Блог Евгении Ватсон (The Blog of Eugenia Watson)

Блог Евгении Х. Ватсон Собственной Персоной 12 ноября Даже выражением «зла, как чёрт» и близко нельзя было описать то состояние, в котором я оказалась к середине воскресенья. Знаете, сидеть под домашним арестом, по меньшей мере, просто отвратительно. В пятницу вечером я пропустила концерт, вчера пришлось отменить встречу с тётей Адель, а сегодня мама с папой были на выставке, на которой я сама безумно хотела побывать. А потом они ещё и пошли в ресторан есть суши (а суши – это моё самое-самое любимое блюдо), в то время как я должна была оставаться дома. Но, к счастью, у меня есть принц на белом коне, всегда готовый спасти меня от невыразимо скучной перспективы просидеть дома весь вечер. В игру. ШХ Я расплылась в улыбке при виде сообщения на экране мобильника. Это означало игру в шахматы. Я сбежала вниз по лестнице в 221. Шерлок расположил доску на столе в гостиной. С ним я всегда играю белыми, хотя, когда я играю всерьёз, мне приходится менять стороны, чтобы уметь прекрасно играть на любой из них. С Шерлоком я играю не для того, чтобы улучшить мастерство. Он, несомненно, гениален, но при этом ни в какую не хочет использовать в шахматах свой интеллект. Даже он сам способен признаться, что я без каких-либо усилий могу выиграть у него за пару десятков ходов. И когда я тренируюсь для соревнований, мне требуется более сильный противник. Так что это совсем не та причина, по которой я играю с ним. Это просто… то, что мы делаем. Сидим по противоположные стороны доски, без необходимости смотреть друг другу в глаза, и разговариваем. Иногда мы говорим про какие-то серьёзные вещи. Иногда про то, о чём я не могу поговорить ни с мамой, ни с папой, ни с кем-то ещё. Пусть Шерлок и является теперь моим законным отцом, он никогда по-настоящему не пытается меня опекать или говорить со мной о чём-то вроде моральных ценностей. Его способ воспитания всегда состоял в том, чтобы говорить мне чистую правду, показывать вещи такими, какие они есть, и оставлять меня в подвешенном состоянии, когда мне самой это требовалось. Именно он честно рассказал мне о таких вещах, как секс, наркотики и странные, другие образы жизни, и это на самом деле великолепно, потому что Шерлок знает всё и обо всём, и нет ничего, способного его смутить. Существует, конечно, и обратная сторона этого качества: у него нет никаких понятий о том, на какие из моих вопросов отвечать следует, а на какие - нет. Например, я, пожалуй, жалею, что спросила, что такое фистинг. Папа точно бы мне не сказал. Даже после сердечного приступа, который с ним бы непременно случился. Я села, сделала первый ход, и разговор начался. - Разве ты не ревнуешь, когда папа с мамой вместе куда-то идут? - Почему я должен ревновать? - Ну… Мне казалось, это очевидно. - Меня не пугает, что Джон сохраняет дружеские отношения с твоей матерью. - Ты так уверен в нём? - Он никогда не давал мне повода не быть уверенным. От этих отношений я даже выигрываю. Если она сопровождает его на выставку, то это значит, что он не попросит меня сопровождать его на выставку, от чего я бы всё равно отказался, а это привело бы к ссоре, которая для нас обоих была бы неприятна. Таким образом, всем только лучше. - То есть моя мама является удобной тебе заменой в том случае, если ты не хочешь что-то делать или куда-то идти? - Да, время от времени. Я забрала одну из его пешек. - Ты, наверное, знаешь, что недавно у меня состоялся очень серьёзный разговор и с мамой, и с папой. - Я осведомлён об этом. - Теперь твой черёд. - Как раз подумал, что следующим, наверное, должен быть я. - Ты, случайно, не потому пригласил меня поиграть в шахматы? - Мне нравится находиться в твоём обществе. - Спасибо. Он взял мою ладью. - Получается, когда мама с папой поженились, они оба любили других людей. - Верно. - Ты знал? - О нём или о ней? - О любом из них. - Когда я впервые встретил Грейс - что произошло задолго до моего знакомства с Джоном, - я знал, что в прошлом она сильно страдала и это до сих пор влияло на неё. Знал, что она неоднократно пыталась построить отношения, которые, впрочем, не продлились долго. Знал также, что человек, которого она любила, через какое-то время оказался далеко от неё географически, и, хотя её чувства к нему остались, некое препятствие помешало дальнейшему развитию отношений с обеих сторон. - Ого. Это всё? - Нет. Ещё я знал, что в то утро она пришла на работу позже обычного, потому что опоздала на метро, а также что она боролась с политикой, проводимой её отделом. Ах да, и ещё то, что она недавно похудела на три килограмма из-за стресса. Я взяла ещё одну его пешку. - А что насчёт папы? Он взял мою пешку. Я в ответ взяла его слона конём. - Когда дело касается твоего отца, мне всегда было сложно отделить то, что я видел, от того, что я желал видеть. Это неизбежный недостаток эмоциональных проявлений, именно поэтому я стараюсь избегать их. - «Стараюсь» - здесь ключевое слово. - Именно так. - Было тяжело смотреть, как они женятся? - Тяжело? Я бы выбрал другое слово. - Какое слово ты бы выбрал тогда? Он взял ещё одну мою пешку. - Мой уровень владения английским недостаточен для того, чтобы ответить на этот вопрос. - Почему ты позволил ему жениться? - Почему я позволил ему? Мне кажется, ты переоцениваешь мою способность влиять на принятие твоим отцом жизненно-важных решений. - Нет, не переоцениваю, просто… Если бы ты сказал ему, что чувствуешь… - Не вариант. - Почему? - Потому что я считал, что он сделал свой выбор. Считал, что так он будет счастлив, счастливее, чем я смог бы его сделать. - Но ведь сейчас ты делаешь его счастливым. - Надеюсь. - Не знаю, смогла бы я стоять и смотреть, как мой любимый человек женится, а потом постоянно находиться рядом и видеть, как он заводит ребёнка и проживает свою жизнь с кем-то другим. - Смогла бы. Если счастье этого человека значит для тебя больше, чем твоё собственное. Он взял ещё пешку. - И всё? - Наверное, перспектива его исчезновения из моей жизни показалась мне настолько ужасной, что перевесила все неудобства, с которыми мне пришлось бы столкнуться, являясь постоянным свидетелем его новой жизни. - Неужели ты не можешь разговаривать, не дистанцируясь от своих эмоций? - На этот факт уже обращали моё внимание. - Почему бы тебе просто не сказать, что ты не мог жить без него, даже если это значило, что тебе придётся видеть его рядом с мамой? - По-моему, я так и сказал. Я взяла его коня. - Ты когда-нибудь спал с женщиной? - Да. - Больше, чем с одной? - Тебе предоставить полный список в алфавитном порядке? - Их достаточно для того, чтобы составить список? - Четыре. - Такое количество всё же не требует обязательной алфабетизации. - Ты слишком буквально воспринимаешь мои небрежные замечания. - А с мужчиной ты спал когда-нибудь? Я имею в виду, кроме папы. - Да, с одним. - Ты любил кого-нибудь из этих людей? - Я испытывал положительное отношение к большинству из них. - То есть нет. - Твоё повышенное внимание к уровню и интенсивности романтических отношений типично для представителей твоей возрастной группы. - Не уверена, но, пожалуй, я всё-таки оскорблена. - Не будь. Ты пытаешься заставить меня сделать некое важное, ужасно сентиментальное заявление, чтобы удовлетворить своё желание быть уверенной. - Я не могу желать уверенности? - Конечно, можешь. Но я предполагал, что она у тебя уже есть. - Вы с папой составляете мою идеальную модель здоровых взаимоотношений, как ты, наверное, знаешь. - Твой отец постоянно напоминает мне об этом. - Так что моё любопытство совершенно естественно. Мне интересно, как это всё произошло, у вас с ним, у него с мамой. - Да, это абсолютно естественно. Я просто не уверен, какую информацию ты ещё желаешь получить. - Как вы все пришли к тому, чтобы… ну, вот к этому? Как это… Ой, подожди. Как вообще вы трое смогли прийти к такому решению?! - Осторожно. - Шах. Он уклонился, взяв моего слона. - Я никогда не хотел становиться между твоими родителями, Джини. - Мама сказала, что, когда она выходила замуж за папу, она знала, что берёт его только на время. - Мне кажется, что, будь Джон здесь, он бы протестовал против отношения к нему, как к предмету, который можно давать и забирать, будто любимую мягкую игрушку, единоличный владелец которой не определён. Пешкой – слона ферзя 4. Конём – ладью короля 3. Пешкой – слона ферзя 5. Я вклинилась и взяла его второго слона. Когда он снова заговорил, его голос звучал низко и неторопливо, словно не напоказ. Совсем не похоже на него, не похоже на обычного Шерлока. - Когда тебе было семь лет, ты пропала в парке после школьной поездки. Я знаю, что твои воспоминания об этом происшествии нечёткие. Хотелось бы мне сказать то же самое про себя, но я помню каждую минуту. Помню конкретные слова на конкретной странице книги, которую я читал, когда Джон позвонил мне. Помню его голос, когда он сказал, что я нужен ему. Помню, что не смог поймать такси и вместо этого побежал, потому что мне нужно было быть там как можно скорее. Он рассчитывал на меня, рассчитывал, что я тебя найду. У меня никогда не было такой сильной мотивации разгадать загадку. Мне нужно было найти тебя, не только из-за моей привязанности к тебе, но и потому, что Джон чуть не сходил с ума, и я должен был это исправить. Четыре хода в молчании. Шах. Он взял мою пешку и ушёл от шаха. - Накануне свадьбы мы с твоей матерью принесли друг другу клятвы. Она пообещала мне, что позаботится о нём и даст ему то, чего не могу дать я. Я пообещал ей, что если – или, как она настаивала, когда – положение вещей изменится, это будет не по моей инициативе, а только по его. Я сдержал это обещание. Ближе всего я подошёл к тому, чтобы его нарушить, в тот момент, когда я смог передать тебя в его руки, и он посмотрел на меня так, как будто я дал ему целый мир. Я хотел было что-то сказать (как мне говорят, я часто делаю это, не думая о последствиях), и я до сих пор не знаю, что именно я собирался произнести. Возможно, это было бы заявление о том, что нет, не было и не будет на свете человека, которого любят так же сильно, как я люблю его. Но в тот единственный раз мои ангелы-хранители вмешались. Шах. Он ушёл от него и взял моего коня. - Положение вещей изменилось в больнице. И не по моей инициативе. Я взяла его ладью. Три хода в молчании. - Я был абсолютно пассивен, когда дело касалось твоего отца, Джини. Вся тяжёлая работа была проделана только им. Ирония в том, что люди, которым следовало бы не вмешиваться не в своё дело, говорят так, будто это я украл его у Грейс. Всё, что я сделал, - написал ему письмо. Выбор сделал он. - Этот выбор тебя удивил? - Да, я никогда в жизни не ожидал, что что-то может в такой степени оправдать мои надежды. Всегда проще предполагать худшее. Я сделала ход ферзём. - Шах и мат. Шерлок покачал головой и сбил пальцем своего короля. - Сколько раз ты могла объявить мне шах и мат в этой игре? Я насчитал по крайней мере четыре. Я ухмыльнулась. - Одиннадцать. - Злая, злая девочка. Играешься со мной для собственного удовольствия. - Отвлекая тебя, чтобы ты продолжал говорить. Входная дверь 219 открылась, и я услышала, как мама с папой болтают, заходя в дом. - Мы дома! – крикнули они. – Джини? Шерлок? - Мы здесь, пап! Они вошли в гостиную 221. Папа склонился над шахматной доской, прищёлкнув языком от неодобрения. - Очередное разгромное поражение для клана Холмс, как я погляжу. - Боюсь, клан Джини превосходил мои способности в этой игре, когда она ещё носила ползунки, - произнёс Шерлок, поднимая взгляд и улыбаясь папе. Папа склонился и мягко поцеловал его в губы. - Привет, - пробормотал он, каким-то образом заставляя обычное приветствие звучать интимно. Шерлок не ответил, но его глаза как-то по-особенному заблестели, что, как я знаю, должно быть чем-то очень личным, только между ними. - Вижу, ты нашла способ занять себя, пока ты наказана, - сказала мама. - Не рассказывай мне о выставке. - Она была ужасной. Скажи, Джон. - Ты абсолютно права. – Папа присел на подлокотник кресла Шерлока, его рука покоилась у Шерлока на плече. – Всё было скучно, банально, непрофессионально… - …слишком дорого, неинтересно… - Она была божественна, я права? – спросила я. - Великолепна, - призналась мама. - Конечно, как же иначе? - Зато мы взяли тебе суши! – сказала мама, доставая бумажный пакет. – Инари, твои любимые. Я расплылась в улыбке и схватила протянутый пакет. - Спасибо! Умираю от голода! Я вскочила с места и побежала в 219 за тарелкой и чаем. Через несколько мгновений подошёл папа и поставил чайник на огонь. - Всем чая, да? – спросила я. - Один человек заваривает себе чай – внезапно всем вокруг хочется чая. – Он взглянул на меня. – Ты, значит, говорила с Шерлоком сегодня? - С чего ты взял, что мы говорили о чём-то серьёзном? - Ты никогда не проигрывала ему так много фигур, только если не делала этого намеренно. - Хороший вывод. Мы действительно… поговорили. - О чём? - Как ты думаешь, пап? О том же, о чём мы все говорили всю эту неделю. Папа кивнул. - Полагаю, настала и его очередь. Я повернулась к нему лицом, опираясь ладонями о столешницу за спиной. - Он сказал нечно странное. - Почему сегодняшний день должен был быть исключением? - Я серьёзно. Папа посмотрел на меня. - Что он сказал? - Сказал, что ты проделал всю тяжёлую работу, когда дело коснулось вас с ним. Что он оставался абсолютно пассивным. – Я пожала плечами. – «Пассивный» - это не то слово, с каким я обычно его ассоциирую. - Он сказал, что оставался… пассивным? – Папа нахмурился. - Да. Он сказал, что всё, что он сделал, - написал тебе письмо. После этих моих слов у папы на лице появилось необычное выражение: сложная смесь ностальгии и понимания. - Ох. Ну, возможно, когда-нибудь я покажу тебе это письмо, милая. И тогда ты скажешь мне, действительно ли только я проделал тяжёлую работу. Он поцеловал меня в висок и направился обратно в 221, предоставив мне тупо смотреть на инари. Восхитительно. Спасибо тебе, папа. Поприветствуем очередную навязчивую мысль в моей голове.