Что с тобой происходит, Чо Кюхен?

В тот день ты тихо собрал вещи, даже не удостоив меня взглядом. Почему ты переехал? Там в комнате двое, тоже нет лишнего спального места и тебе банально негде разместиться. Но ты предпочел этот вариант. Я недоумеваю, но, через какое-то время, начинаю радоваться такому повороту событий. У меня получается меньше думать и уделять максимум внимания творчеству, сблизиться с остальными, жить адекватно, не пытаясь вычеркнуть из головы неправильные мысли. Мы почти не общаемся. Разговоры на шоу и обмен репликами там, где нет камер - это не в счет. И, спустя месяц-полтора я уже перестаю скучать. Использую эгье на интервью и фанмитингах, набираю популярность, перестаю стесняться фансервиса и как будто сбрасываю груз с плеч. Менеджер хвалит, радуется приглашением на разные шоу, и меня почти не тошнит от этого амплуа милашки. Ты много смеешься и иногда стесняешься, тебя любят хёны и нуны. Мы слишком разные и я рад, что мы оба понимаем: то, что мы в одной группе не значит, что мы станем друзьями. Сейчас это, наверное, уже не выглядит как самоубеждение. Теперь я и правда так думаю. *** Очередное шоу, нелепые вопросы и нелепые ответы. Держим марку. Я устал врать. Очередная внезапная встреча, с Канином. Он тоже устал. От Лидера в первую очередь. Мамочка и папочка группы… я и не помню, с чего это началось! Вот только мамочка воспринимает это как шутку, а папочка задолбался и хочет то ли оформить отношения, то ли подать на развод. В этот раз мы возвращаемся домой, держась друг за друга, и, не раздеваясь, засыпаем на ковре в гостиной. Утро приходит с оглушительно звонкой оплеухой и воплями Тукки, кто-то под моей коленкой шипит, что можно бы орать потише – люди тут устали и спать пытаются. Лидер вопит, что Канин – отвратительное пьяное животное. Пьяное животное отвечает, что оно вообще-то проспалось и отрезвело. Я разлепляю глаза, дергаю ногой, заехав кое-кому по носу, меня посылают в неведомые, края и я, кажется, наконец проснулся. Солнце заливает комнату, где собрались уже все. Они смотрят с ухмылкой, но ничего не спрашивают. На внеплановом собрании Итук сообщает, что в понедельник нас ждет новое общежитие. *** Около полудня половину группы перевозят в чистенькую квартиру. Остальные приедут ближе к вечеру. Я выбираю одну из комнат, ничем не отличающуюся от других. Здесь есть стол, стул, шкаф и две кровати. Белые стены, окно и вид на какой-то из районов типовой застройки. Я разбираю вещи, постепенно придавая своей половине помещения обитаемый вид. Толком не задумываюсь о том, кто переедет ко мне. В общем-то, без разницы. Надписываю на табличке с той стороны двери свое имя и, наткнувшись в чемодане на когда-то потерянную книгу, начинаю увлеченно читать, так и усевшись на пол в груде вещей. Время пролетает незаметно, за окном начинает темнеть. В коридоре раздаются голоса, хлопают двери, грохочут колеса чемоданов. Дверь за моей спиной скрипит, и я автоматически поднимаю голову. Там стоишь ты, опираешься на чемодан и виновато опускаешь взгляд. Недоуменно поднимаю бровь, толком не понимая, что ты тут делаешь. - Можно? – киваешь на свободное место. В трансе качаю головой и ты, приняв утвердительный ответ, проходишь и начинаешь расстегивать сумки. Я не понимаю, что происходит. Я не понимаю, что за очередной бред пришел тебе в голову. Я снова злюсь на тебя и на себя, потому что, в глубине души, радуюсь, как идиот. Снова маленький червячок сомнения начинает точить меня, подсовывая картинки из прошлого и пробуждая так тщательно убитые мысли. Ты молча раскладываешь книги, развешиваешь одежду, без эмоций просишь ножницы и также без эмоций благодаришь. Я хмурюсь неуважительному тону речи, хотя, на самом деле, все привыкли. Мне хочется дать тебе под дых за такое поведение. Но я просто позволяю тебе делать все так, как ты задумал, думая: «а будь что будет» и иду на кухню за чаем. На кухне с Вукки и Йесоном обсуждаем расписание на неделю до тех пор пока нас всех не начинает клонить в сон. На часах около трех, на дверной табличке рядом с моим именем вместо твоего - стрелка и подпись «дурак». Нагло, но я согласен. В комнате тихо, но ты еле слышно дышишь, раскинувшись звездочкой на собственной кровати и сбросив на пол одеяло. Автоматически накрываю тебя и подтыкаю края, ощущая стойкое дежа вю. Уже практически провалившись в сон слышу: - Тыковка, я соскучился. - Я тоже, – но ты только громче начинаешь сопеть, переворачиваясь на другой бок.