Блог Евгении Ватсон (The Blog of Eugenia Watson)

Блог Евгении Х. Ватсон, Не Складывать, Не Вытягивать, Не Сминать 21 декабря Когда мне было тринадцать, я стала свидетельницей того, как папа убил человека. Полагаю, это должно было нанести мне душевную травму, результатом которой стали бы ночные кошмары и длительные посещения психолога, которому я многократно рассказывала бы о случившемся, а потом вдруг стала бы готом и рисовала мрачные акварели, используя лишь красные и черные краски. Иногда я размышляю о том, что это обо мне говорит – то, что я не была травмирована. Мне чуждо человеческое сочувствие? Я монстр, которому плевать на окружающих? Или просто настолько чертовски жестока? Папа говорит, что некоторые люди просто более устойчивы эмоционально, нежели другие. То есть, это про меня? В тот вечер Папа и Шерлок отвели меня в театр. В то время у меня был приступ помешательства на драматургии, и я жадно поглощала произведения Мэмета, Чехова и Теннесси Уильямса. Шерлок вернул одно из сотен миллиардов одолжений и достал нам билеты на премьеру «Долгий день уходит в ночь» с Кейт Бланшетт. Это было потрясающе. После они взяли меня с собой в тот лаунж-бар, где обычно собирались многие театральные служащие. Я пила модные кофейные напитки и, помнится, чувствовала себя такой взрослой. Там играл инструментальный джазовый ансамбль, и я увидела нескольких знаменитостей. Я сидела на прикольном кресле с зебровым принтом, а папа и Шерлок сидели рядом на маленьком диванчике. Папа улыбался и весь раскраснелся, закинув в себя стопку или две дорогого виски, и они с Шерлоком довольно активно распускали руки. Шерлок обнимал папу за талию, и я почти уверена, что большую часть вечера его рука лежала гораздо ниже, в то время как рука папы поселилась на колене Шерлока, время от времени поднимаясь чуть выше. Должно быть, было тесновато. Все в пабе были в легком подпитии. Мы ушли ровно перед полуночью. Тот факт, что мне было разрешено оставаться с ними допоздна, кружил голову. Мы не смогли поймать такси, поэтому пошли к более оживленным улицам. Я не понимала, что мы оказались в опасности, пока не услышала, как Шерлок тихо, настойчиво произносит: «Джон». Я подняла взгляд и обнаружила впереди двух суровых на вид парней. Обернулась – и увидела еще двух позади. Я почувствовала, как Шерлок опустил руку в карман и как задвигались его пальцы: он набирал сообщение Скотланд-Ярду. - Кошельки, папаши, - потребовал один из бандитов. Папа тут же вытащил кошелек и протянул грабителю. - Хорошо. Шерлок медленно повернулся спиной к переулку справа от нас, закрывая меня, и все четверо начали теснить нас туда. Они, вероятно, думали, что это даст им преимущество, однако они, наоборот, наступали теперь лишь с одной стороны. Теперь я рассказываю об этом спокойно, но в тот момент я попросту остолбенела. Я лишь висела на Шерлоке, вцепившись в его пальто, и ждала, когда все закончится. Но никто и не собирался сдаваться столь быстро. Грабители казались немного взвинченными. Позже Шерлок скажет мне, что они были под кайфом. Один из них вытащил нож. - Думаю, девчонку мы тоже заберем, - прорычал он. Я ощутила, как Шерлок завел руку назад и крепко прижал к своей спине. - Джон, - произнес он вновь. - Оставайся с ней, - услышала я голос папы, но он прозвучал незнакомо: это был не его обычный теплый и мягкий тон. - Джон, их четверо, - тихо ответил Шерлок. - Вам лучше развернуться и убраться отсюда, - сказал папа, обращаясь на этот раз к головорезам. – Сюда едет полиция. - Я так не думаю, приятель. – Он кивнул двум своим напарникам. – Высокого забирай. Девчонку оставьте мне. А потом они просто атаковали. Все произошло очень быстро. Шерлок толкнул меня за контейнер, все так же оставаясь впереди. Я увидела, как папа увернулся от ножа и схватил бандита за руку, пиная другого в живот. Шерлок пригнулся и повалил одного на землю, а после выхватил из контейнера трубу и ударил второго по лицу. Он упал и больше не поднялся. Тогда первый прыгнул Шерлоку на спину и обхватил его шею рукой, пытаясь задушить. Папа, ударив кого-то по лицу, ринулся на помощь. Главарь банды – тот, что был с ножом, - озверел и полоснул папу по руке. Шерлок прокричал его имя и каким-то образом стряхнул головореза со спины, сделал что-то с его шеей, и парень упал без сознания на землю. Папа обернулся, схватил бандита с ножом за руку и с силой ударил его неповрежденной рукой по лицу. Тот упал на контейнер; его шея с ужасным хрустящим звуком ударилась об край. Вскоре я услышала вой сирен. Папа отшатнулся, придерживая руку. - Джон! – Шерлок разорвал папину куртку, чтобы взглянуть на рану. Папа покачал головой. - Царапина. Шерлок кивнул. - Довольно поверхностная. – Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Папа схватил Шерлока за шею, и они поцеловались, глубоко и жарко, но коротко, после чего папа резко отстранился и бросился ко мне. - Ты в порядке? – спросил он, отрывая меня от земли и обнимая одной рукой, держа другую прижатой к груди. Я кивнула. Да, со мной действительно было все в порядке. Вскоре в переулке появилась полиция. Один из них, сержант уголовной полиции, кажется, знал Шерлока и папу. - Что случилось, док? – спросил он, обращаясь к папе. - Грабители. Должно быть, находились под действием наркотиков, раз решили напасть на двух взрослых мужчин. - Этот мертв, - заявил один из полицейских, присев над главарем. Папа нахмурился. - Мертв? - Кажется, сломал шею, приземлившись на край контейнера. - У меня не было намерения его убивать. Он порезал меня ножом, я ударил его, и он упал. Сержант пожал плечами. - Едва ли это ваша вина. Вы вдвоем их уложили? – спросил он, широко раскрыв глаза. - Не впервой, - пробормотал Шерлок. – Бывало хуже. – Он тоже обнял меня одной рукой, так что я оказалась зажатой между папами. Было трудно дышать, так сильно они прижимались ко мне. – Джон ранен, Флинн. Ты вызвал скорую? - Нет необходимости, - отрезал папа. – Порез неглубокий. Заглянем в травматологию, и они все зашьют. - Мне нужны ваши показания. - Это подождет до утра, - сказал Шерлок привычным даже-не-думай-спорить тоном. – Ты знаешь, где нас найти. Я отвезу Джона на осмотр. Флинн вздохнул. - Ладно. Загляну к вам утром. - Отлично. – И мы пошли к такси, которое остановил для нас один из копов. Папа повернулся и пристально посмотрел на меня, заключив мое лицо в ладони. - Ты уверена, что с тобой все в порядке, солнышко? Ты не ранена? - Я в порядке, пап. Его лицо выражало невероятное беспокойство. - Боже, ты, вероятно, жутко напугана. - Я в норме. Правда. – Хотя до сих пор дрожала. Было чертовски страшно, но все закончилось. - Давай позвоним маме, чтобы она забрала тебя, - предложил папа. - Нет! Я хочу остаться с тобой и Шерлоком! - Джини, мы едем в травматологию, а ты должна отправиться домой, где будешь чувствовать себя в безопасности. Я лишь смотрела на него. Не знаю, как сформулировать тот факт, что, увидев совершенное им с Шерлоком, я никогда не чувствовала большей безопасности, чем когда стояла между ними. - Звони маме, если хочешь, но без вас я домой не пойду, - заупрямилась я, надеясь, чтобы это прозвучало так, словно я не допускаю никаких возражений. Папа вздохнул. - Хорошо. Тогда едем. Лишь став старше, я поняла, насколько отлична моя семья; что не только папа и Шерлок, но и мама могла подвергнуться попытке насилия или грабежа, когда папа мог убить человека в целях самообороны, словно это было в порядке вещей, еще одно событие из череды подобных. Другие семьи, наверное, разрывало бы отчаянием и чувством вины, они страдали бы от ночных кошмаров и посещали психолога. Что до нас, то, после того как папе наложили швы, мы отправились в круглосуточную закусочную, поужинав яичницей с беконом, и я рассказала маме, что Кейт Бланшетт полностью переосмыслила характер Мэри Тайрон, в то время как Шерлок не мог оторвать рук от папы, словно удостоверялся, что он действительно в порядке. Моя семья, леди и джентльмены. Чокнутая и гениальная. Но сейчас я не уверена, что смогу выдержать. Я понемногу схожу с ума. В конце концов, у каждого есть свои пределы. Я провожу практически каждую свободную минуту, сидя за компьютером в тщетной надежде, что Шерлок свяжется со мной вновь. Я не могу сконцентрироваться на занятиях в школе и сказала Леониду, чтобы не ждал, что я быстро приду в себя; он оказался на удивление понимающим. Сейчас вокруг поразительно спокойно. Мы с папой нарезаем круги друг вокруг друга, в то время как мама предпочитает держаться в стороне. Я не могу говорить за папу, но находиться рядом с ним тяжело, потому что вокруг него словно образовалось большое пустое пространство, которое я не могу видеть, но, если я говорю с ним, мы говорим об этом, и я не могу больше это выносить. Поэтому, даже при моем желании, чтобы он находился рядом и чтобы ему было комфортно, желание избежать общения с ним перевешивает все. Что гадко с моей стороны. Но я не могу этому противостоять. Он мой папа, он меня простит. И вот мы плавно подошли к событиям сегодняшнего дня. После обеда мы с мамой мыли посуду, когда я услышала, как открывается соседняя дверь. Через несколько минут дверь в 221-ю открылась, и вошел – или, скорее, вполз – папа. Он был избит. Очень сильно. Одна сторона лица была залита кровью, глаз почернел, губы кровоточили. Он держался за бок и хромал. Я услышала мамин резкий вздох. - Джон! – закричала она, метнувшись к нему, и папа практически рухнул на нее. Она помогла ему добраться до стула возле обеденного стола, а я стояла, как идиотка, замерев на месте. Мама кинула на меня взгляд, пробормотав: - Джини, неси аптечку. Это заставило меня пошевелиться, и я побежала в ванную, вытащив аптечку из-под раковины. Учитывая, что эта аптечка была нашей и ничьей другой, она была оснащена гораздо лучше, чем обычные комплекты первой медицинской помощи. После я быстро вернулась в кухню, где мама тем временем очищала папино лицо. Сам он просто смотрел в никуда. - Джон, что, черт возьми, произошло? – воскликнула мама. Он вздохнул. - Прошлым вечером я связался с человеком, босс которого мог знать о местонахождении Шерлока. Или, по крайней мере, я так думал. Предполагалось, что мы сегодня встретимся, но не успел я туда добраться… - Он замолчал, поморщившись, когда мама стала очищать рану на лбу. – На меня напали четверо. Их шефом был кто-то другой. Думаю, они служат тому, кто забрал Шерлока. Это было предупреждением. Мама посмотрела на него со странным выражением. - Джини, иди к себе, - приказала она. - Но мам… - Иди! – рявкнула она, бросая на меня «не-доводи-меня» взгляд. И я ушла. Только недалеко. Поднялась по ступенькам, открыла и захлопнула дверь в свою комнату, а затем прокралась вниз, наблюдая за их отражениями в зеркале и слушая, о чем они говорят. Когда мама заговорила, ее голос был полон раздражения. - Джон, ты слышал, что сказал Майкрофт. Как ты мог? Как ты мог подвергнуть себя такой опасности? - А что я должен был делать, Грейс? Мне что, просто сидеть и… - Да! На этот раз, хотя бы раз в жизни, просто сиди и ничего не предпринимай. Подумай о Джини. - Не впутывай ее в это. Это нечестно. - Нечестно? Нечестно? А что если бы эти парни тебя убили, что тогда? Что я должна буду сказать нашей дочери, если тебя убьют?! – Папа молчал. Мама села напротив и взяла его ладони в свои. – Джон, я знаю, что ты чувствуешь. Я больше кого бы то ни было понимаю, как сильно ты его любишь. Но ты не можешь так поступать. Это слишком опасно. Ты нужен Джини, нужен мне. Пожалуйста, подумай о нас. - Я стараюсь, - ответил папа хриплым голосом. – Я правда пытался не вмешиваться. Продолжал убеждать себя подумать о Джини и о том, что Шерлок не хотел бы, чтобы я рисковал. – Он поднял взгляд, и выражение его лица, Боже, оно разбило мне сердце. – Но тогда мою голову переполнили воспоминания. Глупые, несерьезные. Как в его голосе пробивалось урчание, когда он просил меня вернуться в постель. Или намеки на пришепетывание в некоторых словах. – Папа уронил голову на руки. – Я вспоминал его нижнюю губу или его руки, или его дурацкую самодовольную ухмылку, и как, Грейс, как я должен себя вести? Я должен что-то сделать, что угодно, что в моих силах! Что если он там застрял и ничего с этим не может поделать, и просто ждет, когда я приду и заберу его? И вот он я, наслаждаюсь воскресным обедом в доме твоих родителей и сращиваю кости на работе. Боже, Грейс, ты знаешь, как сильно я люблю Джини, но он мой муж, и каким я буду мужчиной, если я не перерою небо и землю, чтобы вернуть его? К тому времени, как он закончил, он казался таким разбитым, что, казалось, вот-вот шагнет за край. Мама придвинулась ближе и заключила его лицо в ладони. - Хочешь знать, какой ты мужчина, Джон Ватсон? – спросила она. – Лучший из всех, что я встречала. Но ты должен понимать, когда стоит остановиться. Однако ни ты, ни он никогда не могли сделать это вовремя. Моя работа – сказать тебе это, и я говорю: хватит. - Я не знаю, способен ли хоть на что-то без него, - прошептал папа. Я прижала колени к груди, потому что неуверенный и дрожащий папин голос дарил ощущение, будто я стояла на зыбучих песках и они могли поглотить меня в любой момент. - Ты способен. Способен, и сделаешь это. Ты расстроен и скучаешь по нему, и я знаю, тебе это кажется безнадежным… я просто знаю, каково это. Джон, прошло двенадцать лет с тех пор, как я видела Натана в последний раз. Все эти годы я не получала от него ни единой весточки. И каждый день причиняет мне боль, боль достаточную, чтобы помнить о нем, но я говорю тебе, что это можно преодолеть. Шерлок вернется. Я в этом уверена. Но если нет, у тебя по-прежнему будешь ты сам и Джини, и у тебя всегда, всегда буду я. Папа протянул руку и прикоснулся к ее лицу. - Я люблю тебя, Грейс. Мама крепко обняла его. - Я тоже тебя люблю. – Какое-то время они просто сидели обнявшись, и у меня наконец-то появилось ощущение, что все будет хорошо. Наконец мама отстранилась. - Мы должны отвезти тебя в больницу. Папа покачал головой. - Я в порядке. Просто немного избит. - А что с другими? – спросила мама, чуть улыбаясь, и папа улыбнулся в ответ. - Двоим, кажется, сорвало башню, и закончим на этом. Я поднялась и тихо вернулась в свою комнату. Я понимала, что перед сном папа поднимется ко мне и захочет поговорить, поэтому стук в дверь около десяти не стал сюрпризом. - Входи. Он вошел, двигаясь с некоторой осторожностью. Сейчас он выглядел гораздо лучше. Возле линии роста волос его лоб украшал пластырь, под глазом виднелся синяк, но в остальном он выглядел вполне сносно. - Все не так уж плохо, - произнес он, улыбнувшись. - Ты взорвался и сглупил, да? – спросила я. - Боюсь, так. – Он присел на краешек кровати. – Но обещаю, это не повторится. - Ты говорил то же самое в воскресенье в гостях у бабушки. - Знаю. – Он потянулся и откинул мою челку в сторону. – Прости, солнышко. Иногда я веду себя глупо. - Это точно. - Ты не должна была соглашаться так быстро, - произнес он, кинув на меня взгляд. - Папа… я больше всего на свете хочу, чтобы Шерлок вернулся. Но единственное, что пугает меня больше, чем то, что он никогда не вернется, - это то, что ты тоже уйдешь. - Я знаю, как ты себя чувствуешь. Но иногда все, о чем я могу думать, - это он. Печальная реальность. Любовь делает людей глупыми. - Даже тебя? - О, особенно меня. Если бы ты только знала о тех безрассудных поступках, что я совершал, чтобы кого-то впечатлить… Однажды в университете я пытался сделать обратное сальто, чтобы хвастануть перед девушкой. В итоге вывихнул плечо и сломал нос. Уверен, она впечатлилась будь здоров. - А что из раздела безрассудных поступков ты делал для Шерлока? – поинтересовалась я, улыбаясь. - О Боже, дай-ка подумать. Ну, во-первых, съехался с незнакомцем. Преследовал такси по всему Лондону. Нелегально использовал огнестрельное оружие. Выдавал себя за русского посла. Обследовал трупы, у которых изрядно истек «срок годности», если так можно сказать. Пробирался в дом, чтобы заставить владельца думать, будто там живет полтергейст. Не спал несколько дней подряд. Покупал все продукты, буквально все. – Он рассмеялся, а потом прижал меня к себе. – Почти все, что я делал в течение этих двадцати лет, я делал для него. За исключением того, что я делал для тебя. Ты должна быть на первом месте, Джини. Я должен быть в первую очередь отцом, и только во вторую мужем. Но иногда я слаб и все делаю наперекосяк. - Ты не слабый, папа. - Я пытаюсь не быть таковым. И обещаю тебе это. – Я почувствовала, как он вздрогнул. - Я не хочу, чтобы ты его отпустил. - И не позволю. Просто не могу. Я никогда его не отпущу, пока жив. Но если я не могу ему помочь, если действительно не могу, я остановлюсь. – Я ненавидела сам факт, что он это говорил, но, однажды взглянув на его разбитое лицо, я поняла, что ему пришлось. Папа крепче сжал меня в объятиях, и впервые с тех пор, как начался этот кошмар, мы плакали вместе.