Блог Евгении Ватсон (The Blog of Eugenia Watson)

Блог Евгении Х. Ватсон, Леди Мармелад 19 ноября Воскресенье. Прекрасное, беззаботное воскресное утро. Хотя, знаете, не совсем. Вчерашний пост был целиком про то, что произошло в пятничный вечер с моим гостем из Небраски. И я не сказала ни слова о том, что было, собственно, вчера. Впрочем, вчерашний день был небогат на события: большую часть дня я слонялась вокруг дома Зака, ожидая, когда он вернётся, но он не возвращался. Если бы я не знала его так хорошо, то подумала бы, что он избегает меня. Хотя, возможно, он и избегал. В любом случае, его не было дома весь день. Сегодня утром я встала рано и не знала, чем себя занять. Я всегда была жаворонком, мама с папой тоже, так что это обычная ситуация, когда по выходным мы собираемся за столом и завтракаем, в то время как за окном занимается рассвет, а четыре часа спустя в кухню вплывает протирающий сонные глаза Шерлок и интересуется, почему не осталось завтрака. Поэтому не было ничего необычного, когда этим утром, как только по квартире поплыл запах тостов, в кухню заглянула мама. Она поставила чайник, задумчиво глядя на тосты. - Я была бы не против блинчиков, - произнесла она. Я посмотрела на неё и увидела отражение своих собственных мыслей на её лице. - Разбудить папу? Она кивнула. - Ты не думаешь, что он уже достаточно выспался? - Определённо достаточно для того, чтобы испечь нам блинчиков, - согласилась я. Я пошла в 221Б. Гостиная была пуста, как и кухня, поэтому я направилась к спальне. Прислушалась на секунду, просто чтобы убедиться, что они не затевают ничего такого, чего я определённо не хотела бы видеть, но услышала только собственное дыхание. Открыв дверь, я зашла в комнату. Папа спал, лёжа на животе, лицом к двери. Увидев Шерлока, я тихонько хихикнула, потому что он спал, широко раскинувшись на кровати. Частично лёжа на папе. Полностью одетый. Очевидно, вчера он, как бешеная марионетка, прыгал по квартире во всей своей шерлоконутости, а потом усталость взяла своё, и он рухнул, словно у него перерезали верёвочки. Чудо, что он вообще смог добраться до кровати, прежде чем отрубиться. Я склонилась над папой и легонько потрясла его за плечо. - Пап. Пс-с, пап. Он пошевелился. - М-мф-ф. Ухди. - Мы с мамой решили, что ты обязан сделать нам блинчиков. Он вздохнул. - Спите. - Но… Блинчики? Он уткнулся носом в подушку. - Их можт сделть мама. - Боже, папа. Я всё-таки хочу пережить это утро. Ещё один глубокий вздох, приглушённый подушкой, и папа снова повернулся ко мне. Теперь в его глазах не было ни капли сонливости. - Джини, ради бога, семи ещё нет. - Обычно ты в это время уже на ногах. - Да, но… Его уши покраснели, и Джини знала, что он только что – очень вовремя – остановил себя, прежде чем проболтаться о занятиях, которые накануне заставили его лечь только поздно ночью. - Ох, ну ладно. Он попытался осторожно выскользнуть из кровати, чтобы не побеспокоить Шерлока. Безуспешно. Шерлок что-то сердито пробормотал сквозь сон и утянул папу обратно, покрепче обняв его и уткнувшись носом ему в шею. Папа пару раз дёрнулся, но это особо не помогло. - Похоже, я, пока спал, обзавёлся неким существом-паразитом, которое никак не хочет меня отпускать. Дорогая, дашь мне пару минут, чтоб я смог освободиться? - Окей. Я перегнулась через него и поцеловала шерлоковы непослушные кудряшки - он к тому времени уже снова крепко спал, - а затем вернулась в нашу квартиру. - Он сейчас будет. Мама протянула мне чашку чая, и мы какое-то время постояли в тишине. - Ты уезжаешь в Нью-Йорк через две недели, верно? – спросила она. - Ага. - Когда именно? - Хм-м… Ну, турнир начинается в понедельник, так что, думаю, Шерлок купил билеты на пятницу, чтобы я могла отдохнуть два дня перед первыми соревнованиями. - Жаль, что Леонид не сможет поехать. - Я буду отправлять ему записи проведённых игр каждый вечер, чтобы мы смогли разобрать их и составить план действий. Всё будет так, как будто он со мной рядом. - В следующие выходные мы едем к бабушке и дедушке, помнишь? На этот американский праздник, который так любит Эстель. - День благодарения. Чудесно! Я уже чувствую вкус её божественного фаршированного картофеля. У меня потекли слюнки от одной только мысли об этом превосходном сметанно-чесночном великолепии. Мама поражённо покачала головой. Эстель – жена моего кузена Джиджа и, возможно, самый потрясающий человек из всех, что я встречала. Она из Америки, но не просто из Америки, а из Нью-Йорка. Она математик и весьма известный хакер, какое-то время работала на ФБР и всё такое. Джидж – двадцатишестилетний парень, в котором есть что-то от хиппи. Такие, как он, служат в Корпусе Мира [1]. Он сын маминого старшего брата Джоффри и его жены Леоны. Они думают, что Эстель немного странная, - и не они одни. Не только потому, что она старше Джиджа на десять лет, но и потому, что она играет на аккордеоне и носит одну и ту же одежду каждый день. Я имею в виду, одинаковую одежду. У неё есть около двадцати копий одного наряда. Она говорит, что не любит решать ненужные вопросы, а носить одинаковую одежду - означает избавиться от решения ещё одного совершенно ненужного вопроса. Думаю, она действительно немного с причудами. У неё проблемы с личным пространством, а ещё она немного агрессивный задрот (мы говорим о женщине, которая может перечислить все названия эпизодов «Доктора Кто» по порядку с 1963 года). Но это и есть та причина, по которой я считаю её потрясающей. Она и Джидж, являясь абсолютно разными людьми, так сильно влюблены друг в друга, что иногда можно подумать, будто у судьбы есть чувство юмора. Папе Эстель нравится. Шерлок чаще всего смотрит на неё так, будто ему хочется положить её на стёклышко и рассмотреть под микроскопом. И сколько бы ни было у неё отрицательных черт, Эстель – самая лучшая повариха в мире. Она могла бы стать шеф-поваром, если бы ей это было интересно. Но взамен она просто готовит удивительные и очень вкусные блюда для нас всех. Она обожает День Благодарения, и это отличный повод собрать весь наш клан, так что теперь мы устраиваем большие праздничные обеды в честь этого праздника каждый год с тех пор, как она вышла замуж за Джиджа. Когда я говорю про мою огромную семью, в девяноста пяти процентах случаев я имею в виду семью мамы. Именно с ними я в основном поддерживаю родственные отношения, именно с ними провожу большую часть праздников. У мамы есть два брата, старший Джоффри (папа Джиджа… О, кстати, имя Джиджа вовсе не странное, на самом деле его зовут Джоффри-младший, или Джоффри-джуниор, его инициалы GJ, что иногда читается как Джидж) и младший Лайонель (у него есть жена Джиллиан и двое детей – Лили и Роджер), а ещё у мамы есть сестра-близняшка Адель (она не замужем), которая, пожалуй, является самой роскошной и обаятельной женщиной из всех, что я знаю. Потом ещё есть бабушкина младшая сестра Руби и её муж Фрэнк, которые заглядывают в гости каждый раз, когда приезжают в Лондон. Они писатели-путешественники, и невозможно назвать то место на земле (не важно, насколько далёкое), где они бы не побывали. Со стороны папы есть только его сестра Гарри, что неплохо, хотя она практически слилась с семьёй Пепперидж вместе со своей женой - моей тётей Кларой - и их двумя детьми. Так что нам даже не приходится выбирать, с кем повидаться: когда бы мы ни пришли к бабушке и дедушке, Гарри и Клара тоже приглашены. Больше у папы нет родственников, с которыми он общается. У Шерлока, насколько я знаю, мать есть, но я никогда не видела её, и папа тоже не видел. Не знаю, почему. Как-то раз я спросила об этом самого папу, и он ответил, что на самом деле он тоже не знает причину. У меня возникло ощущение, что это было больное место в их с Шерлоком отношениях, поэтому не стала развивать эту тему. Так что я не знаю о ней ничего: ни где она сейчас, ни что она за человек, ни даже как её зовут. Что же касается Майкрофта… Ну, знаете, сама мысль о его присутствии на семейных обедах приводит меня в некое оцепенение. Честно говоря, даже присутствие Шерлока можно считать чудом. По нему нельзя сказать, что он создан для больших семейных собраний, и он действительно устраивает сцены, заявляя, что его якобы оторвали от работы и вообще он терпит эти сборища только ради папы и меня, но на самом деле, если мы рядом с ним, он наслаждается этими праздниками. Его восхищает всё происходящее, к тому же он всегда находит себе объект для дедукции, и, конечно, его наблюдения озвучиваются в самый неловкий момент, и этот факт он любит больше всего на свете. Вы можете удивиться, почему вообще Шерлока принимают на этих семейных обедах. Но я могу сказать только одно: это же семья моей мамы. В обычной жизни Шерлока бы называли «другим мужчиной», папу – «ублюдком, который бросил Грейс», а маму – «несправедливо обиженной женщиной», оставшейся со мной, «бедным, несчастным ребёнком», на руках. Но, как вы уже догадались, мою жизнь даже с натяжкой сложно назвать обычной. Когда папа с мамой поженились, бабушка и дедушка очень расстроились, что у папы и тёти Гарри нет других родных, поэтому немедленно стали для них вторыми родителями. Это произошло очень быстро. Потом бабушка положила глаз на Шерлока. Папа говорит, несмотря на все усилия Шерлока быть как можно более грубым и отталкивающим, бабушку с дедушкой это ничуть не смутило – более того, они лишь сильнее возжелали добавить его имя в список своих почти-детей. Моё появление на свет ещё больше всех сплотило, так что вскоре и Шерлок был приписан к Клану Пеппериджей, к его огромному (и, скорее всего, поддельному) неудовольствию. Для всей семьи, должно быть, развод мамы и папы стал большим шоком, так как мои родители никогда не давали повода предположить, что их брак дал трещину. Мама говорила мне, что поначалу действительно чувствовалось некоторое напряжение, особенно со стороны её братьев, но героические усилия папы и Шерлока сохранить нашу семью, как и мамины постоянные заверения в том, что нет, она совсем не является несчастной женщиной, и да, она принимает и папу, и Шерлока, очень помогли. Я, впрочем, не помню ничего из этого, так как в то время была маленькой, ничего не смыслящей семилеткой. Сколько я себя помню, всё всегда было почти так же, как и сейчас. Думаю, семья может понять и принять многие вещи, если люди в ней счастливы. Но вернёмся обратно к сегодняшним событиям. Боже мой, наши семейные отношения кажутся ужасно запутанными, верно? Папа зашёл в кухню, завязывая пояс халата и широко зевая. - Ну что, блинчики, вы говорите? – сказал он, доставая из шкафчиков необходимые продукты и сковородку. - Спасибо, Джон, - сказала мама, погладив его по руке. - О, конечно, я же не гожусь ни для чего, кроме готовки, - проворчал папа, улыбаясь. - Ещё ты незаменим, когда нужно поймать такси, - сказала я. - Ха-ха-ха. - Кстати, мы как раз обсуждали следующие выходные. День Благодарения, помнишь? - О, уже так скоро? Чёрт побери, это чудесно. Клянусь, мне уже снятся сны о запечённой индейке от Эстель. - Роджер, возможно, в этот раз будет со своей девушкой. Папа как-то странно посмотрел на меня. - С чего ты взяла? - Лили сказала. А что? Он пожал плечами. - Да ничего. Просто… я готов был поставить что угодно на то, что Роджер гей. - Я тоже, - кивнула мама. Я нахмурилась. - Думаете? - За последние несколько лет он задал мне несколько своеобразных вопросов, которые заставили меня так подумать. Конечно, он может встречаться и с парнями, и с девушками, – папа зачерпнул теста половником и вылил его на раскалённую сковороду, – но люди редко делают такой выбор, согласитесь. - Это называют «бисексуальная невидимость», - произнесла мама. – Если мужчина с женщиной, его считают натуралом, а если он с мужчиной – геем. Но в обоих случаях он может быть би. – Папа посмотрел на неё. Она неловко пожала плечами. – Думаю, ты… эм-м… ну, понимаешь это. - Немного, - нейтрально сказал папа. Я достала масло, сироп и джем, пока мама разливала молоко. Папа поставил на стол тарелку с блинами, мы все сели и принялись за еду. - Пап, это божественно, - с трудом произнесла я, кладя в рот очередной огромный кусок. - Не разговаривай с набитым ртом. Подавишься и умрёшь. - Но какая это будет смерть. С минуту мы ели молча. Потом заговорила мама. - Ну что, с Заком вчера не удалось поговорить? Блинчик у меня во рту моментально стал безвкусным. Я с трудом проглотила его. - Нет. Его весь день не было дома. Я не смогла поговорить с ним. - Дай ему немного времени зализать раны, - посоветовал папа. – То, что он увидел… Ну, ты можешь себе представить, если поставишь себя на его место. - Угу. - Мне не нужно было представлять. Я и сейчас могу закрыть глаза и с лёгкостью вспомнить, как он танцевал с этой ТП Софией на вечеринке у Пола Старки. – Думаю, пока мне стоит оставить его в покое. Именно в этот момент снизу донёсся громкий, настойчивый стук в дверь. Мы трое даже подпрыгнули. - Господи Боже, - пробормотал папа. Мы все непонимающе посмотрели друг на друга. Стук раздался снова. - Да кто же станет заявляться в гости в воскресенье, когда нет ещё восьми утра? – сказала мама, нахмурившись. - Я схожу посмотрю. - Папа встал и спустился на первый этаж, оставив дверь в квартиру открытой, чтобы мы с мамой могли всё слышать, и открыл дверь. – Зак! – воскликнул он. Мой желудок сделал сальто, рука автоматически дёрнулась и схватила мамину ладонь. - Здрасьте, доктор Ватсон. Прошу прощения за то, что… Знаю, что ещё слишком рано, просто… Слушайте, Джини дома? Голос Зака звучал так, будто он бежал сюда. Я тупо сидела и не могла пошевелиться. - Эм-м… Да, дома, - сказал папа. - Мы сейчас завтракаем. Входи. Папа поднялся обратно в квартиру, кинув на меня взгляд, явно говоривший: «Нет, я тоже ничего не понял». Зак вошёл за ним, одетый для церкви. В его глазах, как мне показалось, было что-то дикое. Он увидел меня, сидящую за столом, и взгляд его стал ещё более диким. Я встала из-за стола, чувствуя себя будто в тумане, и направилась к нему, внезапно осознавая, что мои волосы не причёсаны как следует после сна, к тому же я одета во флисовые пижамные штаны с пингвинами и старую мамину футболку с надписью «Меня расчленили в Кингс-колледж на факультете антропологии». Зак сразу перешёл к делу. - Ладно, слушай. Я собирался навестить тебя в пятницу вечером и спросить, что у тебя за дела с Капитаном Зубная Паста и какого чёрта ты с ним целовалась, но к тому времени, как ты пришла домой, я был слишком вымотан, поэтому подумал, что это не лучшая идея. Потом вчера мои родители потащили меня на матч к брату, и я провёл весь день, придумывая, что тебе сказать и как это сказать, и, когда мы вернулись домой, я не мог вспомнить даже собственного имени, так что просто лёг спать. А сейчас мы собираемся в церковь, но я не могу больше ждать, поэтому я тихонько сбежал, и… Вот в чём дело, Джини, я просто на самом деле… Я имею в виду, я не могу больше… То есть, знаешь, мы с тобой… - Он неловко замолчал, как будто слова застряли у него в горле. - Что? – спросила я. Зак покачал головой. - Разрази меня гром, если я знаю. – Он шагнул ко мне, обнял меня и поцеловал прямо в губы. – Кажется, я схожу с ума. - Я тоже, - выдала я. - Ты мне очень сильно нравишься, ну, ты знаешь. Я кивнула, шмыгнув носом. Боже, неужели всё так и происходит? На самом деле? Неудивительно, что люди сходят с ума от таких чувств. Я не нашла в себе сил что-либо сказать, поэтому просто схватила его за лацканы пиджака и поцеловала. Когда мы оторвались друг от друга, Зак выглядел немного ошеломлённым. Он облизал губы. - Блинчики? – спросил он. Я рассмеялась. - Хочешь? - Было бы здорово, но мне нужно идти. Церковь. Я кивнула, чувствуя себя немного сумасшедшей. Мне хотелось скакать вверх-вниз или танцевать джигу, или, возможно, вспыхнуть ярким пламенем. - Окей. - А потом мы пойдём в гости к бабушке и дедушке, но потом я вернусь. - Напиши мне. - Окей. Он улыбнулся, коротко поцеловал меня напоследок, потом обернулся – чтобы встретиться взглядом с моими полуобрадованными-полушокированными родителями. - Эм-м… Простите, что прервал ваш завтрак, - выдал он. Действительно, полагаю, нечто вроде: «Простите, что обжимался с вашей дочерью прямо у вас на глазах» - было бы немного слишком. - О, в этом нет ничего необычного, - произнёс папа. - Просто… Мне кажется, нужно говорить о таких вещах, как только у тебя есть возможность. Это очень важно. Зак кивнул, как будто это и было главной причиной, почему он пришёл, - сделать это заявление, - и его миссия была теперь закончена. Папа тоже кивнул в ответ. - Да, ты прав, - сказал он с задумчивым видом. Зак сжал мою руку и вышел, прежде чем я смогла выдавить из себя хоть слово. Мама подошла ко мне и взяла меня за руку. - Боже мой, Джини, - сказала она. – Это было… - Странно? Неловко? Неподходяще? Смущающе? Она погладила меня по волосам. - Я собиралась сказать «дерзко». И романтично. Я рассмеялась; мой смех отдалённо напомнил смех психбольного. - Да уж, действительно, дерзко и романтично. – Я перевела взгляд с неё на папу. – Вы двое не… не смущены? Не сердиты? - С его стороны это было немного нагловато, - сказал папа. – Просто войти и поцеловать тебя. – Он рассмеялся. – Хотелось бы мне быть настолько бесстрашным в семнадцать лет. – Его улыбка немного угасла. – Или вообще когда-нибудь, если задуматься об этом. Дверь в квартиру 221 снова отворилась, и в кухню вплыл протирающий сонные глаза Шерлок. Он пристально посмотрел на нас. - Что-то случилось? – спросил он. Мы все засмеялись. Боже, с чего бы начать? Таким образом, весь сегодняшний день я провела в состоянии напряжённого ожидания, когда смогу снова поговорить с Заком. Как я вообще могла когда-либо подумать, что я не видела в нём никого, кроме друга? Это всегда было так очевидно или я просто была слишком глупа, чтобы осознать это? Он смог написать мне только после ужина. Встретимся в парке. Я вскочила с кровати, сунула ноги в ботинки, бросила быстрый взгляд на своё отражение в зеркале (такое же, как и всегда, и не похоже, чтобы он возражал против этого) и выбежала из дома, предварительно заскочив к маме и предупредив её, что ухожу. Он ждал меня у ворот, широко улыбаясь. Я побежала к нему и остановилась в паре шагов, не зная, что делать дальше. - Эм-м… Привет, - произнесла я. - Привет. Мы стояли в неловком молчании несколько ужасных секунд, не зная, что ещё сказать. - Ох, ради бога, - в конце концов сказала я, - это просто смешно. Это же мы. Между нами не может быть неловкости. - Не было раньше. Возможно, теперь наши отношения ждут некоторые перемены. Я взяла его за руку. - Так лучше? Он посмотрел на наши переплетённые пальцы. - Весьма и весьма. Мы оба расплылись в улыбке, как пара идиотов, и направились в парк. - Ита-а-ак, - протянула я. – Полагаю, это всё означает, что мы встречаемся. - Я хочу сказать… Это может, если… В общем… Если ты хочешь. - Я хочу. То есть, если ты… Я имею в виду, я думала, что… Он раздражённо фыркнул, остановился, повернулся ко мне и снова меня поцеловал. - У нас с тобой не очень-то получается об этом говорить, - произнёс он, оторвавшись от моих губ. - Давай просто пройдёмся немного и привыкнем к новому уровню отношений? - Хорошо. Мы так и сделали. Мы шли в полной тишине, держась за руки, пока это не стало казаться обычным делом. Потом мы поговорили о других вещах – о тех, о которых всегда говорили. О том, как уныла его церковь, есть ли Бог или нет (я думаю, нет; он думает, может быть), о его брате из Оксфорда, трахающем всё, что движется, о том, какая клёвая поездка в Нью-Йорк меня ожидает, - в общем, о всякой всячине. Мы не говорили о Нас-с-большой-буквы-Н. Может быть, нам и не нужно. Может быть, с кем-то встречаться – это просто жить обычной жизнью, за исключением того, что в этой твоей жизни теперь есть кто-то ещё. И поцелуи. Которыми мы обменялись ещё несколько раз. Они были чудесными. Вернувшись домой, я прошла в 221Б. Шерлок сидел за столом с ноутбуком, папа – на диване с кучей газет, занимаясь каким-то проектом, требующим что-то сортировать и что-то записывать. - Привет, рыбонька, - сказал папа. Он зовёт меня так, только будучи в отличном настроении. Он был полностью одет, но бос, а волосы Шерлока были ещё более взъерошенными, чем обычно. Я тоже занимаюсь наблюдениями и дедукцией у нас дома и могу точно сказать, если у человека недавно был секс. - Здравствуй, пап. - Я плюхнулась на диван рядом с ним. - Мама сказала, ты гуляла с Заком? - Ага. - То есть всё удачно разрулилось? - Это очевидно, - пропел Шерлок. Он, может быть, вычислил это по тому, как я сижу, или чему-то в этом роде. Иногда я спрашиваю его, как он что-то узнаёт, иногда не даю ему такого удовольствия. - Да, очевидно, - повторила я. - Это хорошо. Мне он нравится, Джини. Хороший парень, и всегда таким был. - Он мне более чем подходит. Папа усмехнулся. - К тому же мы знаем, где он живёт. - О, боже. На что я себя обрекаю? - Я был осведомлён о драматичной сцене, произошедшей сегодняшним утром на кухне, - сказал Шерлок. – Мне немного жаль, что я всё пропустил. Хотя не могу не подозревать мистера Ланкастера в том, что он почерпнул немного вдохновения для своих слов и действий из той или иной сопливой романтической комедии для подростков. - Нет, - возразила я. – Это всё был он. Хотя я бы назвала это лёгким ООС. Шерлок посмотрел мне в глаза. - В таком случае могу предположить, что он был чем-то высоко мотивирован. Я покраснела. - Наверное. Потом я кинула взгляд на папу. Он смотрел на Шерлока, и его лицо стало немного грустным, и я внезапно осознала, что сейчас папа думал о всех тех годах, когда он любил Шерлока, но ничего не говорил, думая, что это невозможно, и о всём том времени, которое они могли бы провести вместе, если бы один из них поступил бы так, как поступил сегодня Зак. Знаю, что папа никогда бы не променял меня ни на что на свете и что он нисколько не жалеет о времени, проведённом с мамой. Но я знаю также и то, что, любя нас с ней, он всё равно не может не грустить о том, что мог бы прожить все эти годы вместе с Шерлоком.