Блог Евгении Ватсон (The Blog of Eugenia Watson)

Блог Евгении Ватсон, Малолетней Преступницы 8 ноября Итак, теперь я знаю, что значит чувствовать себя одной из таких детей - тех, что частенько гостят в кабинете директора, рисуют граффити в неприемлемых местах, отбывают наказания за нарушения общественного порядка. Звучит занимательно, не так ли? Почти как вести двойную жизнь. Обычно я не доставляю неприятностей. Да ладно, главное увлечение моей жизни - шахматы. Вы слышали хоть про одного преступника-шахматиста? Конечно, взбунтовавшиеся подростки ведь только этим и занимаются! Сегодня моим родителям позвонили из школы и пригласили на встречу с учителями. Только вот обычно им сообщают о моих успехах, а не промахах. Так что, уверена, мои родители были более чем удивлены, когда их вызвали в школу… потому что я дала пощечину Лили Батгейт. Да, будущие читатели моих мемуаров, ваш обожаемый автор - неисправимый преступник. Вы могли бы назвать Лили моим заклятым врагом. Он есть у всех; подросткам выдают его в комплекте с наушниками и худи. Поймите меня правильно: я не одна из тех отчаявшихся одиночек, у которых нет друзей и над которыми постоянно издеваются остальные. У меня есть близкие друзья: лучшая подруга Мелисса, еще Брайан, Маджори и Делия, плюс несколько приятелей. Вне школы я дружу с Заком и Колином. Существует множество способов достичь популярности в Фрэнсис Холланд. Самый скучный из них - быть роскошной блондинкой. Поэтому естественно, что Лили не могла придумать ничего лучше, и стала невыносимой стервой. У нее есть свита из клонов, которые следуют за ней, несмотря на ее занудство. Единственная их цель - унижение всех, кого они считают ниже себя: то есть всех, кто не принадлежит к блондинистому воинству. Если вы когда-нибудь ходили в школу, вы знаете, о чем я говорю. Ваша покорная слуга оказалась самой подходящей целью. Я одеваюсь в сэконд-хендах, увлекаюсь шахматами, у меня два отца, а еще серая школьная юбка выставляет на всеобщее обозрение мой шрам. Не то чтобы все было так ужасно, нет, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы меня пометили как выбивающуюся из их компании. Я перечислила только самые излюбленные поводы для насмешек. На самом деле, большую часть времени я просто игнорирую Лили, и до сих пор мне это удавалось благодаря двум фактам. Во-первых, несмотря на столь навязчиво демонстрируемый статус шикарной девушки из богатой семьи, моя семья в сто раз лучше, чем ее. Отец Лили - адвокат, который, по-видимому, проворачивает незаконные махинации с участием липовых корпораций и отмыванием денег, благодаря чему они живут в дорогом доме, у них есть машина и летний домик в Котсволус. Фантастика. А по ее сведениям, я живу в квартире на Бейкер-стрит. Однако она не в курсе, что Шерлоку принадлежат и 221, и 219 квартиры. Он купил их на весьма впечатляющий гонорар за дело для королевской семьи. Мама и папа также хорошо зарабатывают, а Шерлок может позволить себе требовать за свои консультации шестизначные суммы. Клиенты платят, да еще и предлагают сверх того, желая купить его молчание и не догадываясь, что ему плевать на их грязные секреты. Но, естественно, деньги его не интересуют. Папа по-прежнему ведет все счета. Шерлок берет и бесплатные дела, главное - не умереть со скуки. Понимаете, мы просто не выставляем все это напоказ и живем довольно скромно. Во-вторых, я знаю (и знание наполняет меня чувством злорадного удовлетворения), что всего один звонок - и ее отец окажется клерком в филиале собственной компании где-нибудь в Узбекистане. Поэтому, когда Лили достает меня, я представляю, как она шляется по грязным улицам Узбекистана в своих лабутенах. С самого утра я была не в лучшем настроении. Я подозревала, что завалила экзамен по математике. Тем более, последнее время я то и дело проигрывала в шахматы. Трудно объяснить незнающим людям, что иногда ты просто застаиваешься на определенной стадии понимания игры, чтобы потом внезапно сделать рывок и выйти на новый уровень. Так вот, сейчас у меня застой. Именно поэтому моя игра оставляет желать лучшего, и Леонид разбил меня в пух и прах на прошлом занятии. Такие дела. Я все еще прокручиваю в голове слова моей матери. Не уверена, что чувствую. Столько вопросов... Я немного расстроена. И мне жутко интересно, кто такой тот человек, которого мама все еще любит. Я собралась с духом и спросила папу, знает ли он, кто это, и он сказал, что нет. Не знаю, можно ли ему верить. Я еще не спрашивала Шерлока, знает ли он, потому что он практически наверняка знает. Действительно ли я хочу знать? Мама не сказала мне, а разве она не имеет права на личные тайны? Но, Господи, я просто умираю от любопытства! И все это бушевало в моей голове - мама, шахматы, математика, - когда чертова Лили решила, что я слишком долго отдыхала от ее издевательств. Как я сказала, обычно я пропускаю их мимо ушей, но, как я также упоминала, сегодня был не лучший день. Не для долгой перестрелки. Я зашла в общую комнату шестого класса за кофе, а Лили вошла туда и преувеличенно дружественным голосом произнесла: - Доброе утро, Джини. - От приторности ее голоса у меня заныли зубы. Я вздохнула. Не позволяйте невинной внешности образцовой ученицы одурачить вас. Она мастер обмана. - Лили, - произнесла я как можно более нейтрально. Не то чтобы это могло помочь. Она была одета в спортивную шотландскую юбку и кашемировый жакет. Чистое клише. Мы уже месяц в школе, и я ни разу не видела, чтобы она одевала одну и ту же одежду дважды. Вообще, разрешение надевать в школу любую одежду по-прежнему было в новинку. Мы с Лили обе учимся в шестом классе, а потому избавились от внушающей ужас формы Фрэнсис Холланд (которая включает в себя ядовито-розовую рубашку отвратительного покроя), так что вопрос о стиле школьной одежды все еще на обсуждении. Сегодня я в штанах карго, старой футболке с Далеком[1] и в любимом кардигане. Я нашла его в магазине на Тоттенхэм-Корт-Роуд. - Это твою мать я видела сегодня утром? - Да. Мама провожала меня до школы без всякой особой причины. Иногда она так делает, когда едет на метро. - Почему же она тогда не подвозит тебя на машине? Зачем это ей? - Я живу за углом, Лили. И ты прекрасно это знаешь, чертова стерва. - О, верно. С папашами-геями. Лили ликующе расхохоталась. Я глубоко вздохнула, запасаясь терпением. - Да. Ты говорила это миллион раз. - И с мамой. - Хочешь, нарисую тебе схему, чтобы до тебя наконец дошло? Да, с мамой тоже. - А я и не знала, что они устраивают шоу фриков. Еще больше смеха. Клоны вторили ей, злорадно хихикая. Я оглядела комнату. Мэри Брекенридж у торгового автомата нарочито закатила глаза и показала неприличный жест. Я ухмыльнулась. Лили считалась популярной большей частью потому, что сама себя таковой провозгласила, а никто не хотел связываться с бешеной стервой. - Хотим шоу, вот и устраиваем. - Твоя мать тоже гомо? - сказала Лили, понизив голос. Меня захлестнула волна ярости. Лили обычно сосредотачивалась на папе или на мне, мама не была традиционной целью. И, если принять во внимание то, что я узнала о ней, сегодня был не тот день, чтобы я могла стерпеть это. - Заткнись, - прорычала я. Ошибка. Теперь она знает мое больное место. - Она умна, твоя мать, - защебетала Лили. - Но ей не слишком повезло с дочерью. - Она оглядела меня. - Милый джемпер. Откопала его в мусорных баках? - Я стояла, пытаясь игнорировать ее. - Клянусь, она бы хотела, чтобы тебя никогда не было. Она, наверное, думает, что в тупике, когда видит, что застряла в этом. Или, может, еще любит его. Бьюсь об заклад, это так. Ей нравится смотреть, как они делают это... И я сделала это. Дала ей пощечину. Даже прежде, чем успела сообразить. Все загудели. Лили отшатнулась, прижав ладонь к лицу. Мою руку жгло от удара. Стоп. Что только что произошло? - Ты ударила меня! - воскликнула она с таким удивлением, точно была уверена, что заключена в силовое поле, которое должно было защитить ее от любого повреждения. Готова поспорить, что никто никогда не давал ей отпор. Пощечина - не особенно высокоинтеллектуальный поступок, знаю, но не могу сдержать мрачного удовлетворения от того, что оказалась первой. Мира Брекенридж мгновенно приняла мою сторону, положив руку мне на плечо на тот случай, если я вдруг решу повторить свой подвиг. - Спрячь личико, Лили, ты сама напросилась, - сказала она. - Что я наделала? - пораженно спросила я. - Чертова стерва! - прорычала Лили, делая вид, что собирается броситься на меня. Клоны удержали ее (надо признать, она не слишком старательно вырывалась). Лили Батгейт не унизилась бы до драки с такой, как я. К тому же, мог пострадать маникюр. - Ты сломала мне нос! - вопила она. - Вовсе нет, - возразила я. - Даже кровь не течет. - Сходи к медсестре, - предложил один из клонов. - А потом к директору! Я вдохнула. - Ох, черт. Вокруг меня собралась толпа. Наконец Брин выпалил: - Дьявол, Джини! С чего ты вдруг так взорвалась? - Не знаю. - Она говорила отвратительные вещи о матери Джини, - сказала Мира. - Вы бы тоже не стерпели. Брин покачал головой. - Что ж, похоже, тебе придется сегодня провести некоторое время у директора. Я устало опустилась на ближайший стул. - Без понятия, что на меня нашло. - Это должно было случиться рано или поздно, - сказала Мира, скрестив руки на груди. - О Боже, мисс Данедин позвонит родителям, - простонала я, роняя голову на руки. - Что если меня исключат? - Да ладно, не исключат они тебя. Помнишь, в прошлом году Кейт Мосби и Большая Эдна подрались прямо во время матча по нетболу[2]? Им только прочли нотацию и подарили двухдневный перерыв в занятиях[3]. А они потрепали друг друга в сто раз хуже. Дверь открылась, и в комнату вошел заместитель директора. Она смотрела на меня одновременно сердито и удивленно. - Евгения, со мной, - сказала она. - Похоже, это ненадолго, - пробормотал Брин. - Будь начеку, - предупредила меня Мира. - Отец Лили - настоящий адвокат, он таких, как ты, на завтрак ест пачками. Я ухмыльнулась. - Не беспокойся. В турнире между родителями преимущество на стороне Ватсонов, поверь. Мисс Данедин выглядела смущенно. - Джини, я безмерно удивлена твоим поступком. - Я тоже. - У тебя никогда не было никаких дисциплинарных проблем, не говоря уже о драках, - скривила губы она, будто не могла выносить подобное в своей школе. - Я бы не назвала это дракой. - Лили утверждает, что ты ударила ее. - Я промолчала. - Джини, я в курсе, что происходит в моей школе. Знаю, что Лили сделала из тебя в некотором роде мишень. Но мы говорим не об ее поведении, я могу только предположить, что сегодня она перешла черту. Тем не менее, твоя реакция совершенно неприемлема, и я не могу оставить ее без внимания. - Я тоже не могу, мисс Данедин. Она вздохнула. - Я говорила с твоим отцом. Он уже едет. Родители Лили попросили о встрече всех заинтересованных сторон. Отлично. Батгейтсы. Может быть, чаша насилия на сегодня еще не переполнилась. Мисс Даненин оставила меня ждать в холле. Папа вошел, метая из глаз молнии. Сев напротив меня, он несколько мгновений не знал, с чего начать, и просто смотрел на меня. - Евгения Ватсон, объясните мне, почему меня вызывают с работы сообщением о том, что моя дочь устроила драку? Сперва я подумал, что меня с кем-то перепутали. Ты не из таких. Я скрестила руки на груди. - Она вывела меня из себя. - Поэтому ты ударила ее? Джини... Я даже не знаю, что сказать. - Я не хотела! Это случайно! Разве тебя никто никогда не доставал? - Господи, да что такое она могла тебе сказать? Неужели ты так несдержанна? - Не только сегодня! - воскликнула я. - Пап, она издевалась годами! Изо дня в день! Он выглядел потрясенным. - Что? Хочешь сказать, что терпела издевательства годами и ничего нам не сказала? - Какой в этом смысл? Я справлялась. - Очевидно, что нет, раз ударила ее! Что она сказала? - Неважно. - Нет, важно! Важно для меня! Что она... - Он запнулся. Я подняла взгляд и тут же опустила. - Джини? Это из-за меня? - тихо спросил он. - Тебя дразнят из-за того, что твой отец - гей? - Если бы не это, она бы нашла что-нибудь еще, пап. - Боже, - сказал он, устало проводя рукой по лицу. - Мы думали, что сможем избежать этого, отправив тебя в школу для девочек. - Серьезно? Вы думали, что девушки реже издеваются над сверстниками, чем мальчики? - Он выглядел таким расстроенным, что я суть не позабыла о своем возможном исключении. - Пап, дети всегда так себя ведут. Дразнят из-за фигуры, из-за неудач в спорте, даже из-за того, что ты забыл слова школьного гимна. У меня отцы - геи. А еще шрам, и я играю в шахматы. - Девочки издеваются над тобой из-за шрама? - Его лицо потемнело от гнева. - Да! Именно это я имела в виду. Жизнь несправедлива. - Я никогда бы не подумал, что в этой школе происходят такие вещи, казалось, все предельно благопристойно. Вы что, все находитесь по разные стороны баррикад? - Большинство из нас. Если смешать вместе четыреста девушек-подростков, то в получившийся микс обязательно попадут хотя бы нескольких стерв. - Почему, почему ты молчала? - умоляюще спросил он. - Ты действительно хочешь знать? - Он кивнул. - Вот почему. Потому что вы бы винили себя и пытались бы исправить это, однако вы ничего не можете сделать. Просто не в силах. Если честно, это вообще не ваше дело. Это мое дело. И я могу с этим справиться. Справлюсь, по крайней мере, лучше, чем некоторые. Знаешь любимую мишень Лили? Миниатюрная девушка из группы поддержки, Мейси Джонс. Ее мама работает уборщицей, и у нее нет отца. Она потрясающая. Она обогнала нас по математике года на два и пишет удивительные акварели. Но Лили пристала к ее изношенной одежде и скудным ланчам, и это дошло до того, что Мейси пряталась в туалете и плакала. А после шла домой, где не было никого, потому что ее мать работает во вторую смену. Иногда я просто хочу пригласить ее к нам и обнять. Вот кому нужна помощь, не мне. У меня есть друзья и целых три родителя, а еще дядя, который может отправить всех, кто косо посмотрит на меня, в далекую Сибирь. А она всего лишь может издеваться над моими отцами, покалеченной ногой, и это позволяет ей почувствовать себя взрослой и значительной. Это вовсе не забавно, но я могу понять ее. Папа уставился на меня. - Боже, Джини. И как ты все еще не правишь миром? Я усмехнулась, заливаясь краской. - Дай мне несколько лет. Для начала я хочу получить водительские права. Он рассмеялся, но внезапно вспомнил, зачем мы здесь. - Сегодня было что-то еще? Почему ты сорвалась? - Мама, - сказала я, чувствуя, как гнев снова оживает внутри меня. - После выходных я немного взвинченная, а она сказала... нечто отвратительное, и это стало последней каплей. Папа кивнул. - Думаю, будут последствия, но я также собираюсь проконтролировать, чтобы с той девочкой тоже разобрались. - Не принимай все так близко к сердцу. Я сама справлюсь. - Нет. Ты можешь сколько угодно уверять меня, что справишься, но я твой отец и не стану молчать. Я, по крайней мере, поговорю с родителями той девушки. - О, они еще та парочка, прямо как из худшего из кошмаров. - Замечательно. Мой любимый типаж. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался Шерлок. Ну просто ради интереса, он может хоть раз зайти как все нормальные люди? - Ну, и кого ты избила, Джини? - сказал он, потирая руки от удовольствия. - Есть видео? Папа изобразил фейспалм, достойный «Оскара». Прежде чем мы успели все рассказать Шерлоку, вошла мисс Данедин и объявила, что Баггейтсы уже пришли, и мы можем пройти в конференц-зал. Я встала, чувствуя, как засосало под ложечкой. - Мама придет? - прошептала я папе, моля об отрицательном ответе. - Она в суде, я не смог с ней связаться. - Хорошо. Миссис Данедин и школьный психолог вместе с родителями Лили уже сидели в конференц-зале. Они выглядели примерно так, как вы себе представили. Все обернулись и посмотрели на меня словно на ошибку природы. Папа всматривался в лицо Лили, украшенное ее самой прелестной маской невинной принцессы. Боже, она настоящий мастер. Даже поза была другой, она казалась миниатюрнее и изящнее, совсем не похоже на тот вид королевы, с каким она расхаживает по коридорам, выпятив подбородок. Мистер Батгейт выглядел так, точно готовился к войне, но мой папа всегда ратует за переговоры, поэтому он протянул ему руку: - Доктор Джон Ватсон. Отец Джини. Мистер Багтейт колебался с секунду, понимая, что потеряет лицо, если не пожмет руку. - Реджинальд Батгейт. А это моя жена, Селия. - Миссис Батгейт сухо кивнула. - Это мой муж, Шерлок Холмс, - сказал папа. Мистер Батгейт едва взглянул на Шерлока, который стоял, искренне наслаждаясь ситуацией. - Давайте присядем, - предложила мисс Данедин. Мы сели, команда Джини и команда Лили - друг напротив друга. На ее лице не осталось никаких следов от моего довольно непрофессионального удара. Ей не должно было сильно достаться. Мистер Батгейт не терял времени даром. - Прежде всего, я хочу, чтобы все поняли, что эту девушку нужно исключить за нападение на мою дочь. Она представляет угрозу. Мисс Данедин сделала успокаивающий жест рукой. - Мистер Батгейт, мы еще только разбираемся в ситуации, но ранее у Джини не было проблем с дисциплиной. Вступил папа: - А я хочу, чтобы вы приняли во внимание то, что ваша дочь преследовала мою в течение нескольких лет, мистер Батгейт. Отец Лили выглядел шокированным. - Это нелепо. Моя дочь образцовая ученица. Мисс Данедин нахмурилась. - Напротив, мистер Батгейт. Лили несколько раз осуждалась за словесные оскорбления других учеников. Он пренебрежительно отмахнулся. - Несколько девушек жаловались на поддразнивания. Кого не дразнили в школе? Это все безобидное развлечение. - Безобидное развлечение? - Я не могла промолчать. - Что вы называете безобидным? То, что Мейси Джонс плачет каждый день? Или когда Тоби Мархэм фактически сбежала, потому что больше не могла терпеть всю ту грязь, что Лили говорила о ней из-за ее псориаза? Мисс Данедин пораженно посмотрела на меня. Да, она определенно в курсе, что происходит в ее школе. Да она не знает и половины! - Лили не несет ответственности за эмоциональные проблемы других девочек, - ледяным голосом сказала Селия Батгейт, переводя взгляд с меня на папу и Шерлока. - Доктор Ватсон, возможно, вашей дочери будет легче общаться со сверстниками, если вы обеспечите ей здоровую домашнюю обстановку. Шерлок фыркнул. До этого он молчал, и все посмотрели на него. - Могу я спросить, что вы находите таким забавным, мистер Холмс? - спросил мистер Батгейт. - Я считаю довольно занимательным тот факт, что ваша жена превозносит достоинства здоровой домашней обстановки, изменяя вам с садовником и массажистом. А вы, мистер Батгейт? Вы сообщили своей жене, что находитесь под следствием Интерпола за мошенничество на международном рынке ценных бумаг? Та-да-ам. Потребовалось около десяти минут, чтобы все успокоились: мистер Батгейт прекратил попытки броситься Шерлока, пресекаемые папой, миссис Батгейт выглядела так, словно у нее сейчас начнется вполне правдоподобная истерика (самая лучшая игра, что я когда-либо видела). Лили выглядела побежденной, а миссис Данедин, в конце концов, пригрозила мистеру Батгейту, что вызовет охрану. В итоге меня лишили свободного времени после обеда, этот эпизод был зафиксирован в личном деле, а также меня временно исключили из школы на две недели. Никакого Леонида. Еще я должна была пройти курс управления гневом (что просто нелепо), отчасти это компенсировалось тем, что Лили пойдет на семинар типа «Почему-плохо-быть-стервой». Мы с Лили сохраняем дистанцию? Без проблем. Мистер Батгейт пытался поднять шум насчет нападения, но Шерлок сказал ему что-то, отчего он побелел и заткнулся, провалившись к черту. Все, как я и сказала. Преимущество на нашей стороне. Мисс Данедин пришла в голову гениальная мысль, что мы обе (Лили и я) освобождены от занятий на сегодня. Мы возвращались Бейкер-стрит как народные герои, сопровождаемые одобрительными возгласами и жестами моих одноклассников. - Это было весело, - сказал Шерлок, чуть ли не подпрыгивая от радости по пути до дома. – Давай ты будешь устраивать такое каждую неделю! Папа же все еще пытался воспитывать меня: - Джини, насилие - это не выход. - Я дала ей пощечину, пап. Это не десять раундов с кастетами. - Неважно. Я думал, что лучше тебя воспитал. - О да. Понимаешь, я не горжусь, но... Это просто… - Я вздохнула. - Иногда нужно преподать плохим парням урок, знаешь? Папа попытался сдержать тихий смех. - Я не могу официально поддержать это мнение, - сказал он. - Джон, могу ли я напомнить тебе о тех случаях, когда ты сам прибегал к силовому решению конфликтов? - спросил Шерлок, изображая максимальное смирение. - Это было в целях самообороны! Или защиты глупых детективов, которые не знают ничего лучше, как постоянно попадать в неприятности! - Несущественные детали. Мы поднялись в гостиную. Я бросила сумку на пол и плюхнулась на диван. - Прости, пап. Мне серьезно жаль. - Знаю, милая. Я удивлен, но... - Он сел рядом и взял меня за руку. - Я не... Я никогда не буду разочарован в тебе. - Он улыбнулся. - Спасибо, - прошептала я. Его разочарование - вероятно, самое худшее из того, что я могу представить. Я просто обняла его. Знаете, думаю, я имею на это право.