Блог Евгении Ватсон (The Blog of Eugenia Watson)

Блог Евгении Х. Ватсон, Наследницы Священных Колец Бетазеда 11 декабря Обновление: Папа еще не вернулся. От Шерлока никаких вестей, и никакой информации о том, где он может находиться. Сегодня понедельник. Он пропал в прошлую среду во второй половине дня. Скоро будет неделя, как он ушел. Я стараюсь не думать об этом, но чертовски трудно думать о чем-то еще. Учитывая часовые пояса, самолет приземлился в Лондоне только ранним утром субботы. Меня встречала мама. Увидев ее, я потеряла самообладание. Все мои ресурсы «ты-все-выдержишь» были исчерпаны. Я подошла к ней, она заключила меня в объятия, и я разрыдалась, как ребенок. Мы стояли так очень долго; людям, должно быть, было интересно, какого черта происходит, но мне было плевать. Мама ничего не говорила, просто крепко сжимала меня в объятиях, утешительно шептала «ш-ш-ш» и гладила по голове. Наконец, я успокоилась достаточно, чтобы забрать свой багаж. Весь путь мама держала меня за руку. Она не заговаривала со мной до тех пор, пока мы не сели в машину. - С тобой все в порядке? – спросила она, повернувшись ко мне, прежде чем завести двигатель. Я покачала головой. - Не совсем. Я беспокоюсь о Шерлоке и хотела бы, чтобы папа вернулся домой со мной. Она протянула руку и откинула волосы с моего лба. - Я тоже, милая. Мы поехали домой. В квартирах было так тихо. Я пробралась в 221 и села на их диван, осматриваясь. Эта квартира принадлежала им. Папины медицинские журналы и шпионские романы, странные вырезки и справочники Шерлока, стопки бумаг и пустые чашки. В квартире витал дух хозяев, невидимый для других. Кто-нибудь, кто не знал их, оглянулся бы и подумал, что вокруг царит безликий хаос. Он бы задавался вопросом, почему здесь нет семейных фотографий или личных вещей. Но они есть. Просто другим они не казались таковыми. Они не знали, что нелепая подставка для зонтов в углу в форме тролля была папиным забавным подарком Шерлоку или что наушники на черепе лося на стене появились благодаря папиному сетованию, что пиликание скучающего Шерлока на скрипке не стоит слышать ни одному существу – ни живому, ни мертвому. Кто-нибудь, кто не был знаком с ними, никогда не узнает, что на книжной полке стоит ящичек, в котором папа хранит все медали и все, что когда-либо вручалось Шерлоку за его заслуги – то, на что ему было абсолютно наплевать, или что Шерлок до сих пор хранит старую карманную лупу, которая сломалась, когда он бежал, чтобы спасти папу от смерти от рук алмазного контрабандиста. Я встала и прошла в спальню. Постель была не заправлена. Папа обычно аккуратен в этом вопросе, но в прошлую среду, когда я позвонила, он слишком торопился, чтобы обратить на это внимание. Книга Шерлока лежит на тумбочке по его сторону кровати. Его халат перекинут через спинку стула. Папины очки для чтения, которые он забыл взять с собой. Стакан воды, упаковка парацетамола. Фотография в рамочке на папиной стороне – кто-то щелкнул их после свадьбы. После регистрации мы все отправились на бранч, но какой-то ловкач с быстрыми пальчиками успел запечатлеть этот момент (подозреваю, это была тетя Гарри). Фотография не походила на типичные свадебные фото с широкими улыбками (и зачастую вымученными и фальшивыми). Камера поймала их раскованно и естественно улыбающимися друг другу: Шерлок обнимает папу за плечи, а папа поддерживает его за спину. Эта фотография - редкое реальное доказательство тому, что Шерлок умеет улыбаться по-настоящему, а не так, как обычно, чтобы люди поверили в его нормальность. Они оба держат полные бокалы, и на пальцах видны новые кольца. У папы покрасневшие щеки, а Шерлок не может оторвать от него взгляда. Они выглядят счастливыми. Я положила фотографию обратно. Попыталась представить папу без Шерлока и не смогла. Я всегда знала их только вместе. Я не видела жизни без него. Знаю, что вела себя слишком драматично, но не могла не волноваться о нем, не могла не думать о том, что он может не вернуться, может погибнуть, что вся жизнь разлетится вдребезги. С мамой все будет в порядке, она справится. Но мы с папой не сможем это преодолеть. Думаю, когда-нибудь я тоже приду в норму, но папа… не уверена. Мне кажется, если однажды полюбил такого, как Шерлок, ты обречен. Кто еще может с ним соперничать? В тот вечер я сбежала к Заку. Просто не могла больше выносить маминой суеты. Я поклялась, что я в норме, и перешла через дорогу. Он ждал меня и заключил в самые сердечные, самые крепкие объятия, и это было именно то, что мне было нужно. Мы пошли в его комнату, и он включил «Доктора Кто», потому что знал: я одобрю. Я свернулась в клубок, и он прижал меня к себе; мы смотрели, как Доктор выбивает дерьмо из силурианцев, и я почувствовала себя в безопасности и любимой. Сложно поверить, что прошло всего пару недель с начала наших отношений, потому что кажется, словно мы делали это миллионы раз – смотрели телевизор, устроившись рядом. Когда он проголодался, мы сделали перерыв. Спустились вниз – я поздоровалась с его родителями, которые оба дома и оба в безопасности – и приготовили сэндвичи. Потом снова поднялись на второй этаж. У меня не было особого аппетита. Я покусывала сэндвич, пока Зак рассказывал о концерте, на который ездил в Камден, пока я была в Нью-Йорке. Я выслушала его рассказ и достала из рюкзака крем для шрама. Он видел, как я наношу крем тысячи раз – я носила его с собой практически всегда. Он смотрел, как я открываю тюбик, потом вытянул руку. - Можно мне? – попросил он. Это меня немного испугало. Зак видел мой шрам много раз, но теперь хотел прикоснуться к нему, если я позволю. Думаю, я должна была. Ну, позволить ему. Я хотела, чтобы он прикоснулся не только к нему, когда придет время. Я вручила ему крем и положила ногу на его колени. Он закатал штанину и какое-то время просто рассматривал шрам. Он прикоснулся к нему, сначала осторожно, потом – поглаживая. - Уже не болит? – спросил Зак. - Нет. Иногда тянет, если двигаю ногой определенным образом. Рубцовая ткань жестче остальной. Это не больно, просто немного странно. Я привыкла. Он выдавил немного крема на пальцы и начал втирать. - Мазь помогает? - Не знаю. Иногда кажется, что он становится светлее, иногда - что ничего не изменилось. – Я покачала головой. – Папа говорит, время покажет. Но он никогда не исчезнет, как много мази я бы ни втирала. Зак внимательно осматривал шрам. У него, вероятно, больше никогда не будет шанса увидеть его так близко. - Здесь какие-то крошечные точки, - произнес он, пробежавшись пальцами по коже. – Это от швов? - Нет, от штифтов. Мне не накладывали гипс, просто вставили штифты, чтобы рана зажила. Он покачал головой. - Вот это да. Должно быть, было ужасно. - Да. Ногу разорвало вот здесь, - сказала я, прочертив линию вокруг икры с одной стороны до другой. – Папа говорит, я могла потерять ступню. Но все обошлось. Как новенькая. – Я сглотнула комок в горле. – За исключением этого дурацкого шрама. Зак продолжал втирать крем. Его руки были очень теплыми и мягкими. Было приятно. - Это твоя изюминка, - сказал он. Я знаю, он это в хорошем смысле. Понимаю, что он верит в это. Осознаю, что мой шрам ничего не пугает ни его, ни всех, кто меня знает. Но тогда хотелось услышать совсем другое. - Черт возьми, мне так надоело это слушать! – вспыхнула я. Зак подпрыгнул, не убирая, тем не менее, ладони с моей ноги. – Шрам – изюминка! Конечно, изюминка! Большой искромсанный кусок плоти – не та изюминка, в которой я нуждаюсь. – Я была взвинчена. – Я ненавижу его, - прошипела я. – Я чертовски его ненавижу, Зак. Ненавижу, что он всегда будет здесь, ненавижу, что буду видеть его всегда, что чувствую его, ненавижу, что люди всегда смотрят на него и комментируют, и хотят услышать историю, как я его получила, потому что мне противно думать об этом! Это было самое ужасное, что со мной когда-либо происходило, и я многого не помню, и рада этому. Такое ощущение, будто часть моего тела стала публичной собственностью, словно это просто отлично, когда люди показывают на нее пальцем и спрашивают, и вообще ведут себя так, словно я обязана рассказывать о нем, потому что позволила всем увидеть его! К тому времени, как я закончила тираду, мои слова едва было можно разобрать сквозь плач. Зак выглядел потрясенным. - Боже… Джини, я не имел это в ви… - Просто молчи! – отрезала я. – Я не могу, просто не могу. Спасибо Заку. Он понимал, что я не сержусь на него. Он опустил мою ногу и обнял меня, и я просто плакала и плакала, и плакала, и цеплялась за него, намочив его джемпер, а он даже не обратил внимания. Он держал меня так крепко и утешал, и гладил по спине, и я подумала, что мне нравится иметь бойфренда. Наконец я успокоилась, но он не выпустил меня из объятий. - Ита-а-а-ак, - осторожно начал он. – Я так полагаю, дело вовсе не в ноге? Я засопела. - Нет. - Шерлок? - Не хочу об этом говорить. - Я бы сошел с ума на твоем месте, Джини. - Я и схожу с ума. Просто хорошо это скрываю. - М-м-м, да. Действительно хорошо, - ответил он, исподтишка бросив взгляд на большое влажное пятно на джемпере. Я хихикнула. - Прости. Он пожал плечами. - Для чего еще нужны бойфренды, как не для того, чтобы служить жилеткой в случае, если захочется поплакать? Он улыбнулся, и я ощутила горячий спазм в животе, потому что он был таким милым и таким великолепным, и моим, целиком. - Слышала, они годятся и для поцелуев, - пробормотала я. - Да? – переспросил он с ленивой ухмылкой. – Хочешь проверить? Я не ответила, просто притянула его к себе и зацеловала до смерти. Было приятно забыть обо всем и просто потеряться в поцелуе, чувствовать его так близко, стащить с футона и облапать потрясающую задницу. А если он и успел исследовать в ответ мою грудь, то знать об этом никому не обязательно. На этом, пожалуй, закончим. Пока что, хе-хе. Вчера мы с мамой ездили в Хайгейт к бабушке и дедушке. - Есть новости от папы? – спросила я у нее, пока мы ехали, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. - Он звонил утром, пока ты спала. Сказал, что целует тебя и скоро позвонит. - Я так полагаю, у него нет новостей. - Нет. Но уверена, это… - Мам, не надо, я не хочу говорить об этом. - Хорошо. Оставшуюся часть пути мы провели в молчании. И это одна из многих положительных сторон в моей маме: она знает, когда нужно промолчать. Я была рада оказаться в доме бабушки и дедушки. Они были очень разговорчивыми и часто меня обнимали, и не спрашивали о Шерлоке. Я также увиделась с тетей Адель. Она нашла меня на заднем дворике, куда я ушла, чтобы немного побыть одной. - Выглядишь изможденной. - Еще не отошла от перелета, наверное. - Ты вообще спишь? - Сколько могу. Она обняла меня одной рукой. - Мы все беспокоимся, Джини. - Ты же ненавидишь его. Она вздохнула. - Нет. Не совсем. Это немного напоминает кукольный театр, в который мы играем для вида. Я хотела бы его ненавидеть, потому что он невероятный подлец, а еще потому, что ради него Джон оставил мою сестру. Хотя это немного странно, потому что за второе я ненавижу его гораздо меньше, чем за первое. Я подняла на нее взгляд и воспользовалась возможностью, чтобы получить ответ на долго мучивший меня вопрос. - Ты когда-нибудь хотела его? - Шерлока? – воскликнула она, приподняв брови. – Нет. – Пауза. – Ладно, да. Немного. Чисто из эстетического удовольствия. Стопроцентная меркантильность. Я работаю в сфере моды, ты же знаешь. Я не могла не представлять, какими были бы лица моих коллег, приди я на мероприятие с этим под руку. - Этим? - Говорю же, меркантильный интерес. Но нет, я никогда не думала об этом всерьез. В любом случае, я понимала, в чью сторону дует его ветер. - Адель… - Мгновение я сомневалась, стоит ли спрашивать, но все-таки решилась. – Ты знаешь о мамином… другом мужчине? Она тут же посерьезнела. - Она рассказала тебе? - Да. Не так давно. Я спросила, почему она так легко примирилась с отношениями папы и Шерлока. - Не легко. Не думай так. Знать, что это случится – не значит хотеть этого. И ей было чертовски тяжело, учитывая аварию и все остальное. - Но кто этот человек? – Я не позволила ей сменить тему. Она вздохнула. - Джини, это не моя тайна, чтобы я могла ее поведать. - Ты хотя бы встречалась с ним? - Нет. Но у меня сложилось впечатление о нем. Мне ненавистно то, что он затянул мою сестру в чистилище. И именно поэтому я не могу ненавидеть твоего отца или Шерлока. Потому что после тех отношений она не думала, что будет счастлива или что у нее будет семья или личная жизнь. Твой отец дал ей это, и это все у нее по-прежнему есть. Так что то, чего я боялась, не произошло: Натан не смог испортить ей жизнь. Джон – и в какой-то мере даже Шерлок – помогли ей оправиться. И только потому, что она знала о любви твоего папы к Шерлоку, она считала, что сможет построить отношения с ним. Знаю, звучит странно, но такова правда. Я пропустила последние слова мимо ушей. - Натан? Его зовут Натан? Адель изменилась в лице. - О, черт. Она не назвала тебе его имя? - Нет. Но не похоже, чтобы оно мне о чем-то говорило. - Полагаю, нет. – И тут бабушка позвала нас на ужин. – Что ж, заморим червячка? Я ужасно голодна. Сейчас вечер понедельника. В школе все как обычно, хотя я не особо обращала внимание на происходящее вокруг. После ланча мисс Данедин вызвала меня к себе в кабинет. - Джини, твоя мать предупредила меня о твоих… трудностях. - Трудностях? - Она сказала, твой отчим пропал. - Он не отчим! – воскликнула я. Показалось важным упомянуть это. – Он удочерил меня, он мой папа. Мисс Данедин лишь кивнула. - Конечно. Я просто хочу, чтобы ты знала: я предупредила учителей, поэтому если ты будешь немного… рассеянной, мы поймем. - Спасибо, - ответила я. Искренне. Говорите что угодно насчет таких школ, как Фрэнсис Холланд, но они действительно хорошо делают вид, что им не все равно. И, возможно, им и правда не все равно. – Я стараюсь сфокусироваться на учебе, но это сложно. - Конечно. Если хочешь взять перерыв… - Нет. Я хочу остаться. Что я буду делать дома? Сидеть и беспокоиться? - Я восхищена твоим отношением к происходящему, Джини. – Она улыбнулась. – Можешь идти. В таком сомнамбулическом состоянии прошел весь день. Когда я пришла домой, мама еще не вернулась с работы. Я старалась не смотреть на дверь в 221-ю, которая была, как обычно, распахнута, но внутри было пусто. Через некоторое время зазвонил телефон. - Папа! - Привет, Джини. – Голос звучал устало. – Как ты, солнышко? - О, какая разница, как ты? Есть новости? - Нет, боюсь, нет. Ничего. Полное отсутствие чего-либо. - Пап, полное отсутствие чего-либо означает наличие чего-то. Двойное отрицание. Папа рассмеялся, и мне показалось, что он может заплакать в любой момент. - Боже, Джини, ты говоришь как он. - Я даже не уверена, что права. Просто неплохо прозвучало. - Боже, я скучаю по тебе. - Я тоже скучаю, папа, - сказала я, шестой раз за день оказавшись на грани слез. – Ты не мог бы приехать домой? Пожалуйста? - Не могу. Пока не могу, солнышко. Я не могу так с ним поступить. Он бы меня не бросил, никогда. – Его тоже переполняли чувства. - Я знаю. Все нормально. Я хочу, чтобы ты нашел его, безумно хочу, но я также хочу, чтобы ты вернулся домой, и я знаю, что не могу получить все сразу, и это сводит меня с ума. - Я даже не знаю, смогу ли что-то сделать, - сказал папа. – Его ищет полиция Нью-Йорка и команда, в которой, полагаю, состоят люди Майкрофта, и они вроде как работают вместе, но я не присоединился ни к одной. У меня собственные источники. За двадцать лет совместной работы я кое-чему научился. Но все заканчивается там, дома, а исчез он здесь, и я даже не знаю, где пригодился бы больше. Я просто считаю, что, раз люди Майкрофта по-прежнему здесь, то и я должен оставаться. - Думаю, я поступила бы так же. - Как ты, милая? Как прошла неделя? - Все в порядке. Вчера мы ездили к бабушке и дедушке. Я была у Зака. - У вас все окей? - Да. Все прекрасно, на самом деле, - ответила я, вспоминая тот взрыв тепла в животе, который ощутила рядом с ним. – Это всегда так? - Что? - Не знаю. Любовь. - Считаешь, это она? – спросил он, казалось, тщательно подбирая слова. - Откуда мне знать? Возможно, это нечто большее. Или наоборот. - Это всегда нечто большее и наоборот, любимая, - ответил папа. Я чувствовала улыбку в его голосе. Мы оба замолчали. - Найди его, папа, - наконец произнесла я. - Найду, Джини. Обещаю. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и отключились. Я должна была попросить его не обещать неисполнимого.