забыть… - голос Транудила внезапно понизился до шепота. Страстного. Жуткого. – В тебе ее черты. Ее внутренняя сила… Ее смех… И столько… Чужого!..       Ненавистного. Приносящего боль и возвращающего в прошлое… О! Я понимала. Ведь он любил… любил. И превратил свою любовь в проклятие. Король знал, о чем говорил.       Не глядя на меня, высокородный эльф будто говорил не со мной, а с пылающим огнем в камине. Или с не менее обжигающим пламенем собственной души.       - Я столько раз спрашивал – за что?! За что Валар послали мне такое испытание?!       Слова его камнем падали с уст. Гулкие. Тяжелые.       - Валар послали Вам дар… - глухо ответила я, заставив его обернуться ко мне. – А Вы не удержали его, не уберегли! Вы отвернулись от моей матери, когда кто-то, таящийся в Вашей тени, использовал Вашу гордость и надменность, ловко манипулируя страхами и тьмой в Вашем сознании. Вы оттолкнули ее! Не она предала!       - Я видел их! – выдохнул Трандуил яростно. - И никакие твои слова не заставят поверить, что мои глаза мне лгали!       Он захлебнулся от внезапного гнева и с ненавистью взглянул на меня:       - Почему я вообще говорю с тобой об этом?! Что ты можешь знать о том, что произошло?! Тебя еще и на свете не было!       - Мой отец был!       - Твой отец… - выплевывая слова, прошептал король. - Надеюсь, зверье уже растащило его кости!       - Вряд ли, - холодно ответила я. - По моей просьбе гномы завалили его могилу каменной глыбой.       Трандуил пораженно застыл.       - Ты… ты видела его?       - Да. Ваши слуги так радивы, когда выполняют жестокие приказы! – с горькой усмешкой прошептала я. - Он провел несколько лет в плену орков, но выжил и встретил меня. Моя мать никогда не любила его! Она любила только Вас… Вас одного! И с Вашим именем на устах она умирала… О Вас думала…       - Замолчи! - выдавил король сквозь зубы, и я видела какая ярость и боль плещутся в его глазах.       - Спросите у своей правой руки, что такое «обман влюбленного сердца, капля похоти и слезы матери», и тогда Вы узнаете правду. И будете проклинать лишь себя!       Трандуил застыл, и слова мои разбивались о его молчание, как волны о скалы.       Усталое, будто вмиг постаревшее лицо его было обращено к распахнутым дверям балкона. Тонкие губы сжаты, глаза полуприкрыты…       Такая боль. И такое несгибаемое упрямство.       Что мне сказать? Что сделать? Как достучаться до него? Того, кто не хочет слышать. О том, что своей гордостью обратил свое счастье в нескончаемую пытку. О том, что ненавистью своей убил ту, которую по-прежнему любит вопреки своему желанию.       Но самое страшное он не хочет понимать, что кто-то стремится к тому, чтобы Леголас никогда не вернулся, даже если я проживу смертную жизнь или буду убита. Что сам сделал все для того, чтобы его сын не пришел, даже если отцу понадобится помощь…       Опустошенная, разочарованная, я отвернулась к балкону, чтобы покинуть королевские покои, когда холодный голос короля заставил меня замереть:       - Останься.       И снова, уже мягче:       - Останься…       Я обернулась, с удивлением взглянув на Трандуила. Это был не приказ! Не приказ…       - Ты же пришла не только для того, чтобы насладиться моей болью… Отошли Куталиона к моему сыну. Скажи, что будешь ждать Леголаса здесь…       - Почему бы Вам самому не приказать? – спросила я, глядя на сероглазого эльфа, скользнувшего на балкон вслед за первым лучом солнца и склонившего колено перед королем.       Я вдруг поняла, что перемирие, которого я так добивалась, кажется, возможно.       Трандуил поднял на меня глаза. Короткая усмешка. Вспыхнувший взгляд.       - Моя власть над подданными тает в твоем присутствии. Ты вообще перевернула все с ног на голову в моем королевстве.       - Не я, - возразила я.       Трандуил взглянул на смущенного Куталиона и жестом отпустил его. Когда тот взглянул на меня, король усмехнулся. Я замахала глупому эльфу ладошкой, пряча ее за спиной. Не хватало еще поссориться с тауром из-за съехавшей набекрень верности молодого синды.       К счастью, Трандуил отвернулся и хмуро сказал:       - Можешь ни о чем не беспокоиться. Твою безопасность я гарантирую.       - Вы свою безопасность не можете гарантировать, - отмахнулась я, почему-то подумав об Идриль.       Трандуил усмехнулся.       - Я знаю, кого казнить, если ты вдруг ноготь сломаешь.       Коротко взглянув на него, я отвернулась. Он знает.       Когда я покидала его покои, то таур вдруг заметил:       - Это была самая странная ночь за последнюю тысячу лет… Неподобающе одетые эллет так и норовили явиться в мою спальню.       - Вам, наверное, льстит, что именно Вы причина такого хаоса, - с иронией заметила я.       По губам короля скользнула кривая усмешка. Но горечи в ней было гораздо больше, чем радости.       Со странной смесью удивления и облегчения я шла по анфиладам просыпающегося дворца. Все-таки не такого я ожидала. Впрочем, я и сама не знала, чего ждать…       Трандуил просил меня остаться. Просил дождаться Леголаса, понимая, что лишь я буду самой главной причиной того, что аранен вернется в Лихолесье. Просил… Он просил! Я не могла отделаться от странного, непонятного чувства растерянности. Я добилась того, чего хотела. Король услышал меня.       Но почему тогда я так ошарашена собственным успехом? Почему с таким трудом верю, что у меня получилось?.. Чего я так боюсь?       Гораздо большее изумление мне предстояло испытать, когда меня весьма радушно приветствовали в коридорах и анфиладах дворца, будто и не было у меня за спиной суровых стражников. Трандуил приставил ко мне охрану, которая должна была сопровождать меня всюду. Я на всякий случай даже обернулась. Ох… Где только находят эльфов такого роста?!       Наверное, воин, который стал свидетелем моего появления в спальне таура, умудрился рассказать всем и каждому, что я вернулась, раз такое множество слуг и придворных нашло себе дело в столь ранний час.       Встреченные эльфы улыбались и кланялись мне, словно я вышла погулять и слегка задержалась. Не было ни искры удивления или недоумения, что опальная невеста принца, обвиненная в покушении на жизнь короля, в совершенно непотребном виде и под охраной, расхаживает по дворцу. Напротив, было какое-то странное удовлетворение и ликование, которые так разительно отличались от того, как я была принята впервые.       Видимо, надо было попытаться отравить Трандуила, чтобы снискать успех двора, с усмешкой устало подумалось мне.       Единственный кто явно был не рад мне, так это Идриль. В сопровождении нежной Мириэль, она шла мне навстречу, с недовольством посматривая на цветущие кусты, заглядывающие в окна. Интересно, что ее подняло в такую рань? Или она так и не смогла уснуть от злости, что ее отвергли?       Взгляд золотоволосой красавицы мельком скользнул по мне и, вдруг остановившись, великолепная эльфийка уставилась на меня. Судя по всему, ее не порадовали новостями. Или она была так сердита с ночи, что никто не попытался с ней заговорить?       Идриль заскрипела зубами так отчетливо, что я сморщилась.       Проходя, я не удержалась и обронила:       - Симпатичная ночная сорочка. Но тауру она, видимо, не понравилась… Попробуй сначала на стражниках!       - Ты?! – эллет рванулась ко мне, но внезапно застыла с перекошенным от гнева лицом.       Разъяренно обернувшись, она смерила наступившую на ее подол Мириэль испепеляющим взглядом. Но нежная эльфийка с отсутствующим видом рассматривала ближайшие кусты.       - Доброе утро, Мириэль, - улыбнулась я.       Эллет вежливо кивнула мне в ответ и с удивительным хладнокровием взглянула на разъяренную Идриль.       Мое приподнятое настроение испарялось по мере того, как я приближалась к своим покоям. Единственная причина, по которой я не попросила другие комнаты, это то, что я могла быстро уйти при первом же намеке на опасность. Вся боль, что мне пришлось здесь испытать, была сконцентрирована за этими резными дверьми, где наверняка до сих пор валялись лоскуты от моих платьев, словно разорванные в клочья моя душа и вера.       Сердце мое неистово билось, когда стражники распахнули передо мной створки, и едва не зажмурившись, я шагнула вперед.       Первым меня поразил аромат. Тонкий стелящийся аромат цветущих вьюнов, что так уютно обвивали окна спальни, сползая через подоконники внутрь, и перекидывались на колонны. Чьи-то заботливые руки подвязывали и направляли растения, и подвешивали с наружной стороны длинные кадки с ниспадающими алыми клематисами, трепещущими на легком весеннем ветру.       В спальне царила удивительная чистота.       Аккуратно застеленная кровать. На прикроватном столике цветы и томик баллад, что принес почитать Леголас. У зеркала мои расчески, разложенные в определенном порядке, и простой мифриловый венец моей матери, отполированный до блеска.       У меня появилось странное, почти жуткое ощущение, что я… сплю. Сплю. Расстегнув камзол, я сбросила его на кресло и вдруг вспомнила, что вся моя одежда уничтожена, и невольно обернулась на гардеробную, словно ожидая увидеть там цветной хаос, что так потряс меня несколько месяцев назад. Но то, что я увидела, окончательно повергло меня в шок.       С огромным изумлением я смотрела на платья, висящие на вешалках. Платья так похожие на мои. На белье, аккуратно сложенное на полках.       Меня будто ждали. Ждали все эти горькие месяцы. Словно я и в правду должна была вернуться.       Зажав рот рукой, я не смогла сдержать слез. Неужели Трандуил не знал, что эти покои до сих пор ждут меня?!       Обернувшись, я от неожиданности вздрогнула. У стены, жалко сжавшись, стояла Пенлиндис. Руки ее отчаянно вцепились в мой камзол. В глазах был такой страх, будто я не смотрю на нее, а кинжал к ее горлу приставила. И вдруг моя служанка грохнулась на колени и, захлебываясь слезами, поползла ко мне. Что-то сдавленно мыча, как умеют только немые, и прижимая мой грязный камзол к груди…       Не выдержав, я схватила ее за плечи, пытаясь поднять, но Пенлиндис обняла мои ноги и уткнулась лицом в колени.       - Никогда, слышишь?! – прошептала я, осторожно погладив ее голову. - Никогда так больше не делай! Не вставай на колени… Ни перед кем! Ты слышишь меня, Пенлиндис?!       Подняв заплаканное лицо, моя крошечная немая служанка быстро зажестикулировала. Так быстро, что я не понимала ее… Лишь искренность, страх и радость…       Странные вещи творились под крышей Лесного короля.       Пенлиндис буквально вылизывала мои покои, будто ждала меня со дня на день. Смотритель за каминами продолжал чистить трубы и поставлять дрова, мастер по витражам следил за окнами, пока они были нужны, садовники возились с цветами и вьюнами, и много времени потратили, чтобы навести красоту… а Киритриль шила мне платья по меркам, которые когда-то сняла. Когда я спросила ее – почему – королевская портниха, которая пришла засвидетельствовать свою радость, ответила так просто, что я не нашлась, что возразить:       - Ну надо же Вам было что-то надеть…       Эта абсолютная уверенность в том, что я обязательно вернусь была так наивна и так непоколебима, что вызывала оторопь.       Что это?..       Помывшись, я проспала весь день, хотя была уверена, что не усну одна на этой скорбной огромной постели. Но свежие ароматные простыни, легкий шорох листвы и деликатные трели весенней птички, не дали мне даже подумать о ночном разговоре, когда я так непочтительно кричала на Лесного короля. Веки мои отяжелели так быстро, что, не заметив, я провалилась в сон. Сон, где была не одна…       Где хриплый родной голос жарко шептал… и пьянил, как аромат черемухи.       Сидя перед зеркалом, я смотрела, как Пенлиндис страдает над моими короткими волосами, и так привычно теребила в пальцах кулон Нимродель. Какое-то странное беспокойство владело мной. Мысли мои все время возвращались к Леголасу, присутствия которого так мучительно не хватало.       Как он воспримет мое самоуправство? Как отнесется к тому, что я вмешалась в его противостояние с отцом? К тому, что против воли ему придется вернуться в Лихолесье?.. Я догадывалась, что очень много обидных слов прозвучало между ним и Трандуилом… И ведь Леголас верит, что тот нанял убийц, а я об этом не догадываюсь!       Со стоном я сжала кулон. Идиотка! Зачем я так поспешно отпустила Куталиона? Хоть бы письмо написала! О, слава Эру! Куталион все слышал, все знал… Он все расскажет Леголасу.       Но почему же я так волнуюсь?!       Отражение испуганной Пенлиндис, заметавшейся в зеркале передо мной, заставило меня вынырнуть из мыслей и успокоить служанку.       И я поняла, что не выдержу, если буду сидеть в спальне. Взвою и повешусь на вьюне!       Было время ужина.       Это и голодные трели в моем животе подали мне замечательную идею, как я могу отвлечься от изматывающего волнения. Нервозности, что так пугала меня…       Когда стражи распахнули передо мной двери трапезной, в зале мгновенно повисла тишина. Мрачный Трандуил окинул своих сотрапезников таким раздраженным взглядом, что я невольно усмехнулась. Хорошая атмосфера у них тут сложилась.       Я не увидела ни Маблунга, ни Идриль, ни Гольвена… Сплошь едва знакомые лица. Только секретарь короля Тандир несмело мне улыбнулся. Личный слуга таура бросился отодвигать мне стул. Наличие тарелки и приборов меня уже не удивило. Трандуил смерил меня тяжелым взглядом. От тонкого венца на непослушных кудрях, до изысканно вышитого платья.       - Чем обязан? – холодно протянул он.       Не менее холодно взглянув на него, я беспечно ответила:       - С Вашего стола есть безопаснее. Вряд ли Вам накапают каплю похоти, чтобы Вы набросились на Тандира.       Звон упавшей вилки оповестил всех, что секретарь короля внимательно прислушивается к нашему разговору.       - В твоей голове рождаются дикие мысли, - сухо сказал таур, так свирепо накалывая на вилку помидор, будто это была моя рука.       - Не такие глобальные, как в Вашей, - вежливо ответила я.       - Не дерзи мне, девочка. Или быстро отправишься в свою спальню.       Я позволила себе улыбнуться.       - А Вы опять будете скучать за ужином? Передайте, пожалуйста, пончики.       - Они с черникой, - сердито ответил Трандуил, забыв поставить меня на место.       - Нет, те, с Вашей тарелки, надкушенные… - вырвалось у меня.       Король бросил вилку на стол и уставился на меня.       О, Эру! Что я несу?!       - А вина из моего кубка не отлить? - ядовито поинтересовался Трандуил. - Твоя наглость не знает границ.       - Знает. Но Вам я не скажу! Вы и так мои мысли читаете, - я неторопливо сделала глоток вина.       - Я сам не рад! Ты совершенно не воспитана и постоянно мне хамишь.       - Я приятное исключение, не правда ли? – усмехнулась я.       Неожиданно король рассмеялся. И только в этот момент я с некоторым опозданием вспомнила, что мы не одни, и все с замиранием сердца следят за этой перепалкой, видимо, ожидая, что Трандуил прирежет меня столовыми приборами.       - Твое хорошее настроение дает надежду на то, что фонтаны в саду уже заработали. О, к чему эта ложная скромность?! – в голосе короля в кой-то веки звучала улыбка, хоть и язвительная. - Улыбайся... ведь тебе так хочется! Да, вода изрядно попортила мне нервы. Спасибо, что не затопила все.       - Вы меня вынудили! - возмутилась я.       - Разумеется, но могла бы остановиться на темницах.       Трандуил откинулся в кресле и смотрел, как я надкусила пончик с черникой, которые мне торопливо положил слуга. Чувствуя, как под взглядом короля пища застревает в горле, будто таур пожалел ее, я, злясь и смущаясь одновременно, пробормотала:       - Если Вы намекаете на погреба, я не нарочно!       Покачивающийся на бочке таур в моем воображении, заставил меня улыбнуться, а реальный вскинул с укором брови:       - Неуместная фантазия. А твое утверждение вызывает сомнения, поскольку затопило именно тот погреб, где хранится мое любимое дорвинионское!       Не выдержав, я засмеялась.       Чувствуется, этого мне таур так просто не простит!       Я еще улыбалась, когда Трандуил перевел глаза на кого-то за моей спиной. Обернувшись, я увидела усталого эльфа, преклонившего колено. Одежда и волосы в пыли.       Гонец.       Когда он поднял голову, лицо его было растерянно.       - Что он сказал? – резко спросил Трандуил, и я вздрогнула от болезненной хрипоты его голоса.       - Принц сказал, что не вернется, мой король…