Правдивые дороги лжи...

Прошли целые сутки, которые показались Гроттер самими странными в её жизни. Она совершенно не понимала, зачем вообще ушла вчера утром настолько рано – с Бейбарсовым они упорно продолжали общаться, но всё равно что-то в этих бесконечных разговорах изменилось не в самую хорошую сторону. Сейчас же министры спокойно стояли у того места, с которого должны сейчас приезжать кареты, и всматривались в даль, пытаясь отыскать среди толпы коня королевы Ягге. Та никак не показывалась на глаза, да и вообще, пока что в двор влетали исключительно министры да слуги, которых погнали вперёд. Гломов оказался хорошим всадником и прекрасно держался в седле, а вот некоторые другие, тот же Георгий Жикин, не обошлись без особых травм. Носик был безнадёжно сломан. Бейбарсов несколько раз легонько прикоснулся к руке Гроттер, но та, почему-то продолжая злиться, то и дело отнимала руку в сторону, краснела и отворачивалась, словно Глеб продолжал предлагать ей нечто похабное и вообще воспринимал, словно упомянутую им девушку с большой дороги. Таня вспомнила, как тогда смущалась, как рассматривала множество рисунков Бейбарсова, отыскав среди них и свои портреты, как удивлённо улыбалась, не имея возможности сравнить с собственным лицом… Вся эта идиллия развалилась буквально за несколько мгновений, превратившись в набор пыли и каких-то пустых слов. - Ждёшь своего Валялкина? – недовольно переспросил Бейбарсов. Они вновь находились в некотором состоянии войны, которое вообще трудно было прекратить, и то и дело ссорились, не имея никакой толковой возможности успокоиться и со всем разобраться. Тане порой хотелось порывисто обнять Бейбарсова, поцеловать его с нежностью в губы и продолжить висеть у Глеба на шее, потому что он показался ей единственным родным человеком здесь вообще. Но, увы, гордость не позволяла. Та самая проклятая гордость никак вообще не могла угомониться и продолжала предъявлять претензии к миру сему. Легче не становилось, скорее даже наоборот. - Нет, я не жду своего Валялкина, - язвительно отозвалась Таня и хотела сказать что-то ещё, но вот на горизонте наконец-то показались королевские кареты. Бледнее всего выглядел Гурий, который неуверенно отводил во все стороны глаза и упорно пытался скрыться, впрочем, не имея такой возможности. Однако, ничего толком не получалось, и несчастный, то и дело отвлекался, и едва ли не падал с собственной лошади. - Госпожа министр финансов! – радостно улыбнулся он, но Гроттер лишь на мгновение не слишком-то и почтительно склонила голову, а после и вовсе отвернулась, вновь всматриваясь в даль. Впереди показались Екатерина и Ягун. Помолвленные августейшие особы совершенно не думали о том, что что-то может быть в этом мире не так, поэтому держались за руки – их кони брели вперёд до такой степени медленно, что становилось просто смешно. Следом направлялся Валялкин, сжимающий в руке букет родных и столь любимых, дорогих сердцу ромашек, и то и дело махал кому-то рукой. - Это он тебе, - усмехнувшись, сообщил вдруг Бейбарсов. - Почему сразу мне? – возмутилась Таня, которая совершенно не желала терпеть подобные проявления внимания. - Ну не мне же! Бейбарсов недовольно хмыкнул и вновь посмотрел вперёд, пытаясь всматриваться в дорогу. Наконец-то появился впереди сухонький силуэт Ягге, который едва-едва виднелся в дорожной пыли – странно, но королева даже не попыталась сесть в какую-то карету, а продолжала гарцевать на скаковых лошадях. - Странная она женщина, - неуверенно хмыкнула Таня, но больше комментировать Ягге не стала, вероятно, решив, что у королевы должны быть свои причуды, по крайней мере, по долгу службы. На этом разговор прекратился, потому что было больше не до него – налетели слуги, и всё смешалось в дорожной пыли, которая вихрями вилась вокруг. Кто-то демонстрировал убитых птиц, кто-то волочил огромного лося, которого не убили, но ранили, а Валялкин приказал положить на носилки и довести до замка. В общем, странностей встречалось много – и все они были слишком разнообразными и разномастными. - Странно как-то получается, - вещал кто-то со стороны. – Вот я три раза выстрелил - и один фазан, а он раз выстрелил – а фазана три! - Это всё магия! – уверенно отвечал Жикин, который всегда был уверен в том, что только он и прав в этом мире, но при этом ещё ни разу не проявил ожидаемой от него жизненной мудрости и оставался неимоверно бесполезным человеком в этом мире. - Магия, магия, - ворчал кто-то, - мне б такую магию, чёрт их побери! - Танечка! – радостно-Ванькинское восклицание заставило Гроттер содрогнуться и, оглянувшись, узреть рядом с собой довольного, улыбающегося Ивана. Тот был весь в пыли, настолько уставший, что казалось, сил у него осталось исключительно для того, чтобы дышать и выдавливать из себя мучительную улыбку, но при этом казался неимоверно радостным. - Здравствуйте, Иван, - холодно ответила девушка. – И не Танечка, а Татьяна Леопольдовна! - Ох, не нуди, - отмахнулся в тот же момент Валялкин. - И вправду, госпожа министр, - вклинился в разговор принц, - всё равно, рано или поздно, все узнают, так зачем воротить нос! - О чём узнают? – неуверенно поинтересовалась Таня. Ягун лишь заговорщицки улыбнулся и кивнул на недовольного, опустившего голову Гурия, а после побежал здороваться с Бейбарсовым, чтобы иметь возможность и перед ним похвастаться столь странными и непонятными новостями, которые по его мнению вообще должны были обрадовать Глеба, а не наоборот, как порой получалось. Сам Ягун выглядел чище всех – разве что Екатерина и вовсе оставалась в идеальном порядке. Да и вообще, возникало впечатление, словно принц просто летел в воздухе, а принцесса и того боле – вообще телепортировалась. Но дара у девушки не было, поэтому такую возможность приходилось как можно скорее и вовсе исключить. - У меня для всех официальное заявление! – вдруг громогласно воскликнул Валялкин, который явно уже достаточно давно собирался о чём-то важном известить, но всё никак не решался. – Послушайте, пожалуйста, все! Таня даже не ожидала, что круг вокруг них образуется настолько быстро, практически моментально, поэтому содрогнулась и неуверенно осмотрела окружающих, мечтая уйти как можно дальше, но Валялкин задержал её. Во второй руке парень уверенно сжимал ромашки, явно пытаясь что-то сказать – вот только цветы, которыми он размахивал, почему-то совершенно не походили на праздничные, скорее даже наоборот, настолько они были потрёпаны. - Танечка! – в который раз повторил Валялкин, будто бы действительно имел полное право называть подобным образом Таню. – Танечка! - Я для вас Татьяна Леопольдовна! – строго и полушёпотом отозвалась Гроттер, но на её восклицание никто не обратил никакого внимания, словно это было совершенно неважно для окружающих. Только те, кто стоял ближе всего, поспешил зашикать, словно пытаясь заставить девушку как можно скорее замолчать, и перестать мешать Валялкину произнести его заявление. Иван вдруг упал на одно колено, протягивая Гроттер те самые, немного привядшие ромашки, что вызывали у неё не только не умиление, а даже что-то более плохое и серьёзное, чем некоторое презрение и недовольство. Об обыкновенном раздражении не стоило даже заикаться – это даже приблизительно было не оно, а нечто куда более страшное и опасное для Валялкина. - Танечка, я давно люблю тебя, - вдруг заявил Иван, - и устал от стен, которые воздвигаются между нами. Это больше невозможно терпеть, поэтому я просто обязан сказать тебе это прямо сейчас, незамедлительно и бесповоротно. - Так говори уже, - поторопила его Гроттер. Сегодня был понедельник, скорее всего, к ней придут просители и посетители, а значит, нет совершенно никакого времени, а самое главное, возможности стоять здесь, на пыльной дороге, в кругу слуг и министров, а ещё королевы и её родственников, да гостей из соседней державы, особенно, если перед тобой стоит на коленях какой-то ненормальный герцог! - Таня, выходи за меня замуж! Гроттер едва заставила себя выдавить радостную улыбку. Казалось, она принимала ромашки настолько нехотя, что Иван обязан был ощутить это, но он так ничего и не понял, словно девушка перед этим даже бежала, чтобы отобрать у него эти ромашки. "Надо было врезать по морде этими цветами", - запоздало подумала Гроттер, но всё же не стала совершать подобную глупость, опасаясь, что это может плохо закончиться для неё самой. - Я… Я… - неуверенно бормотала Таня, пытаясь отыскать причины для отказа и пояснить потом, почему она так поступила. - Да согласна она! – воскликнула со стороны королева. – Ведь так, Танечка? Гроттер уже возненавидела Ягге за подобную любовь к ней, но была вынуждена только кивнуть. Если бы она отрицательно покачала головой, то пришлось бы искать неимоверно серьёзные причины, а значит, быть обручённой с каким-нибудь другим мужчиной. А она может ещё целый век ждать, пока Бейбарсов соизволит сделать предложение. В этом Гроттер была просто уверена. - Да, - наконец-то выдавила она. Послышались радостные аплодисменты, но Гроттер была уверена в том, что попросту упадёт прямо сейчас и больше никогда не поднимется. Толпа сразу же начала разбредаться. Гурий смотрел на девушку таким несчастным взглядом, что любая другая уже пожалела бы его, вот только эта другая совершенно не могла оказаться на месте Тани. Гроттер сейчас жалела исключительно себя саму, с ненавистью подумывая о том, какой яд подмешает в свадебный торт. Счастливый жених поспешил умчаться как можно скорее принимать ванну. - Глеб! – окликнула она министра магии, в последнее мгновение ухватив Бейбарсова за рукав. - Что? – недовольно переспросил парень, остановившись на мгновение. – Счастья вам в будущем, я постараюсь не мешать. - Да подожди ты! – Гроттер недовольно топнула ногой, явно не собираясь прыгать от радости Валялкину на шею, и благодарить Ягге за то, что та всё за неё решила. Казалось, Гроттер и вправду была недовольной. - Ну что? – недовольно переспросил Бейбарсов, который мечтал сейчас только о том, чтобы поскорее уйти с этого места. - Приходи ко мне сегодня вечером, поговорим, - поспешила заявить Таня, а после, мило улыбнувшись Бейбарсову, поспешно скрылась с места происшествия, не собираясь больше даже попадаться ему на глаза весь этот день…