Что с тобой происходит, Чо Кюхен?

Мы репетируем все больше и больше с каждым днем. А ты все так же избегаешь меня. Я не нахожу себе места, но, как пятилетний упрямец, не могу подойти первым. Я злился на тебя, мысленно распекая за каждый промах. Хотя, на самом деле, у меня не было ни одного повода для раздражения. У тебя все еще не было кровати. Ты все еще спал на полу. Так странно, что компания не заботилась об этом. Но каждую ночь я просыпаюсь и подолгу смотрю на то, как ты спишь. В каком-то смысле, я благодарен агентству за такие моменты. Такой собранный и суровый днем, ночью ты расслабляешься и становишься похожим на подростка. *** После очередного выступления мы вышли на улицу с черного хода. Выдохнуть и освежиться. Вспотевшие и разгоряченные, пьяные собственной славой. И ты, конечно, простудился. Все было не настолько серьезно, чтобы упечь нашего макнэ в больницу. Но достаточно хреново, чтобы не тащить со всеми на Чеджу. Тукки-хён оставил меня приглядывать за тобой, поить лекарствами и заставлять спать как можно больше. Из-за высокой температуры ты совсем не соображал, дремал беспокойно и бормотал что-то, больше смахивающее на бред. Я обтирал тебя мокрым полотенцем несколько раз в день, поддерживал, пока вливал в тебя микстуры и, само собой, спал на полу, переложив тебя на свое место. Несколько раз ты звонил родителям, заплетающимся языком сообщал, что все в порядке и засыпал на середине разговора. Я забирал телефон и снова укрывал тебя. В эти дни я много думал о том вечере в баре. Пожалуй, даже слишком много. Я просто все сильнее убеждался в том, что Канин был прав. Я просто не понимал, что же мне делать. Я просто не понимал, почему нельзя выделить это чувство в душе и отправить в корзину. Лучше – стереть с жесткого диска, чтобы было сложнее восстановить. Компьютерные метафоры приходили сами собой, ведь в свободное время ты практически срастался с ноутбуком, бешено нажимая на клавиши и тихонько ругаясь. Я просто не понимал… Но я радовался, что сейчас ты беспомощен и не слишком хорошо соображаешь. Во-первых, у меня есть возможность заботиться о тебе и быть рядом. Во-вторых, ты не сможешь спросить, что за ерунда со мной творится. *** Завтра утром должны вернуться ребята. Температура спала, но ты все еще слишком слаб и постоянно спишь. Ближе к ночи ты начинаешь беспокойно метаться по кровати и хвататься руками за простыню. Говорят, у любого заболевания есть переломный момент, кризис, точка, с которой оно либо прогрессирует, либо идет на спад. Тебе снится кошмар и я пытаюсь успокоить тебя, прижимаю к себе и твержу, что все хорошо и ты не один. Ты бьешься у меня в руках, постепенно успокаиваясь и утыкаясь носом в мою шею. Это сводит меня с ума своей неоднозначностью. С одной стороны, я безумно испуган. С другой, я почти возбужден. Глажу твою спину, пока ты не обмякаешь и не начинаешь дышать спокойно. Нахожу в ванной чистое полотенце и, намочив его, иду снова стирать с тебя пот. Нужно проверить температуру и я наклоняюсь к твоему лбу, вдруг замечая осмысленный и ни капельки не сонный взгляд. Замираю от неожиданности, а ты, приподнявшись на локтях, целуешь меня, тут же падая обратно на подушку и засыпая. Утром в комнате пусто. В гостиной стоят чемоданы и в своих комнатах галдят наконец приехавшие ребята. Я варю кофе на кухне, недоумевая, где же ты и что это вчера было. Выходишь из душа с полотенцем на голове и совершенно без эмоций говоришь: - Я переезжаю к Реуку и Лидеру. Уходишь, пока я тупо хлопаю глазами, пытаясь осмыслить происходящее. Да какого хрена, Чо Кюхен?