Правдивые дороги лжи...

Если спросить, какой у девушки самый счастливый день, она ответит достаточно быстро: свадьба. Если поинтересоваться у Татьяны Гроттер, какой день был для неё самым жутким, она не будет долго думать: свадьба. Таня стояла у алтаря, украшенного какими-то слишком яркими, как по её меркам, цветами, и недовольно кривилась. Всё это попросту раздражало, но девушка никак не могла заставить себя успокоиться и нормально относиться ко всему, что вообще происходило в этом месте. Она ненавидела, нет, даже больше, терпеть не могла это место и была готова разорвать его на сотни мелких камешков. Но, увы, Таня вынуждена была стоять на месте, комкая край белого платья. Валялкин же стоял рядом и, стремясь сжать руку невесты, всё путался в непонятных вопросах. Он считал, что Таня искала его поддержки – ведь не зря же девушка прибежала к нему комнату с самого утра, уже в белом, великолепном платье, и внимательно слушала, как Ванька хвалил её выбор. Белое, оно было абсолютно закрытым – ни единого намёка на разврат. Казалось, оно и вовсе было самым скромным платьем невесты за всю историю свадеб в их королевстве. Длинные рукава прятали даже ладони Тани, и лишь кончики пальцев выглядывали из ткани, придавая неестественной белизны одеянию рыжеволосой. Вышивка на рукавах, вышивка на подоле, вышивка на груди – и всё какая-то странная, необъяснимая, словно кто-то специально делал её, но так и не решил, для чего именно всё это нужно. Гроттер не была бледная и не выглядела напуганной, скорее даже наоборот. Складывалось такое впечатление, словно она каждый день выходит замуж, и привычнее нет ничего на свете. Иван же то и дело рассматривал внимательно Таню, пытаясь понять, почему ткань так плотно облегает её тело, почему у платья столь высокая горловина, что оно даже прячет тонкую, лебединую шею Гроттер в складках платья. Длинное, узкое, оно расширялось только к низу и создавало какой-то странный эффект колокольчика, звенящего в тишине, как думал Валялкин. Он внимательно рассматривал подол платья Тани и до сих пор не понял, где здесь вообще швы. Рыжие локоны были спрятаны за фатой, тонкой, кружевной, но почему-то упорно непрозрачной, смуглая кожа словно стала куда более бледной, чем раньше, а зелёные глаза… Зелёные глаз погасли, словно от них не осталось ни единого следа. Осталось нечто бесцветное, словно иллюзия счастья, нацепленное на лицо лишь для вида, для того, чтобы кому-то в зале стало весело. Сам Валялкин предпочёл вполне спокойный костюм, тоже белый, который, впрочем, сливался с его внешностью и делал из Ваньки нечто слишком бледное. Даже его глаза, обычно небесно-синие, сейчас казались слишком светло-голубыми, а кожа, и без того не особо загорелая, словно превратилась в бумагу. Рядом с алтарём стояла Ягге, сжимающая огромную книгу и в руках – она пришла сюда для того, чтобы записать имена в книгу бракосочетания и была готова скрепить этот союз. Гроттер оглянулась, пытаясь, наверное, отыскать хотя бы одно родное лицо, но после поспешила отвернуться и вновь внимательно всматриваться в что-то невидимое. Мерцающее неуверенно впереди. Таня была уверена в том, что ничем хорошим эта свадьба не закончится, но не могла сопротивляться собственной судьбе. - Согласны ли Вы, Валялкин Иван Владимирович, стать мужем… Гроттер не слушала. Она лишь по удивлённому ропоту поняла, когда нужно сказать собственное "да", кивнула, а после продолжила внимательно вслушиваться в слова Ягге, которая проводила церемонию. Подписаться. Таня старательно, словно в первый раз, выводила собственную подпись в журнале, резким росчерком пера перечеркнув собственную фамилию и сославшись на то, что это всего лишь подпись. Что она всегда так подписывается. Ну, разве кто станет сверяться? Нет, конечно же, нет, потому что сейчас совершенно не до того. Смешно сказать, но этот поцелуй между нею и Валялкиным стал первым. Гроттер не ощущала никакой дрожи, лишь спокойно подошла к Ивану, чувствуя, как его рука ложится на её талию, спокойно ответила на поцелуй и всё так же – всё так же спокойно, - отстранилась, стоило только кому-то досчитать до десяти. Горько? У Ивана губы были на вкус похожими на ромашку – и вправду оказалось горько; Таня ненавидела ромашки во всех их проявлениях и поэтому отчаянно кривилась. Официальная часть свадьбы давно уже завершилась – все ринулись на банкет. - Могу вас поздравить, - протягивая свой подарок, прошептал Бейбарсов, словно невзначай прикасаясь к руке Тани. Гроттер не знала, что там, но что-то явно тяжёлое. - Ну, гуляй, была ни была! – вдруг послышалось чье-то странное, немного некультурное восклицание, стоило только невесте сорвать фату и выпустить целый поток рыжих волос. – Наливай, братцы! - Ягун, ты же принц! – поспешила пристыдить разбушевавшегося внука Ягге, но не успела. Очевидно, Бейбарсов немного не уследил за собственным другом, поэтому тот уже давно успел отыскать и бармена, который согласился ему помочь, и ещё одного бармена, который согласился помочь ещё раз, а потом ещё одного бармена, который помог окончательно. Нынче парень едва-едва шевелил языком. - И за этого человека я, будущая королева, выхожу замуж! – воскликнула возмущённо Екатерина, которая, казалось бы, свыклась с мыслью о том, что должна быть с Ягуном, и бросилась отбирать у парня алкоголь. - Ягун, отдай немедленно бутылку! – в голосе Бейбарсова чувствовалась, конечно, угроза, но принцу было море по колено, океан по щиколотку. В общем, всё казалось Ягуну прекрасным и замечательным, а сам парень был для окружающих весьма хорошим увеселителем. - Я сказал – гулять! Кто ослушался мнения короля? – возмутился внук Ягге, стукнув кулаком по столу. Стол выдержал, кулак не очень, поэтому пришлось умоляюще коситься на Бейбарсова – но тот не умел исцелять. - Король, закрой рот, - устало потребовал Бейбарсов, которому всё давно надоело – это было далеко не самое приятное происшествие в его жизни – свадьба Гроттер, как ни крути, больно резанула по собственному самолюбию. - А я не хочу, не хочу по расчёту! – воскликнул поспешно Ягун, пытаясь что-то пропеть, но получалось у него плохо. Валялкин удивлённо косился то на друга, то на Таню, не понимая, почему никто не обращает внимания на жениха и невесту. Увы, но когда жених повернулся, невеста уже успела осушить первый бокал. Пить Таня не умела. И петь тоже. Гроттер даже не осознавала, что потом станет немного хуже, чем сейчас, что слезами горю поможешь всё-таки больше, чем пьяной харей, поэтому принялась петь вместе с Ягуном, крича что-то вроде того, что Валялкин ей совершенно неинтересен. Иван не мог понять, что это. Он уже успел забыть о том, что случилось с платьем, как Таня подставила его и как ославила на всё великолепное окружение, успел простить ей большинство выходок, но эта стала попросту невыносимой. Ягун никак не мог понять, почему Гроттер вдруг настолько сильно захотелось и петь, и танцевать, и вообще что-либо делать настолько непозволительное, что просто на уши не налазит! На Ягуновы особенно. После Валялкин осознал – точнее, кто-то ему пояснил пьяненьким голоском, - что это совершенно нормально, и что невеста выпила совершенно немного, а значит, поёт только потому, что желает его позлить, а значит, не следует обращать внимания. После Бейбарсов впихнул Ивану бутылку, которую наконец-то отобрал у Ягуна, и светловолосый наконец-то осознал, почему именно не следует оставаться на свадьбах трезвым. Пить – это, оказывается, так весело! И так занятно… Захлёбываться чем-то вроде спиртных напитков – это относительно нормально, как оказалось, как минимум для большей половины присутствующих. Даже Ягге уже что-то бормотала себе под нос, кажется, попробовав наливочки. - И за этого человека я вышла замуж, - жаловалась шёпотом Таня Лотковой, указывая на Валялкина и вспоминая о том, как классно выглядел тот в свадебном платье. Ей почему-то хотелось едва ли не икать от смеха, который был смешан с ужасом. Танцевать, когда концертмейстер объявил наконец-то танцы и конец застолья, уже было не совсем кому, но желающие всё равно отыскались. Невеста, оказавшись в объятиях министра магии, чувствовала себя весьма уютно. Она наконец-то перестала притворяться пьяной, поэтому чувствовала себя вполне нормально, в отличие от многих других представителей местного народа, правда, слегка покачиваясь из стороны в сторону иногда. Но это было неимоверной ерундой, поэтому Таня продолжала считать своё поведение нормальным и весьма правильным. - Ты – дура, Гроттер, - буркнул Бейбарсов. Девушка так и не согласилась менять фамилию, потому что почему-то не желала стать герцогиней Валялкиной, и пускай никто так и не понял причин для её странного поступка, всё так и оставалось достаточно логичным и нормальным на первый взгляд. По крайней мере, сам Ванька тоже вроде бы себе ничего не менял. - Он уже думает, как легко будет затащить меня в таком состоянии в постель, - вдруг хихикнула Таня. – Он считает, что он просто с первой же минуты заполучит меня, и что я убегать тоже не буду, потому что я его убью. А ещё он не понимает, почему я танцую с тобой. - Ты танцуешь со мной потому, что я ещё держусь на ногах, в отличие от некоторых, - моментально нашёл объяснение Бейбарсов. Таня, опустив голову, уткнулась носом в плечо министра, на время стремясь забыть о том, что она стала женой другого. Но, увы, не помогало – Гроттер только сейчас осознала, что, наверное, не то что-то сделала, когда согласилась стать женой Валялкина, потому что это было слишком жестоко для неё. - Ты разрушаешь светлому мальчику его счастливый путь, - вдруг язвительно сообщил Бейбарсов. – Ты его угробишь. - Это ты его угробишь, - пожала плечами Таня. - Не без моей участи, но ты. Ты мне обещал. Бейбарсов усмехнулся, вспоминая их долгие разговоры по вечерам, которые в основном завершались одним и тем же. Таня никогда не сбегала от него, всегда устраивалась рядом и мирно засыпала. Она терпеть не могла просыпаться в кровати одной, и Бейбарсов давно уже выучил эту привычку со стороны девушки. Он прекрасно знал, что вчера, перед свадьбой, Таня не пришла только потому, что ей следовало кое-что обдумать, но при этом она даже и не пыталась заскочить к Валялкину, потому что тот попросту был для неё противен. Интересно, почему? Ягун продолжал пьяным голосом выводить какие-то песни, Катя жаловалась на свою судьбу, а Бейбарсов мирно смотрел поверх головы Гроттер, пытаясь понять, почему согласился на весь этот сумасшедший дом. Разве не легче было просто схватить Таню и куда-то сбежать?..