Что с тобой происходит, Чо Кюхен?

Долгие недели восстановления, когда всех уже выписывают, а ты все остаешься в больнице. Мы не говорим об этом, но наши отношения как-то незаметно преодолели границы понятия «дружба». Как это называется теперь – без понятия. Время думать еще не пришло. Взгляды теплее, улыбки без слов, действия, не требующие оглашения. Я хожу к тебе каждый свободный день, помогаю начать говорить, с трудом садиться на койке, осторожно вставать и прогуливаться по больничным коридорам. Ношу книжки и читаю тебе вслух, перестилаю кровать, обтираю долго лежавшее тело. Вечерами мы смотрим кино, соприкоснувшись лбами и тихонько посмеиваясь над удачными шутками. Ты смущаешься, когда я первый раз выношу судно, но я не хочу звать медсестру, потому что… так нужно. Зажмуриваешь глаза, когда переодеваю, пока ты не можешь резко двигаться сам. Отчаянно краснеешь, когда я приношу таз и губку, заявляя, что пролежни тебе не нужны. Стараешься не морщиться от боли, хотя я прекрасно знаю, что она порой невыносима. Набираешься храбрости и не говоришь о шрамах, которые останутся на всю жизнь. Я понимаю, что все идет хорошо, когда в разговоре ты вспоминаешь ту малышку, с которой мы бесились на детской площадке. - Оппа, мне больно! – хитро смотришь и корчишь невинное лицо. - Аяяй, где? – принимаю правила игры. - Хён, у меня все-все болит, тебе придется долго отдуваться! Щелкаю по наглому носу и радуюсь, что отвратительный характер к тебе все-таки вернулся. *** Через какое-то время врачи начинают думать о выписке. Уже ходишь, сам обрабатываешь швы и потихоньку распеваешься. Мы все еще проводим вместе вечера, но скорее по привычке. Ты маешься от скуки, а я не хочу возвращаться в пустую комнату. - Пора шрамы намазать. Помоги, а? - Но ты же и сам можешь… - почему я смутился? - Нет, не могу! У меня адски, просто адски болят руки! И ребра что-то ноют. Никак не справлюсь! Настойчиво тыкаешь в ладонь баночку с заживляющим гелем. Ох, придется идти у тебя на поводу. Уже светлые, выступающие на коже, но не слишком сильно заметные. Твое тело кажется мрамором с тонкими прожилками… и страшно, и красиво. Я касаюсь еле-еле, стараясь не причинить боль, но и втереть мазь в нужные участки. Слишком сильно увлекаюсь процессом, раз за разом проводя подушечками пальцев по каждому следу недавней аварии. Твои глаза чуть прикрыты, а дыхание учащается. - Больно? – обеспокоенно спрашиваю, заметив закушенную губу. - Н-нет, - хрипло бормочешь ты и садишься. Глаза темные с расширенными зрачками, ключицы чуть блестят от пота. Руки судорожно натягивают одеяло к поясу и до меня начинает доходить, что с процедурами я все-таки перестарался. - Останься сегодня здесь, – тихо просишь ты, опуская глаза. - Хорошо. Свет погашен, за окном где-то далеко внизу гудят машины, а под дверью тусклая полоска света напоминает о том, что за пределами палаты кипит жизнь. Здесь тихо, тепло и очень спокойно. Я снимаю ботинки и забираюсь под твое одеяло. Ты прижимаешься к моей спине, обхватывая ладонями мое тело, без слов заявляя: «не отпущу!» и шумно дышишь в шею. Последствие обработки шрамов недвусмысленно упирается мне в бедро, и я, прокашлявшись, подаюсь вперед, чтобы избежать ненужных мыслей и непрошеных действий. Ты дергаешь меня обратно с неизвестно откуда взявшейся силой, хрипло стонешь, ткнувшись лбом в лопатки. Такое чувство, что расстояние сократилось до считанных миллиметров. Я чувствую себя… странно. Неуютно, смущенно и возбужденно одновременно. Ты почти агрессивно шипишь в ухо, еще больше стискивая руки вокруг моего пресса. - А ну-ка лежать! Остается только послушаться и изо всех сил постараться уснуть. Сопротивление бесполезно. *** Утро приходит с сонными потягиваниями, затекшей рукой и невесомым поцелуем в изгиб шеи. Я мгновенно распахиваю глаза и вижу, как ты сонно щуришься, изображая самого невинного человека на земле. - Ну и что это было? - Что-что? - недоуменно хлопаешь ресницами. - Проехали. Ты смотришь на меня не моргая, сосредоточенно и внимательно. - Кю, у меня на лице грязь? Или отпечаток подушки? Или ты нарисовал усы? - слишком странно, я теряюсь в догадках. - Ты красивый. - Что на тебя нашло? – по привычке жду подвоха. - Просто… не проси меня ничего объяснять, ладно? Это сложно, - улыбаешься, и лицо принимает привычное выражение, - Даже если я буду делать странные вещи. - Мне страшно! Чо Кюхён говорит, что что-то сложно! – треплю твои волосы, пытаясь свести все в шутку и не признавать, что в кои-то веки действительно хочу понимать, что же происходит. Вдруг обнимаешь, проводя кончиками пальцев по позвоночнику, тихо произносишь прямо в ухо: - Спасибо, что ты есть, хён. Я очерчиваю пальцами твои ребра, зарываюсь носом в копну волос. - Дурак, ну куда же я от тебя денусь?