Блог Евгении Ватсон (The Blog of Eugenia Watson)

Блог Евгении Х. Ватсон, Милого Трансвестита 22 ноября Затишье. Подозрительное. Жизнь ошеломляюще обыденно идёт своим чередом. Даже новый бойфренд (всё ещё смешно произносить это) легко вписался в привычный порядок вещей. Прошло лишь три дня, а кажется: так было всегда. Вчера он ужинал с нами и мужественно вытерпел Холмсо-Ватсоновский Допрос-С-Пристрастием – хотя и не особо испугался, поскольку знал пап довольно давно. Позже его героизм был вознаграждён поцелуями. Герой казался благодарным. В школе всё как всегда. Шахматный кризис миновал, и я играю лучше, чем когда-либо – что весьма вовремя: через две недели турнир. Дома тоже всё окей. Последнее дело папы с Шерлоком было на прошлой неделе. Мама всё так же работает в лаборатории – не задерживается, не приносит домой запах разложения. Короче, писать не о чем. Поэтому думаю поведать пока о том, что происходило со мной до блога. Я перечитывала вчерашнюю запись об Эстель и совсем-не-случайно вспомнила об её участии в давнишнем июльском приключении моей семьи. Родителей не назовёшь политическими активистами. Папа с мамой ограничиваются голосованием, а Шерлок старательно избегает любых новостей, которые могут вытеснить из памяти теорию «предпосылок преступления». Я пыталась доказать, что предсказать преступление невозможно, поэтому не стоит отметать любую информацию как ненужную. Впервые, когда я обмолвилась об этом, папа заорал, словно я выиграла медаль, и сказал: «Вот моя девочка!» Шерлок лишь нахмурился. Думаю, он просто предпочитает сортировать познания на полезные и нет. Суть в том, что семья Ватсон-Пепперидж-Холмс далека от борьбы за права геев. У нас в доме нет ни одного радужного флажка, наклеек или плакатов. Никто никогда не ходил на митинг или парад и не строчил в правительство гневные письма. Помню, лет в двенадцать-тринадцать я услышала, как ребята постарше спорят – иногда переходя на повышенные тона – о правах геев. Тогда мне казалось, что моя семья не имеет к этому никакого отношения. Однажды старшеклассница наехала на меня за безразличие. «А что такого?» - не понимала я. Она же рявкнула: «Но твои папочки – геи!» Подобно большинству людей, я верила стереотипам. Папа с Шерлоком не носили розовых боа и каблуков, не слушали «соответствующую» музыку, поэтому были не «геями», а людьми, которые живут с человеком своего пола, спят с ним и любят его. Когда я подросла, я осознала неправильность этих суждений. Я прошла фазу политического обострения в четырнадцать, когда решила посвятить жизнь борьбе за толерантность ради своих пап, которым всё это было до лампочки. Попыталась вступить в сообщество имени Френсиса Кинга для детей из семей «натурал-гей». Но там были только, как говорит тётя Гарри, «цветные детки». Не будучи таковой, я отчётливо ощущала себя изгоем. Поэтому пошла в другой клуб – общегородской, для детей из однополых семей. Там царили сплошная тоска и заламывание рук. Дети ныли о тяжёлых и скандальных разводах родителей. О травле в школе. О том, какой невыносимой делают их жизнь предки. На первом собрании я напрасно прождала, пока кто-нибудь расскажет, что у него всё хорошо. Два часа пролетели в нытье и общих стенаниях, что дальше будет только хуже. Я даже задумалась: может, мне выпал счастливый билетик в Гейско-Родительской лотерее? Почему моя жизнь вполне нормальная, а эти дети словно влачат мучительное существование проклятых? Я сочувствовала им, но не знала, чем помочь. После собрания меня подозвала очень высокая женщина с готской внешностью, представившаяся Розалиндой. Она была одной из кураторов. - Ты кажешься разочарованной, - начала она, закуривая. – Не этого ожидала? Я пожала плечами. - Не знала, что стольким детям приходится так несладко. Она кивнула. - Большинству из них, да. А ты? Дома всё нормально? - Да. - Кто-то из родителей нетрадиционной ориентации? - Папа. - Они развелись? - Да, но всё равно живут вместе. - Правда? - Мы соседи. Папа с отчимом живут напротив. - Ух ты. Когда же они развелись? - Мне было семь. - Ненавидишь отчима? - Нет. Люблю. Она кивнула. - Похоже, у тебя отличная жизнь. Не так ли, Джини? – Она вгляделась в бейджик. Красивым почерком я никогда не отличалась. - Думаю, да. Женщина усмехнулась. - Дай я кое-что объясню, Джини. Есть много детей, которые наслаждаются жизнью с однополыми родителями, и им незачем ходить в группу поддержки. Они слишком заняты своей обыкновенной, счастливой жизнью. А есть такие – не будем показывать пальцем, - которые тоже прекрасно живут в однополой семье, но любят поныть по этому поводу. Через пару лет они образумятся. Но такие группы всё же предназначены для детей, которые действительно нуждаются в поддержке. - Так мне уйти? - Как хочешь. Ты могла бы стать частью этой поддержки. Но, думаю, ты больше хочешь поучаствовать в борьбе, чем в поддержке. - Да, наверное, так и есть. - Сходи в РСДЛГ[1]. Там тебя с радостью примут. Так я и сделала. И меня приняли. В качестве талисмана или вроде того. Я была очаровательной, довольной жизнью девчушкой, обожавшей своих счастливо женатых пап и желавшей послужить Великой Цели. Они бы влепили моё лицо на постеры, позволь я это. Мной настолько восхищались, что эксплуатировали по любому поводу, поэтому за полгода бесконечных собраний, фокус-групп, комитетов, планов действий и общественных мероприятий я так вымоталась, что готова была блевануть при виде радужной расцветки. Пришлось уйти. Так завершился мой путь борца за права геев. Должна отметить, папа с Шерлоком удивительно спокойно воспринимали мою деятельность, лишь напоминая, чтобы я была дома вовремя. Думаю, папа понимал: я должна пройти через это сама. После недолгого романа с РСДЛГ я решила задать интересующие меня вопросы тем, ради кого всё и затевалось. - Ты когда-нибудь ходил на Прайд[2]? – как-то спросила я Шерлока. - Что? – Он взглянул на меня так, словно я интересовалась, не убивал ли он щенков. - Прайд. Ну, ты знаешь. Парад? Фестиваль? Права геев? Он поморщился. - Прошу. Зачем мне участвовать в совершенно бессмысленном чествовании собственной ориентации? - Потому что сегодняшнее отношение к таким, как ты, сформировано усилиями предшественников, - оттарабанила я заученный лозунг РСДЛГ. – Нужно чтить усилия борцов прошлого. - А ещё я пользуюсь электричеством и медицинскими услугами, но ведь не закатываю же парады в честь древних учёных и врачей. Общество постоянно прогрессирует – как правило, в нужную сторону – ради блага всех. Я надеюсь, что вношу вклад в прогресс человечества уже своим существованием и работой. Я отдаю дань прошлому, формируя будущее. – Должно быть, выражение моего лица насторожило его, потому что следующие слова прозвучали мягче: - Джини, я рад жить во времена, когда брак с любимым человеком – это законно и более-менее приемлемо. Но и при других обстоятельствах для меня ничего не поменялось бы. Я просто нарушил бы закон, в чём, должен признаться, есть свой шарм. У папы негатива было меньше. - Я не хочу выставлять личную жизнь напоказ. Лучший способ поддержать толерантность – жить обычной жизнью и подавать пример. Я видел, такое возможно. - Правда? Он заколебался. - Была у меня одна пациентка. Пожилая женщина. По-моему, я ей приглянулся. Она провела в больнице несколько недель после ДТП, поэтому мы часто виделись. Она много болтала. И однажды поделилась мнением о том, насколько ужасна вся эта терпимость к гомосексуальности. Я сморщила нос. - В самом деле? Он кивнул. - Кто-то привык пропускать мимо ушей болтовню пациентов. Каждый имеет право на мнение, даже глупое. Но однажды я не выдержал. Джини, ты знаешь: я не всегда способен резко ответить. Возможно, это плохо. Но однажды эта женщина завела разговор о том, какой я замечательный мужчина и «господи, как же повезло вашей жене». Она неоднократно пыталась разузнать о моей прекрасной семье с двумя-тире-пятью детишками, как ей казалось. Она просто искала уверенности и подтверждения моей «правильности», того, что я «как все». Скоро её должны были выписать, поэтому я решил: чёрт с ним. Когда эта дама поинтересовалась, осознаёт ли моя жена своё счастье, я ответил, что нет, потому что у меня есть муж, который, надеюсь, осознаёт своё счастье в полной мере. Я громко захохотала. - Так ей, пап! - Я сомневался, что поступил правильно. Нельзя срываться на пациентах: они уязвимы и нуждаются в нашем уходе, а не осуждении. Но это… не знаю, очень задело меня. На мгновение она поразилась, размышляя, не шучу ли я. Я сел и объяснил: нет, это правда. Показал несколько фото. Шерлока, тебя, совместные. Она была поражена. Я явно не укладывался в её представления об «этих». Мы долго проговорили. Перед выпиской она попросила передать моему красавцу-мужу поцелуй и сказать, чтобы он лучше питался. Это не супер-событие, об этом не напишут в газетах, но, возможно, я изменил чьё-то мнение лишь своим существованием. - Не просто существованием, пап. Ты высказался. Это тоже важно. Никто не изменит мнения, если ты его не переубедишь. - Знаю. Это не всегда легко. - Он вздохнул. – Я не просил этого, Джини. Во мне ничего не изменилось. Я просто влюбился в Шерлока. Не вовремя, правда, поэтому долго с этим боролся. Сейчас я с ним, но остался тем же человеком, что был с твоей мамой и в прошлом встречался с женщинами. Но мир теперь требует, чтобы я принял свою «сущность», заявил о себе и нацепил ярлык, который кажется всё несущественнее с возрастом. Ориентация якобы даётся с рождения. Думаю, мне с рождения была дана способность любить человека любого пола. Не знаю, как это назвать. Я улыбнулась. - Суперсила? Он засмеялся. - Может быть. – Его лицо стало задумчивым. – Хотя… Да, в прошлом я любил женщин, но как всё же вышло, что любовью всей моей жизни стал мужчина? Если бы я верил в такие вещи, решил бы, что этой суперсилой наделила меня судьба. Это заставило меня задуматься, довольно сильно. Может, судьба не наделила его, а наоборот – обделила чем-то. Папа с Шерлоком всегда осторожны, но стопроцентная осмотрительность невозможна, когда живёшь не один. Пару раз мне доводилось видеть их не подозревающими, что за ними наблюдают, и тогда они смотрят друг на друга так, что, отвечаю, дыхание перехватывает. Я видела, что они значат друг для друга на самом деле за всеми ссорами, многострадальными вздохами, нетерпением и безумными приключениями. Они – одно целое. Может, оба были рождены с дырой в сердце, которую могли заполнить лишь друг другом. Что-то меня понесло. Но именно о таком начинаешь задумываться, стоя перед бездной первых возможно-серьёзных отношений. Будет ли у нас с Заком так, как у папы с Шерлоком? Не знаю. Думаю, мы выясним. Но вернемся к прошлому июлю. Тогда ежегодный фестиваль Прайд проходил в Лондоне. Я не пошла: мне хватило парадов РСДЛГ. Но знала о нём, в основном из-за ворчания Шерлока по поводу перекрытых ради парада дорог. Где-то в конце июня позвонила Эстель. - Алло? - Привет, Джин, это Эстель. – Была у неё привычка сокращать имена до прозвища из одного слога. Наверное, американская фишка. - Привет. - Я хотела поговорить о Прайде. - А я причём? - Ну, ты же идёшь? - Нет. И не планировала. Никогда не ходила. - Серьёзно? Почему? - Эм-м… Не знаю, что и сказать. Неожиданный вопрос просто. - Ну ладно. Раньше мне не выпадало быть в Лондоне во время фестиваля. И я удивлена: думала, ты поучаствуешь. Ты же в РСДЛГ? - Уже нет. - Мы должны туда пойти! Можно в качестве членов РСДЛГ. Я там состою. - Ты? Из-за папы с Шерлоком? - О, я там давно, ещё когда не была знакома с Джией и твоей семьёй. Я всегда считала это важным. И Прайд никогда не пропущу, где бы ни находилась. Ты должна прийти. Вместе с папами. Я засмеялась. - Я-то буду, но пап мы не затащим. Она прошептала: - Жаль. Позже вечером мы с папой ужинали в гостиной, пока Шерлок рылся в триллиардах своих альбомов с вырезками. - Я пойду с Эстель на Прайд. Папа посмотрел на меня, не донеся вилку с рисом до рта. - Правда? - Да. Мы будем представлять РСДЛГ. - Ты же решила, это не для тебя? - Но я всё равно могу выразить свою поддержку. – Я сглотнула, обдумывая следующие слова. – Вы с Шерлоком тоже должны прийти. Шерлок фыркнул. Папа окинул его спину раздражённым взглядом. - Ты этого хочешь? И вдруг я действительно захотела. Сильно-сильно. Представилось, как я гордо шагаю на параде с моими папами – раньше я и не осознавала, как хотела этого. - Это было бы великолепно. - Ну… посмотрим. - Иными словами - «ни за что в жизни». Шерлок ничего не сказал. Да и не нужно. И вот утро парада: мы с Эстель едем на метро к месту назначения. На ней футболка РСДЛГ – она и мне захватила. Папа с Шерлоком подозрительно быстро слиняли из дома, когда она пришла за мной. Я пыталась не расстраиваться. Всё равно не было особой надежды. Многие РСДЛГ-цы помнили меня и были рады видеть. Я представила Эстель народу, и нам тут же сунули в руки радужные флаги. Мы стояли в сердце толпы и разглядывали другие группы. Нас окружали «Кампания за права человека» и довольно большая и яркая платформа какого-то гей-клуба. По ней сновали полуголые мужчины и женщины. Я как раз увлечённо строила глазки парню в крошечных шортах, когда кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулась и уронила челюсть. - Папа! – Я бросилась ему на шею. Он засмеялся. - Подумал, не помешает небольшая прогулка с дочкой. - Он обнял меня в ответ. - Просто здорово! – На нём тоже была футболка РСДЛГ. Я огляделась, надеясь заметить высокую фигуру с кудрявой головой. – Значит… Он покачал головой. - Прости, дорогая. Ты знаешь: он никогда не согласился бы. Я кивнула, все ещё немного разочарованная. - Знаю. Но всё равно надеялась. Он снова обнял меня. - Дай-ка и мне флажок. Парад начался, и мы отправились вниз по улице. Папа держал меня за руку, Эстель шла с другой стороны. Наша группа была большой, более ста человек, полная детей, родителей, стариков и их взрослых нетрадиционных детей – весёлое и счастливое маленькое сообщество. Музыка гремела, толпа приветствовала нас и махала. - Все, наверное, считают меня лесбиянкой, а тебя – понимающим отцом, - предположила я вскоре после начала. Папа засмеялся. - Может, мне стоит разжиться футболкой: «Гей не я, а мой парень». - А мне тогда подойдёт: «Я *сердце* своих гей-пап». Он смотрел словно сквозь меня. - Джини, смотри! – Он указал мне за спину. Я обернулась и увидела в толпе тётю Гарри и тётю Клару, активно машущих нам. Клара качала коляску, а Гарри держала на руках пятилетнюю Эмили. Я подбежала к бордюру и обняла их. - Не знала, что вы придёте! - Мы здесь каждый год, - сказала Гарри. – Как ты затащила на парад Джона? - Вежливо попросила. - Что ж, поздравляю. На мои приглашения он никогда не соглашался. Козёл ты, братец! – прокричала она мне за спину. Папа с улыбкой ответил неприличным жестом. Я побежала обратно к своей группе. Народ переговаривался и указывал вперёд. - Что происходит? – спросила я Эстель. - О, впереди церковь, и это нехорошо. Нам навстречу всегда выходят осуждающие, поэтому каждый год участники парада проводят отвлекающий манёвр – поцелуй-фест на тротуаре напротив. – Она посмотрела на нас. – Не хочешь поцеловать незнакомца ради благой цели? - Думаю, нет, - вмешался папа. – Джини маленькая для такого. - Да ладно, пап: по закону я достаточно взрослая, чтобы целовать кого хочу. - Не на моих глазах! Мы приближались к церкви. Парад замедлился, и участники бросились целовать окружающих, затем быстро возвращаясь в строй. Здесь толпа была плотнее. Я схватила папу за руку. - Давай, пап! Потерпи ради толерантности! – Я побежала в гущу людей, волоча его за собой, брызжущего слюной и протестующего. Как только мы оказались посреди толпы, папу захватил очень мускулистый молоденький паренёк. - Привет, красавчик, - промурлыкал он и поцеловал папу. Я успела лишь заметить его расширившиеся от удивления глаза, потому что в следующий момент меня схватила и поцеловала девчонка с цветными волосами и в прозрачной сетчатой рубашке, сквозь которую просвечивался лифчик. Это было нежно, странно и вроде неплохо. На мгновение я растаяла, пока она не отстранилась и подмигнула. - Спасибо, милашка, - бросила она и исчезла в толпе. Я обернулась – папу по-прежнему засасывал этот Качок. Мы с Эстель немного похихикали, пока я не услышала безошибочный глубокий голос за спиной: - Прошу прощения. Мне кажется, это моя работа. Я разинула рот от изумления, а Качок поднял руки в знак капитуляции и попятился. Папа в шоке уставился на новоприбывшего. - Шерлок! Что ты... - Ш-ш, Джон. О чём ты вообще думал? Папа покраснел. - Но… это ради толерантности! – пробормотал он. – Это ничего не значит… он просто схватил меня и… - А, забей. Просто больно смотреть, как такого мужчину неправильно целуют. – И прежде, чем папа успел отреагировать, Шерлок обхватил его лицо и поцеловал. Папа сразу же ответил, схватив Шерлока за рубашку и притянув ближе. Шерлок положил руку папе на поясницу, наклонил голову ниже и – чёрт. Он не шутил насчёт правильного поцелуя. - Святой Боже, - пробормотала Эстель. Часть меня хотела отвернуться. Слишком уж они увлеклись. Люди начали оборачиваться, а из толпы доносились присвистывания. Одной рукой папа зарылся в волосы Шерлока, а другой – прямо перед моими полу-шокированными, полу-восторженными глазами – скользнул по спине и обхватил его задницу. Толпа приветствовала их. Я тоже, едва не плача, потому что мои папы наконец здесь, гордо открываются перед Богом и всеми, и это так мило – видеть их такими, видеть не угасшую спустя столько лет страсть. Эстель засмеялась. - Джини, твои папы просто огонь. - Не говори этого. Мне придётся относить мозг в химчистку после такого. Папа уже разорвал поцелуй, но они с Шерлоком всё ещё стояли в объятиях друг друга, краснея и улыбаясь. Паренёк, ещё мускулистее первого, выпрыгнул из толпы и схватил Шерлока за руку. - Я следующий! Я следующий! – кричал он. Все засмеялись. - Сожалею, - ответил Шерлок. – В подобной деятельности я участвую лишь с мужем. – Он приобнял папу за плечи. Из ближних рядов послышалось коллективное «оу-у-у». Я подбежала и схватилась за свободную руку Шерлока. - Не могу поверить, что ты пришёл! Он хмыкнул. - Ну, Джон был полон решимости промаршировать с тобой, поэтому я решил понаблюдать со стороны. На всякий пожарный. Хорошо, что я подоспел вовремя. - Он взглянул на папу, выгнув бровь. – Этот симпатяжка мог увести тебя из семьи. - Он поцеловал меня, глупый, - проворчал папа. - А ты не сильно и протестовал, - парировал Шерлок, но было видно: он просто дурачится. В уголках губ играла улыбка, а глаза блестели. Папа смотрел на него с фирменным полу-непонимающим, полу-ошеломлённым, полу-восторженным выражением. – Так далеко ещё вам маршировать? - Около мили. Шерлок нацепил своё Серьёзное Лицо и снова хмыкнул. - Ну, тогда я лучше составлю вам компанию. Чтобы защитить от дальнейших посягательств на ваши персоны. Никогда не знаешь, какие похотливые маньяки могут встретиться. Мы с папой обменялись взглядами. - О, конечно, - согласился папа. – Уверен, с тобой мне не страшны – как их там? - похотливые маньяки. Эстель покачала головой. - Мне очень жаль, Шерлок. Ты не сможешь. На мгновение он удивился. - Не смогу? С чего это? Она усмехнулась. - Только в футболке. Вот так, дорогие читатели, я поучаствовала в лондонском Прайд-параде с обоими папами – Шерлок маршировал в футболке РСДЛГ и брюках с пиджаком на заказ. Я шагала с папой под руку, Шерлок рядом. Он просто шёл – не махал флагом, не кричал, глядел строго прямо, словно решил выдержать это унижение ради семьи. Я посмотрела на него, потом наклонилась к папе. - Он пошёл на это только ради тебя. Он улыбнулся, но покачал головой. - Не только ради меня, милая. Ничего не могло с этим сравниться. Дойдя до конца пути парада, мы с Эстель решили пойти на фестиваль и послушать музыку. - Мы тогда домой, - сказал папа, переплетя их с Шерлоком пальцы. Как я уже говорила, обычно они не делают такого на публике, но, видимо, гей-парад всё же заставляет даже самых сдержанных людей решаться на запретные раньше поступки. - Оу, в самом деле? С вас хватит парада? - Нам тут делать нечего, Джини. Вы с Эстель веселитесь. Увидимся дома. - Ладно, - разочаровано протянула я. Поцеловала их с Шерлоком в щёки. Они развернулись и ушли, все ещё держась за руки. Смотря им вслед, я увидела, как Шерлок взглянул на папу, потом наклонился и поцеловал в висок. Папа улыбнулся ему, и они затерялись в толпе. Это был памятный день. Он приобрёл даже большую важность спустя несколько дней, когда пришёл имэйл от СМИ-менеджера РСДЛГ. К нему прилагалось фото, сделанное фотографом организации. На нём были мы с папой и Шерлоком, шагающие вместе. Я шла посередине, под ручку с ними, улыбаясь, словно выиграла в лотерею. Фотограф поймал папу с Шерлоком, глядящих друг на друга поверх моей головы и улыбающихся секретной никто-не-знает-насколько-я-без-ума-от-тебя улыбкой – и все мы в футболках РСДЛГ. Теперь оно у меня в рамке на столе. Папа поставил копию на камин. А всего несколько недель назад, роясь в бумажнике Шерлока в поисках визитки, я обнаружила фото и у него. Так что, пока не существующий читатель потенциальных мемуаров-бестселлера, если ты читаешь это в июне: счастливого Прайда. Иногда он действительно такой.