Блог Евгении Ватсон (The Blog of Eugenia Watson)

Блог Евгении Х. Ватсон, Ужасного Пирата Робертса 18 ноября Так-с, на чём мы вчера остановились... Не буду утомлять вас деталями Прогулки с Парнем из Небраски. Если то, что сказал Шерлок, – правда, значит, Джейсон попросту лгал мне. Но это не мешало ему быть замечательным слушателем. Я рассказала ему о пощёчине Лили, и он искренне одобрил мои действия. Мы расстались на вполне хорошей ноте. Хотя тогда из меня, конечно, не получилось сносной собеседницы, потому что я не могла перестать думать о Заке. Я посадила Джейсона в такси до отеля и пошла домой. Дойдя до 219, я ещё некоторое время понаблюдала за домом Зака, не решаясь подойти к двери и постучать. Было только восемь часов вечера, но мне казалось, что уже слишком поздно. Я вошла в нашу квартиру; тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору. Я знала, что меня ожидает хорошая взбучка от родителей. Но и понятия не имела, какого рода. Теоретически я ещё не понесла наказание за пощёчину Лили Бэтгейт, но за выходные папа чуть подостыл, и теперь лишь пожимает плечами и говорит, что разберётся с этим позже. Дома меня встретила тишина. Подозрительная тишина. Войдя в гостиную, я увидела папу, сидевшего в кресле Эймс с книгой. Он определённо ждал меня. Мамы с Шерлоком нигде не было видно. Я встала у двери, неловко переминаясь с ноги на ногу. Папа со вздохом отложил книгу. – Присядь, Джини, – попросил он. Я повиновалась, всё ещё не в состоянии поднять на него взгляд. Папа опёрся локтями на колени, размышляя. – Да, с ним бывает трудно, – начал он. – Господи, мне ли не знать. Я знаком с ним уже почти двадцать лет. Знаешь, сколько раз мне хотелось его придушить? Я улыбнулась. – Мне очень жаль, пап. Я, конечно, перегнула палку. – Ты не виновата. Мне и самому сложно сдерживаться, когда он вдруг начинает вываливать всякие подробности, которые не должны были стать достоянием общественности. Помнишь, как на рождественской вечеринке он объявил на всю больницу, что моя начальница носит утягивающее бельё и шиньон? Господи, удивительно, как я ещё умудрился сделать какую-никакую карьеру. Я провёл большую часть жизни, исполняя роль посредника между Шерлоком Холмсом и остальным миром. И это чертовски утомительно. – Он вздохнул. – Он не просит многого. Ему не нужны деньги, слава, признание или похвала. Его не волнуют награды, публичность или известность. Он просто делает свою работу и не ожидает ничего взамен. Ты же в курсе, что он оплачивает уроки Леонида и почти все расходы на школу? Я кивнула, ощущая себя всё хуже с каждой секундой. – Он хочет лишь двух вещей. Первая – достойная конкуренция, и вторая – принятие близкими людьми его недостатков. А близкий человек для него – ты. – Знаю, – промямлила я. – Джини, я не позволю тебе кричать на него, подобно какому-нибудь ярдовскому идиоту, не осознающему, кто перед ним. Да, иногда кажется, что он не испытывает эмоций и его невозможно обидеть, но мы-то знаем правду. Он умеет чувствовать, и его можно задеть. Сегодня ты сделала ему больно. А обидев его, ты обидела меня. – Я не хотела, – пролепетала я. – Знаю. Но Джини, тебе известно, как относится к нему общество. С презрением, полным отсутствием толерантности и открытой враждебностью. – Он воспринимает общество так же, пап. Он вздохнул. – Я знаю. Суть в том, что вся его холодность и непробиваемость – напускные. Большинство людей не обладает достаточной властью, чтобы обидеть его, но у тебя эта власть есть. – Папа улыбнулся. – Ты знаешь, что он был первым, кто взял тебя на руки, не считая нас с мамой? Ты была ужасно суетливой и всё время вертелась, но в его руках сразу же притихла и успокоилась, уставившись на него, словно на восьмое чудо света. Ты часто ходила за ним по квартире, когда делала первые шаги, всё время спотыкаясь и падая. Он просил забрать тебя, чтоб ты не путалась под ногами, но в душе он был доволен как никогда. Я частенько застукивал вас на кухне – ты сидела у него на коленях, пока он проводил эксперименты и очень серьёзно, шаг за шагом объяснял порядок своих действий, а ты восторженно глядела на него. А когда ты стала достаточно взрослой, чтобы понимать дедукцию, он с огромным энтузиазмом взялся за твоё обучение. Конечно, ведь наконец-то появился кто-то, кто не обсмеивает его способности, не издевается над выводами, не награждает мерзким прозвищем. Наоборот – ты хотела стать им. Это, конечно, здорово подкармливало его эго, но в твоём отношении также ощущалось безусловное принятие. Впервые в жизни он нашёл его в беззаветной детской любви. Впервые он не чувствовал себя фриком рядом с другим человеком. И этим человеком была ты. К концу этой тирады по моему лицу уже вовсю текли слёзы. – До сегодняшнего дня. – Я всхлипнула и вытерла глаза. – Ты и правда хорош в этом. – В чём? – В наказании посредством пробуждения максимального чувства вины. Он усмехнулся. – Это ты ещё мою маму не знаешь. Она с лёгкостью могла убедить, что, если я не съем горошек, в Индии умрёт один ребёнок. – А… а Шерлок расстроен? Папа вздохнул. – Ну, он пошёл в 221, заперся там и пока не выходил. Я кивнула. – Пойду извинюсь. – Да, неплохо бы. Но Джини, вот ещё что… – Слушаю. Он колебался. – Упоминание об этом мальчике, Джейсоне, слишком уж сильно тебя задело. Шерлок, должно быть, коснулся какой-то значимой для тебя темы, судя по последующей бурной реакции. Я словно окаменела. – Ну, либо ты расскажешь сама, либо мы просидим здесь всю ночь. Я уронила лицо в ладони. – Ох, пап. Давай не будем об этом. Он сжал челюсти, и лицо мгновенно приняло угрожающе-оберегательное выражение. – Он… он что-то сделал с тобой? – прорычал папа. – Нет. – Я глубоко вдохнула. – Ничего такого, чего я не хотела бы сама. – Оу. – Он слегка осел в кресле. – Так вы с ним... – Да. Только один раз, пап, клянусь. Мы были осторожны, я же не глупая. Он потянулся и накрыл ладонью мою руку. – Знаю, не глупая. Просто эта новость не из приятных. – Я теперь не маленькая. – Нет. Но ты моя малышка и навсегда останешься ею. Это стало последней каплей. Я вскочила и забралась к нему на колени, умостившись поудобнее, как в детстве. Не так уж я и выросла. Ещё умещаюсь. – Т-ты… сердишься? – За то, что ты занималась сексом? Нет. Я знал, что когда-нибудь это случится. Лучше бы уже после моей смерти, но надежда была мизерной. – Я хихикнула. – Не нужно бояться или стыдиться заниматься сексом, Джини. От этого ты не станешь испорченной или грязной, или распущенной. И если ты вступаешь в связь с человеком, к которому испытываешь истинные чувства, с соответствующими мерами предосторожности, тогда я уважаю твоё решение и полностью доверяю тебе. Ты уже достигла сознательного возраста. Не могу же я тебе запретить, в самом деле. – Но хотел бы. Он вздохнул. – Всё не так просто. Да, иногда мы относимся к тебе как к ребёнку, и, возможно, это наша ошибка, но ты ещё так юна, солнышко. И дело даже не в риске физических последствий. Тебе могут сделать больно, могут воспользоваться тобой, и ты станешь винить во всём себя, а я не хочу, чтобы так было. – Он крепче сжал мою руку. – Мы желаем тебе добра. И если это означает, что ты должна найти особенного человека, с которым у вас возникнет взаимная любовь, тогда, конечно, я хочу, чтобы у вас были полноценные физические отношения. Только не торопись, хорошо? В этом деле полно подводных камней. – Да уж. Я уже поняла. – Я склонилась и поцеловала его в щёку. – Я не буду спешить. Обещаю. – Ещё несколько мгновений мы сидели молча, наслаждаясь объятиями. – Так я прощена? – наконец поинтересовалась я. – Ну что ж, – папа вздохнул, – на сей раз я спущу это тебе с рук. Но ты должна извиниться перед Шерлоком. – Извинюсь. – Я спрыгнула с его коленей. – Пойду прямо сейчас. – Не буди его, если он уже уснул, – крикнул папа вдогонку. Ему нет нужды беспокоиться. Заставить Шерлока поспать – то ещё испытание, поэтому, если он заснул добровольно, мы все охотнее спрыгнули бы со скалы, чем стали его будить. Я приоткрыла дверь 221. Шерлок сидел на диване, читая книгу. Он не поднял глаз, когда я вошла. Я села на диван напротив него, скрестив ноги и ожидая, когда на меня обратят внимание. Наверное, сначала он хочет немного поигнорить меня, чтобы хоть как-то отплатить за обиду. Наконец он отметил страничку и отложил книгу, затем повернулся ко мне, всё ещё не говоря ни слова. Несколько мгновений я сидела, уставившись на свои руки. Я знала, что он будет ждать столько, сколько нужно, пока я не решусь заговорить. Я знаю многое об этом человеке, которого называю Шерлоком и при этом в душе считаю вторым отцом. Он, вероятно, и не подозревает, сколько мне о нём известно. Я знаю, как выглядит его искренняя улыбка и что её вызывает. Знаю, почему он так заботится об одежде, а в квартире и палец о палец не ударит. Знаю, что им движет и чего он боится, на что надеется. Знаю, кого он ненавидит, а кого – уважает. Это очень небольшой список. Но есть также многое, чего я не понимаю. Я знаю, что он любит папу до беспамятства, но не знаю, почему. Я знаю, что он не считает себя героем, и понятия не имею, кем он себя видит. Я знаю, что он не собирался добровольно обзаводиться семьёй, и до сих пор гадаю, не жалеет ли он, что женился. Я уверена в своих чувствах к нему, но в глубине души я всё ещё не разобралась, кто он на самом деле. – В детстве я мечтала выйти за тебя замуж, – я наконец прервала тишину. Шерлок поднял левую руку и повертел обручальное кольцо. – Я занят, – отрезал он. – Тогда не был. Он вздохнул. – Нет, был. – Он смотрел на меня так, словно видел насквозь, словно мог легко прочитать мысли. – Значит, ты рассказала отцу? Я кивнула. – Да. Спасибо, что не сказал ему сам. – Похоже, я и без того наговорил достаточно, – чуть прохладно добавил он. – Ох, Шерлок, прости меня, – выпалила я, наконец подняв на него глаза. – Я чертовски перепугалась, что ты вывалишь всю правду... Я не хотела обидеть тебя. – Другие обижали и похуже. – Но я – нет. Я никогда не хотела быть похожей на тех идиотов. – Для этого тебе пришлось бы сильно постараться. Ты не в состоянии понизиться до среднего уровня человеческого кретинизма. – Так… это значит – у нас всё в порядке? Он улыбнулся уголками губ, что означало: «эмоции – это жалко, но у меня они тоже есть». – Да, конечно. Я усмехнулась и кинулась ему на шею, удобно устроив голову на плече. Он похлопал меня по руке, которой я выводила круги на его груди. – Можно я буду звать тебя папой? – спросила я, забавляясь. – Ни в коем случае. – Может быть, на французский манер? «Папа́»? – Я отрекусь от тебя. – Как насчёт «отец»? Очень по-викториански. Он многострадально вздохнул. – Как же тебе нравится мучить меня. – Ну ладно, Шерлок. – Так-то лучше. – Почему ты так решительно против этой идеи? Мне-то всё равно, но зачем так сильно упираться? – Я не хочу отбирать у Джона его привилегию. Он твой отец, не я. Будь я хоть вполовину так хорош в этой роли, как он, тогда, возможно, ещё рассмотрел бы твоё предложение. – Ой, да ладно. Не будьте так строг к себе. На несколько минут повисла тишина. Я не сдвинулась с места: голова на его плече, руки обвиты вокруг шеи. В конце концов, он заговорил: – Тот мальчик… обидел тебя? – спросил он низким, тихим голосом. – Сегодня? – Нет. Раньше. – Оу. Нет, он меня не обижал. – Хм. Хорошо. – А если бы обидел? – Во мне проснулось любопытство. Шерлок откашлялся, нервно погладив колено. – Я знаю кое-каких людей. Я усмехнулась. – Что, ты натравил бы на него Анджело? Он фыркнул и снова затих. – Никто не имеет права причинять тебе боль, – наконец произнёс он. Я подняла голову и посмотрела на него. – Ты что, только что использовал одну из «Типичных Папочкиных Угроз»? – преувеличенно недоверчиво вопросила я, хотя тепло от услышанной фразы уже разлилось в животе. – Полагаю, да. Как я справился? Я тренировался. – Серьёзно? – Вполне. Хочешь, скажу ещё парочку? Думаю, вчера я наконец закончил усовершенствование произношения фразы «Ты что, пойдёшь в этом?» Позже я намерен перейти к следующей: «Пока ты живёшь в моём доме, будешь подчиняться моим правилам». Я громко рассмеялась. Шерлок усмехнулся вместе со мной. – Пообещай, что всегда будешь собой, Шерлок. – Хм. Не думаю, что тут возможны варианты. Через некоторое время он снова взялся за книгу. Я свернулась калачиком на диване, положив голову на подушку у него на коленях, и укрылась одеялом. Вскоре я задремала, успев ощутить прикосновение его руки к моим волосам. Когда папа разбудил меня, рука спящего Шерлока всё ещё покоилась на моей макушке.