Блог Евгении Ватсон (The Blog of Eugenia Watson)

Блог Евгении В. Ватсон. Лицензия на убийство 6 сентября Ладно. Я несколько дней пыталась выкинуть это из головы, но не смогла. Этот случай с никотиновыми пластырями меня беспокоит, и очень сильно. Мама сказала, что застукала Шерлока, когда на нём было сразу три пластыря. Я не знаю, когда это произошло, но точное время не имеет значения. Потому что это всегда, в любом случае плохо. Ни при каких обстоятельствах Шерлок не должен приклеивать больше одного, и вовсе не из-за того, что он клятвенно пообещал моему отцу – и мне – этого не делать, а потому, что он может в конце концов умереть! И сама мысль об этом вселяет в меня желание сжаться в крошечный комочек и тихонько забиться куда-нибудь в уголок. Так что сейчас, пожалуй, пришло время написать о том, о чём мне тяжело даже вспоминать. Мне бы хотелось рассказать как можно больше, и, в конце концов, возможно, все эти записи действительно станут для меня неплохой терапией… Нет, не то чтобы мне нужна терапия! Просто я думаю, что каждому нужно иногда выговориться и сбросить камень с души, верно ведь? Итак, поехали. Посмотрим, насколько хорошо меня научили писать сочинения в той невозможной школе, куда меня отправили родители… Около года назад Шерлок работал над очень сложным делом. Он не спал в течение трёх дней, выпил абсолютно невероятное количество этих дурацких кофеиновых таблеток, которые он недавно открыл для себя, и продолжал наклеивать никотиновые пластыри до тех пор, пока их количество не достигло семи. Семи. Папа только что привёз меня домой от шахматного наставника и зашёл на кухню сделать бутерброды или что-то в этом роде, а я поднялась в 221Б узнать, как продвигается дело у Шерлока. Я обнаружила его лежащим на полу гостиной без сознания и в первое мгновение просто застыла. Никогда не забуду это ужасное ощущение беспомощности и пульсирующее в висках «божебожебоже», а в следующую секунду, вновь обретя способность издавать какие-либо звуки, я наконец смогла позвать отца. Должно быть, он понял по моему голосу, что что-то не так, потому что взлетел по лестнице в одно мгновение, а увидев Шерлока, отпихнул меня с дороги и опустился рядом с ним. - Джини, звони в скорую, - папа произнёс это своим Голосом Доктора. Словно со стороны я услышала, как спрашиваю его: - Он умер? К тому времени отец перевернул Шерлока на спину и теперь проверял его пульс. - Нет, ещё жив. Звони, скорее! - крикнул он. Потом он осматривал глаза Шерлока, повторял его имя, пытаясь привести в сознание, и делал что-то ещё, но всё это я помню очень смутно, хотя, видимо, я всё-таки вызвала скорую. До её приезда Шерлок вроде как очнулся, но его трясло и скручивало судорогой, и сознание его было где-то очень далеко. Папа периодически говорил ему: «Всё будет хорошо, Шерлок, просто дыши, расслабься», - и всё это время крепко держал его, чтобы тот случайно не ушибся. Потом приехали врачи и положили Шерлока на каталку. Отец рассказывал им про кофеиновые таблетки и никотиновые пластыри, а я стояла рядом, так сильно сжав руки в кулаки, что ногти глубоко вонзились в кожу, и поддавалась безмолвной панике, понимая, что ничем не могу помочь. Потом папу спросили, поедет ли он с ними на скорой, и он посмотрел на меня. Я знала, что он отчаянно желает этого, но не хочет оставлять меня одну; мне тоже не хотелось оставаться одной, но и представить одинокого Шерлока в машине скорой помощи я не могла. - Так вы едете с нами или нет? - спросил один из парамедиков. Папа стиснул зубы. - Нет, я не могу оставить дочь. Мы поедем за вами на такси. Они начали собираться, а я подбежала к папе, и он обнял меня так крепко, что я почувствовала, как сильно у него сжаты челюсти и как бешено бежит пульс. Я знала, что на той каталке оставалось его сердце. - Ты должен ехать с ним. - Нет, Джини. Всё в порядке. Мы отправимся сразу за ними. - Я в состоянии самостоятельно поймать такси. Что, если он проснётся, а тебя не будет рядом? И в этот момент, как по волшебству, появилась мама. Уверена, никому не будет приятно увидеть машину скорой помощи у своего дома, но моя мама не из тех, кто легко впадает в панику. Она прибежала в 221Б и оценила ситуацию в мгновение ока. Оттащив меня от отца, она подтолкнула его к двери. - Давай, поторопись! - Грейс, я не могу… - Ты должен быть рядом с мужем, Джон, - перебила она, крепко-крепко сжимая меня в обьятиях. – Беги, ты ещё сможешь их догнать. Он посмотрел на маму, потом на меня. Крепко поцеловал меня в лоб, дотронулся до её щеки и бросился на улицу. И вот тогда на меня нахлынуло всё сразу, и я зарыдала и не могла остановиться. А мама обнимала меня, успокаивала, твердила, что всё будет хорошо и что Шерлок поправится. И потом, как только я немного успокоилась, мы сели в машину и отправились в больницу. Когда нам наконец разрешили его увидеть, Шерлок уже пришёл в сознание и теперь улыбался, увидев нас с мамой. Но папа был просто в ярости; таким рассвирепевшим я его ещё никогда не видела. И я полностью его понимала, потому что видела, как страшно ему было все эти бесконечно долгие часы ожидания, пока врачи не сообщили нам, что Шерлок в порядке и мы можем зайти к нему. Всё это время я провела, пытаясь прогнать из головы мысли о том, какой будет наша жизнь, если Шерлок умрёт, и как мы все сможем пережить это, а потом, поняв, что не могу представить себе, что это будет значить для меня, стала думать о папе. Он никогда не сможет справиться с этим. Я могла поддразнивать их, и подшучивать над ними, и говорить «фу-у-у», но на самом деле для меня было бы счастьем когда-нибудь испытать такую любовь, как у них. А Шерлок всё чуть не испортил, просто потому что ему нужна была небольшая встряска. И, конечно, папа был на него зол. Я подумала о том, как ему – и мне – пришлось бы прожить остаток жизни без Шерлока, и во мне поднялась волна негодования. Впрочем, я не могла долго на него сердиться: слишком большим счастьем и облегчением было видеть, что Шерлок всё же в порядке. Я подбежала к кровати и попыталась обнять его, но это оказалось немного сложно (потому что он, в конце концов, лежал), поэтому я просто неловко повалилась сверху, слегка оперевшись руками о его плечи. Он тоже не мог меня как следует обнять, но тем не менее я почувствовала, как его тёплая рука легла мне на спину. - Всё хорошо, медвежонок, - тихо сказал он. Шерлок никогда не называет меня так, как другие родители любят звать своих детей. Я имею в виду, милой, солнышком или зайкой. Наоборот, почти всегда он обращается ко мне по имени. Но иногда, совсем-совсем редко, он называет меня медвежонком, хотя я даже понятия не имею почему. - Теперь хорошо, - пробормотала я, уткнувшись носом в пижамную ткань. – Ты в порядке, и теперь всё хорошо. Я подняла голову, но Шерлок уже не смотрел на меня. Он смотрел на папу. - Джон, - произнёс он, и его рука приподнялась, будто желая прикоснуться к папе. - Сколько раз, Шерлок? – спросил папа, и по его тихому голосу становилось очевидно, что он очень, очень рассержен. – Сколько раз я просил тебя, приказывал тебе, умолял тебя поберечь себя? Но нет. Конечно, нет, ведь для тебя не существует ничего, кроме работы. Никого не существует! И нет никого, кому бы тебя не хватало, никого, кто горевал бы о твоей потере! К тому моменту я уже выпрямилась и теперь сидела на кровати, ободряюще держа Шерлока за руку. С другой стороны, я даже и не собиралась активно его защищать. В конце концов, он заслужил небольшую выволочку. - Мне… Мне жаль, - пробормотал он. - Ему жаль. Ему жаль! – папа распалялся всё больше. Он навис над Шерлоком и обвиняюще указал ему на меня. – Джини нашла тебя на полу без сознания. Она думала, что ты умер! Вот что ты сделал с ней, Шерлок. Из-за твоих необдуманных действий наша дочь всю жизнь будет видеть эту картину перед глазами! И это всё потому, что ты упрямая скотина и никогда не слушаешь того, что тебе говорят! Шерлок слегка приподнялся и поймал его за руку. Это заставило папу немного утихомириться, и он уселся в кресло около кровати, а мама тем временем подошла ко мне сзади и тихо положила руки мне на плечи. Я отпустила руку Шерлока, встала и, отойдя на пару шагов назад, прижалась к маме. Как же мне повезло, что она рядом сейчас… Папа покачал головой, его взгляд был устремлён куда-то в пол. - Когда ты вытворяешь такое с собой, это касается не только тебя, неужели ты не понимаешь? Ты рискуешь не только своей жизнью. Есть ведь ещё я, и Джини, и Грейс. Ты не можешь позволять себе абсолютно всё, как раньше. Господи боже, да ты ведь уже не зелёный юнец! Мы все здесь взрослые люди. Он низко склонился к Шерлоку, лицом к лицу, и крепко сжал его руку, удерживая её ровно между ними. - А теперь посмотри мне в глаза и пообещай, что этого никогда больше не случится. Что ты впредь никогда не будешь принимать никакой дряни или использовать одновременно несколько никотиновых пластырей. Во всяком случае, без моего на то разрешения. Не надо так больше делать, Шерлок. Я не могу тебя потерять. Просто не могу. – В конце голос папы сорвался, и мне показалось, что внутри меня тоже что-то сломалось. Все те секунды, когда Шерлок пристально смотрел на папу, будто пытаясь охватить взглядом всего его целиком, казались бесконечными. - Я обещаю, - произнёс он наконец и, слегка запнувшись, заговорил снова, едва слышным шёпотом, глядя папе в глаза. – Я клянусь, любовь моя. Я шумно выдохнула. Никогда до этого не слышала, чтобы Шерлок звал папу как-то иначе, чем просто «Джон». Они вообще не называют друг друга всякими ласковыми прозвищами, если только не брать в расчет «чокнутый мерзавец», «придурок» и «идиот». Вот, я вроде воссоздала по памяти всё, что они говорили, и, чёрт побери, у меня такое ощущение, что весь разговор удалось передать практически дословно. Потому что большая часть того вечера навсегда въелась в мою память. Особенно этот диалог: я закрываю глаза и вижу его. Потому что когда Шерлок произнёс последние слова, лицо папы как-то… неуловимо изменилось. Его голова упала Шерлоку на плечо, и я почти на сто процентов уверена, что он заплакал, а мама обняла меня и сказала, что мы должны оставить их вдвоём, поэтому мы вышли в холл. Там мы присели, рядышком, держась за руки. Мама периодически вытирала слёзы. Наверное, она увидела, что я наблюдаю за ней, потому что в конце концов сказала: - Я тоже не хотела бы потерять его, Джини. Больше она не произнесла ничего, да и я не стала задавать ненужных вопросов. Когда папа наконец вышел из палаты Шерлока, он выглядел совершенно разбитым. Я поднялась и обняла его, сильно-сильно. Было очевидно, что он нуждался в этом. - Ты в порядке? – спросил он меня. - Я? А ты-то как? Всё нормально? Он улыбнулся, но улыбка его была слабой. - Знаешь, я ни в чём не уверен. Я устал и, честно говоря, всё ещё ужасно зол. Мама встала и взяла его за руку. - Пойдём, Джон, давай попробуем найти здесь кофейный автомат или что-то наподобие. - Кофе был бы в самый раз, но… Джини? - произнёс он, глядя на меня. - Я останусь здесь. Думаю, мне нужно перекинуться словечком с Шерлоком. У папы на лице было написано, что ему очень хочется спросить, о чём именно я хотела переговорить с Шерлоком, но мама уже тащила его вдоль по коридору, крепко придерживая за плечи… Я уже говорила, что моя мама самая лучшая? Я вошла к Шерлоку одна. Его глаза были закрыты, но я могла с уверенностью сказать, что он не спал. Я села в кресло, в котором совсем недавно сидел папа, и Шерлок, повернув голову, посмотрел на меня. - Как ты себя чувствуешь? – спросила я. - Сносно. Мечтаю о ноутбуке. - Мне казалось, тебе следует отдыхать. - В больнице невозможно отдыхать. Особенно когда каждые два часа кто-нибудь заходит, чтобы разбудить тебя и сказать, что тебе нужно отдыхать. - Я слышала, что ты пообещал ему. Этому были свидетели. - Знаю, - кивнул он. - Тебе лучше сдержать обещание. Шерлок вздохнул. - Прости, что напугал тебя. - Его слова прозвучали искренне. - Да уж. Мне было по-настоящему страшно. Ты… лежал на полу. Лицом вниз. – В горле встал ком от одного воспоминания об этом. – О чём ты думал? И думал ли ты вообще о чём-нибудь? - Нет, не думал. Я думал о деле. - Ясно. Но ты мог бы хоть иногда думать о ком-нибудь ещё? Знаешь, я могу поставить что-то типа будильника на твоём мобильном. Он бы срабатывал каждый час, пока ты размышляешь над делом, и говорил бы: «Помни, у тебя есть семья, которой не хотелось бы, чтобы ты умер, так что не делай глупостей». Он улыбнулся: - У тебя были идеи и хуже. - О, да. Много. Помнишь апельсиново-бананово-арахисовый сюрприз? Омерзительно. Да и блендер после этого стал уже немного не тот. Шерлок заулыбался, из его горла даже вырвался смешок. - Ах, Евгения. С тобой никогда не бывает скучно. - Это был наивысший комплимент, на который он был способен. Потом он вдруг посерьёзнел и пристально посмотрел на меня. – Твой отец был первым человеком, из-за которого я захотел измениться. Ты вторая. - Я не хочу, чтоб ты менялся. И папа не хочет. Мы любим тебя таким, какой ты есть. - Я думаю, вы оба заслуживаете большего. - Большего, чем что? – поразилась я. – Ты не такой, как все остальные. Это же хорошо! - Это плохо, когда я делаю больно людям, которых я… которых я не хотел бы ранить, – он снова посмотрел на меня и, казалось, собирался с духом, прежде чем продолжить. – Ты знаешь, я очень сильно тебя люблю, - о, да, какие своевременные слёзы у меня на щеках, - и если бы я был другим, тебе не приходилось бы в этом сомневаться. - Я никогда в этом не сомневалась, - сказала я, шмыгнув носом. – Я вижу тебя насквозь, ты же знаешь. – Он улыбнулся. В его глазах тоже стояли слёзы (и не верьте ему, если он будет утверждать обратное). Я взяла его за руку и прошептала: - Я тоже тебя люблю. Уф. Боже, как это всё меня вымотало… Итак, теперь вы понимаете, почему меня так обеспокоил тот факт, что мама видела Шерлока с никотиновыми пластырями. Обещание, данное им мне и папе, было не из тех, что так легко нарушить. Поэтому я решила открыто поговорить с ним об этом. Строча эту запись, я пыталась собрать всю свою смелость перед Большим Серьёзным Разговором с Шерлоком, который мне сейчас и предстоит. Я напишу ещё после того, как проведу этот самый Разговор. Позднее Надо сказать, всё прошло немного не так, как я планировала. Я дождалась, когда папы не будет дома, и загнала Шерлока в угол в гостиной. - Что можешь мне сказать насчёт себя и трёх никотиновых пластырей? – строго спросила я. Он моргнул. - А. Да, признаю, было такое на прошлой неделе. Я тупо уставилась на него, не веря, что он мог говорить об этом так беспечно. - После того, как ты поклялся нам не делать этого? Как ты мог вот так просто нарушить своё обещание? Ты же умереть можешь! Или это для тебя не имеет никакого значения? Вы понимаете, что я немного перефразировала. На самом деле я говорила не так чётко и ясно. И вообще, не говорила, а скорее кричала. У Шерлока стало появляться такое выражение паники на лице, ну, знаете, из серии «о, боже, моя дочь-подросток в истерике, какого чёрта мне теперь делать?!». - Джини, успокойся. Я не нарушал никакого обещания. - Ты только что признался! Три никотиновых пластыря! Он встал и, взяв меня за плечи, подвёл к дивану и усадил, после чего сел рядом. - Послушай меня, - сказал он, и я послушалась. – Твой папа дал мне строгие указания по поводу пластырей. Правда, он говорил не про их количество, а про общую дозу никотина: не более тридцати миллиграммов в сутки. И я не превышал эту дозу. - Хочешь сказать, моя мама солгала? - Конечно, нет. Я не ставлю под вопрос то, что она увидела, только то, какие выводы она сделала из увиденного. Эти три пластыря были с очень маленьким содержанием никотина: всего лишь семь миллиграммов в каждом. Поэтому даже три штуки – это очень скромная часть той дозы, которую я обещал не превышать. Я пристально посмотрела на него. - Это правда? Ты меня не обманываешь? - Я говорю серьёзно, Джини. И ты знаешь это. - Оу. – Растеряв всю свою – вполне, кстати, оправданную – злость из-за предполагаемого предательства, я теперь была лишь чуть-чуть рассержена. – Но… на днях ты вёл себя так, будто что-то натворил. Мама пригрозила, что скажет папе, а ты промолчал в ответ. - Потому что твой отец повёл бы себя точно так же, как и ты, а я предпочёл бы не ссориться с ним в то время, когда я пытаюсь работать. – Он вздохнул. – Я не нарушал обещания, которое дал ему – и тебе. Даже я в состоянии трезво оценивать свои действия. И если раньше я относился к своему физическому состоянию ужасно бесцеремонно, то сейчас мне уж точно не нравится идея преждевременной смерти. - Ну да. Преждевременная смерть – это… плохо. Шерлок покачал головой. - Чувствуешь себя потерянной без своего праведного гнева? - Да, ужасно. Давай сменим тему. - У меня есть идея получше, - он поднялся сам и помог встать мне. – Я отведу тебя к Анджело. - Ооо, да! Я могу заказать вина? - Отцу ни слова. - Да разве я когда-нибудь ему говорила? В общем, ситуация с пластырями была разрешена, и мне разрешили выпить вина, и симпатичный новенький помощник официанта флиртовал со мной. Ну, во всяком случае до тех пор, пока Шерлок не спросил у него, как живётся его беременной девушке у его родителей. После этого парень предпочёл держаться подальше. О, боги. Иногда с папами бывает так сложно…