Блог Евгении Ватсон (The Blog of Eugenia Watson)

Блог Евгении Х. Ватсон, И Доброй Всем Ночи 25 декабря О Боже. О Боже. Ох. Ах. БО-О-О-О-О-О-ОЖЕ. Ладно, все. Вдох, выдох. Хорошо. Прежде всего, еще раз желаю всем счастливого, блин, Рождества! Отличие лишь в том, что сейчас оно и правда наступило. Каким-то образом наши выходные удалось вытащить из ямы безысходности. Почти. В идеале, конечно, хотелось бы проснуться и обнаружить Шерлока под… ох, ну ладно, у нас нет елки, но вы поняли, что я имею в виду… с ожерельем из гирлянды на шее. Этого не произошло. Но мы получили подарок. Не от Деда Мороза, но такой вариант тоже возможен. Я вернусь к этому чуть позже. Элли обосновалась в гостевой на первом этаже, рядом с маминым кабинетом. Майкрофт доставил ее чемоданы. Даже не зашел поздороваться, негодяй. Я как раз выключала компьютер, когда раздался тихий стук в дверь. - Входите, - крикнула я. Открылась дверь, и в образовавшемся проеме показалась Элли – она выглядела немного смущенной. - Джини? Я знаю, уже поздно, не хотела тебя беспокоить… - Ничего страшного. - Я подумала, мы можем немного поболтать. О всяких девчачьих вещах. – У нее блестели глаза. Я внезапно вспомнила, что, имея одних лишь сыновей, она, вероятно, пропустила все девчачьи аспекты материнства. - Конечно, - ответила я, усаживаясь по-турецки на одеяле. Она вошла – на ней была фланелевая пижама и пушистый халат – и сделала то же самое. Вначале Элли оглядела мою комнату. - У тебя куча книг о шахматах. - Точно. - Ты все их читала? - О да. Некоторые знаю наизусть. - Шерлок сказал, ты участвуешь в соревнованиях. - Верно. Через полгода я получу звание Международного Мастера. У нее расширились глаза. - Серьезно? Ты настолько хороша? - Стараюсь. - А это кто? – спросила она, указывая на нашу с Заком фотографию, которую я храню на тумбочке у кровати. – Должно быть, кто-то важный, раз его фотография стоит здесь. Я покраснела. - Это мой парень, Зак. - Оу. Он в хорошей форме. - Ага. - А родители одобряют? – У меня возникло ощущение, словно она скорее надеялась на обратное, будто я бунтовала и встречалась с кем-то неподходящим. Что ж, я не могла оказать ей такой услуги. - Мы с Заком дружим с восьми лет, они знают его почти всю его жизнь. Нам уже кажется, что он часть семьи. Она улыбнулась, и я заметила, как ее взгляд упал на шрам, и ее улыбка дрогнула. - О, милая!.. Как это произошло? Я вытянула ногу для лучшего обзора. Я чувствовала себя странно раскованной, показывая ей шрам – даже не знаю, почему. - Когда мне было семь, со мной произошел несчастный случай. Потерялась или что-то вроде того. Я упала и сломала ногу, скатившись в овраг. Открытый перелом. Не самое приятное ощущение. Я чуть не потеряла ногу. Элли легонько погладила рубцеватую ткань. - Как ужасно… - Я не все помню. Помню, что меня нашел Шерлок. До сих пор точно не уверена, но, кажется, тот случай многое изменил. В отношениях мамы и папы, и Шерлока. Вскоре после этого родители развелись, и мы все переехали сюда, а папа стал встречаться с Шерлоком. Во время рассказа женщина внимательно наблюдала за выражением моего лица. - Мне кажется, это удивительно – то, как вы все остались семьей. Уверена, подобные события разбили бы не одну семью. - Знаю. Мы просто счастливчики, наверное. - Счастливые или просто благоразумные. – Она протянула руку и дотронулась до моего лица. – Что ж, пожалуй, пора ложиться спать, иначе Святой Николай [1] обойдет нас стороной, - подмигнув, произнесла она. - Было бы печально. Я до сих пор надеюсь на новенький блестящий велосипед с лентами на руле. Элли ушла спать, так же поступила и я. И вот настал сегодняшний день. Утро Рождества было… ну, унылым. Я встала около восьми. Мама и папа уже сидели за кухонным столом, в полной тишине распивая чай. Когда я вошла, оба оживились, улыбнулись и пожелали мне счастливого Рождества. Я наклонилась и поцеловала в щеку папу, потом – маму, и тоже заварила себе чай. Мама с легкой грустью наблюдала за моими действиями. - О, Джон. Мы стареем. - Что привело тебя к этой мысли? – Папа поднял на нее взгляд. - Ты понимаешь, что постарел, когда твой ребенок становится слишком взрослым, чтобы с нетерпением ждать Деда Мороза и просыпаться до рассвета. Посмотри на нее: спокойно пьет чай, словно подарки не ждут, когда их наконец откроют. Я улыбнулась. - Если хотите, можете вернуться в постель, а я буду прыгать на кровати, крича, чтобы вы наконец проснулись. - Пожалуй, если подумать, некоторые вещи лучше оставить в прошлом, - быстро пробормотала мама, и папа хохотнул. Она посмотрела на него немного влажными глазами. Папа взял ее за руку. – Кажется, словно я только вчера встретила тебя в лаборатории Кинга, - сказала она. - Я знаю. – Он поцеловал костяшки ее пальцев. – Ты продедуцировала, где мы были весь полдень, и все, о чем я мог думать в тот момент: «Боже, их двое!» - А потом Шерлок заметил, что, вместо того, чтобы строить друг другу глазки, мы могли бы уже обменяться номерами, чтобы он мог спокойно заняться делом. Это было восемнадцать лет назад, Джон, - вздохнула она. – Боже, мы были молоды. Папа ухмыльнулся. - И нам никто не был нужен. - И мы занимались любовью просто ради удовольствия. - Боже! О чем вы вообще? – воскликнула я, потому что меня встревожило направление, которое принял их разговор, на что они оба рассмеялись. - Ох, она не знает этой песни. [2] Теперь я по-настоящему чувствую себя старой, - расстроилась мама. - Как думаете, стоит разбудить Элли? – тихо произнес папа, бросив взгляд на лестницу. - Дай ей еще пару минут. – Мама посмотрела на него, потом – на меня. – Что ты о ней думаешь? - Я думаю, она замечательная, - ответила я. – Никогда не могла представить, какая женщина могла бы родить Шерлока, но теперь понимаю, что только она. - Мне трудно представить Шерлока ребенком, - произнес папа. – Можешь вообразить, чтобы он говорил по-другому, нежели сложными, грамматически верно построенными предложениями? - Или смотрел «Улицу Сезам», - добавила я, хихикнув. - Или закатывал истерику, когда что-то получалось не по его, - пробормотала мама. Мы с папой оба воззрились на нее. – Что? - Да ладно, Грейс. Он и сейчас их устраивает! – воскликнул папа. – Топает ногами и все такое прочее. – Мы засмеялись. – Она – нечто, не правда ли? – продолжил папа. – Хотел бы я познакомиться с ней раньше. Мы услышали, как открылась и закрылась дверь гостиной, и притихли. Элли спустилась к нам в халате. – Счастливого Рождества! – воскликнула она, улыбаясь. – Боже мой, как хорошо проводить его с семьей. - Вы имеете в виду со своей семьей, - заметил папа. Улыбка Элли расширилась. - Совершенно верно. Спасибо, Джон. - Может, приготовить завтрак? – предложила мама, что на самом деле означало: «Джон, пожалуйста, сделай завтрак». - О, нет! – воскликнула Элли. – Мы не можем завтракать, не открыв подарки! Еда подождет. Сначала подарки! Мы все невольно заразились ее энтузиазмом, что было немного иронично, поскольку у нас не было подарков ни для нее, ни от нее. Мы расселись в гостиной и обменялись подарками. Я получила новые модные кожаные перчатки и антикварный набор шахмат, которые были слишком красивыми, чтобы играть ими. Папе, как обычно, достался новый свитер и книга о викторианских хирургических методах. Маме вручили подарочный сертификат в любимый спа-салон, а я подарила ей симпатичный медальон. Потом были книги, сладости и забавные безделушки, дожидавшиеся своего часа в чулках. Я заметила, что подарков от Шерлока, равно как и для него, не было. После того как все подарки были открыты, папа поднялся и ушел в 221-ю, вернувшись с плоским свертком. Он присел рядом со мной. - Я пока спрятал подарки для Шерлока, а также те вещи, что он собирался подарить, но это от нас обоих, и мне кажется, он хотел бы, чтобы ты получила его сегодня, - сказал он. Я взяла его с легким опасением. - Я буду плакать, да? – прошептала я. Папа лишь улыбнулся и обнял меня одной рукой. Я сорвала бумагу, изо всех сил стараясь сдерживаться. Это было свидетельство об удочерении, убранное под стекло и в красивой рамке. Тот самый официальный документ, что делал Шерлока моим законным отцом. На нем была подпись Шерлока и мое имя. Евгения Холмс Ватсон. Я смотрела на подарок, думая, что разревусь, но этого не произошло. Мои глаза оставались сухими. - Да, - начала я. – Это будет висеть на стене каждого дома, в котором я когда-либо буду жить. – Папа сжал мои плечи и поцеловал в затылок, и я прижалась к нему. – Хотя это не делает его моим отцом. Он стал им намного раньше. Папа кивнул. - Я знаю. Вот так всё прошло. Потом был завтрак – оказалось, Элли потрясающе готовит, так что мы полакомились обалденным фрай-апом[3] ее приготовления, – и душ, и красивая праздничная одежда, а затем мы погрузились в мамину машину и поехали к бабушке и дедушке. Сегодня их дом был полон как никогда. Руби и Франк, и Адель, и Джеффри, Леона, Лайонел и Джиллиан, все кузины и кузены плюс Эстель и подружка Роджера Мэйзи, а еще Гарри с Кларой и детьми. Целая толпа. Легко потеряться среди такого множества людей. И слава Богу. Как я и предполагала, все были очарованы Элли и наперебой ее приветствовали. К ужину к нам присоединился еще один нежданный гость. Мы только расселись с напитками (вино было предпочтительным выбором сегодня), и я устроилась рядом с Джидж и Адель в уголке кабинета, чтобы обсудить номинированные в этом году на «Оскар» фильмы, как в дверь позвонили. Адель расплылась в широкой улыбке. - Кто это? – спросила я, чуя неладное. - О, просто кое-кто, кто, как я подумала, был бы не против… гм, ужина. Кто-то, кого моя сестра, возможно, хотела бы видеть. - Адель, ты не могла!.. – воскликнула я. И услышала папин голос: - Грег! Боже, вот это сюрприз! Я вскочила и выбежала из кабинета как раз в тот момент, когда он забирал у Грега пальто. - Они не сообщили, что я приду? – спросил он у папы. - Нет, должно быть, вылетело из головы, - ответил папа, кинув на Адель подозрительный взгляд, поскольку Грег держал цветы и осматривался, явно пытаясь обнаружить чье-то присутствие. - Это было предложение Адель, - сказала ба. – У Грега не было планов на выходные, так что я сказала ему, что мы будем рады видеть его у нас. - О, так это предложила Адель? – пробормотала мама, появляясь из-за моей спины. Увидев ее, Грег расплылся в улыбке, и я поспешно шагнула в сторону. Не хотелось попасть под перекрестный огонь. Мама кинула на свою сестру «мы-обсудим-это-позже» взгляд, а после дружески улыбнулась. – Рада видеть тебя, Грег. Он немного потоптался и сделал шаг ей навстречу. За его действиями наблюдали абсолютно все; папа, словно дворецкий, держал пальто Грега. Тот нерешительно, словно подросток на первом свидании, протянул цветы. - Счастливого Рождества, Грейс. Мама немного смягчилась, это было видно невооруженным глазом. Она взяла цветы. - И тебе счастливого Рождества. Было своего рода забавно, ведь Грег являлся другом папы и Шерлока, но каким-то образом вся семья осознавала, что он появился здесь ради мамы. Очевидно, Адель проделала небольшую подпольную работу. Я толкнула ее локтем и прошептала: - Что ты затеяла? - Пошли. Если оставим их наедине, они, быть может, сходят на свидание до того, как ты закончишь университет. Наверное. - Пойду, поставлю их в вазу, - сказала мама, улыбнулась Грегу в последний раз и направилась в сторону кухни. Лицо Грега тут же осунулось, и он повернулся к папе. - Прости, Джон, я думал, ты знал. Папа, усмехнувшись, пожал плечами. - Это ведь не мой дом. Тебя здесь всегда рады видеть. И тут Грега осенило. - Какие-нибудь новости? Папина улыбка улетучилась, словно ее и не было. - Нет. - Черт, Джон. Мне жаль. Как держишься? Папа сжал челюсти. - Не очень хорошо, - тихо произнес он. Грег сочувственно похлопал его по плечу, и его взгляд остановился на мне. - А ты? Как у тебя идут дела, Джини? - В порядке. Скучаю по Шерлоку. Грег вздохнул. - Никогда не думал, что скажу это, но я тоже. – Он выдавил улыбку. – Есть вероятность, что я смогу сыграть с тобой партию в шахматы? Я выгнула бровь. - Вы уверены, что хотите встретить Рождество разбитым в пух и прах и смущенным? В ответ на это в комнате раздались улюлюканье и свист. - А ты самоуверенна, как я посмотрю? - Что ж, полагаю, сегодня я могу быть помягче. Ну, знаете, дух Рождества и все такое. Грег познакомился с Элли и был ею очарован, и с помощью папы познакомился со всей семьей. Он уже знал Гарри, Клару и Адель, но с остальными не встречался. Я помогла бабушке разместить всех за большим столом. - Это чудесно, все эти новые друзья, - сказала ба. – Кажется, тому юноше нравится твоя мама, Джини. Я засмеялась. - Да, определенно нравится, бабушка. - Он полицейский? - Инспектор уголовной полиции. - Он очень симпатичный. - Признаться, в тринадцать лет я была жутко в него влюблена. Он вздыхает по маме уже много лет, но она никогда не отвечала ему взаимностью. Ба вздохнула, уперев руки в бока, рассматривая стол, ломившийся от лакомств. - Твоей маме пришлось нелегко. У меня были большие надежды на них с Джоном, но… Что ж, чему быть, того не миновать. - Ты правда так думаешь? – спросила я. Она улыбнулась. - Да. Было немного сложно объяснить всё в бридж-клубе. Некоторые считают это странным. И я понимаю их. Но я не могу не уважать честность. – Она вдруг хлопнула в ладоши. – Что ж! Давай пригласим всех за стол – здесь слишком много еды для нас двоих. Мы расселись, более или менее случайно, хотя я не могла не заметить: Грег подсуетился, чтобы занять место рядом с мамой. В итоге я оказалась между папой и Адель. Скучная подружка Роджера Мэйзи села напротив. Она превосходно выглядела и, очевидно, воображала себя девицей голубых кровей. Мы живем далеко не в муниципальных квартирах, но она весь вечер смотрела на всех свысока. Мы только закончили наполнять тарелки и набросились на невероятно вкусную стряпню Эстель, когда произошло неизбежное. - Джон, прости, что спрашиваю, но есть ли какие-нибудь новости от Шерлока? – спросила Руби. - Все в порядке, Руби. Боюсь, пока никаких. Руби кивнула. - Сочувствую. - Мы надеемся на лучшее. Она повернулась ко мне. - А как у тебя дела, Джини? - Все нормально. Я очень скучаю по нему, особенно сегодня. - Разумеется. Нельзя разлучаться с папой в Рождество. Тут Мэйзи подняла вилку, указывая на нас с папой. - Подождите. Я думала, он твой отец, - произнесла она своим визгливым голоском. - Так и есть, - четко ответила я. - Тогда кто тот, что пропал? Я запуталась. Тогда заговорил папа, низким и даже своим «будь-терпелив-с-идиотами» голосом. - Пропал мой муж Шерлок. Мэйзи фыркнула. - О. Тогда он тебе только отчим. – Словно все было так просто. – Боже, если бы мой отчим пропал, я бы закатила вечеринку, чтобы это отпраздновать. За столом воцарилась полная тишина. Элли окатила Мэйзи ледяным взглядом. Роджер зажмурился и вздохнул. Эстель так закатила глаза, что я удивилась, как они не выскочили из орбит. Что касается меня, то я ощущала лишь ярость. Иррациональную, внезапную, несоразмерную ярость. Полагаю, она копилась внутри, пока не нашла выход. Папа положил ладонь на мою руку, словно хотел сдержать, но я сбросила ее. - Он мне не отчим, - прорычала я. – Он меня удочерил. Он мой отец, в той же мере, что и Джон, и я люблю его, и что-то во мне умирает каждый раз, когда я думаю, что он не вернется. И ты заметила бы это, если бы удосужилась хоть на одну секундочку оторваться от созерцания себя ненаглядной, невежественная тупица[4]! Папа издал какой-то придушенный звук. Адель фыркнула, пытаясь сдержать смех. Элли бросила на меня торжествующий взгляд через стол. Мэйзи задохнулась, словно я физически ударила ее. Она оглянулась, словно надеялась найти компаньона в своем возмущении и негодовании, но почти все либо старались не рассмеяться, либо пронзали ее смертельными взглядами. Она вскочила на ноги, бросила салфетку на тарелку и вышла. Меня трясло. Я подняла бокал и одним глотком осушила его наполовину. - Хорошую подружку привел, Роджер, - сказала я. – Где нашел, в сучкомаркете? Он даже не стал пытаться ее защитить. - Прости, Джини. Я правда… мне лучше... – Он развел руками и встал, чтобы последовать за ней. Воцарилась тишина. Неуютное, неловкое молчание. Я наконец осознала, что только что произнесла. - Прости, бабушка, - выдавила я. – Это было грубо. - О, не извиняйся, дорогая. Она невежественная тупица, - ответила ба, чопорно складывая салфетку на коленях. – Кто хочет еще подливки? И началось. Стол взорвался в безумной истерике. Мэйзи отказалась вернуться. Никто особо не сожалел по этому поводу. Роджер вызвал ей такси и вернулся, и, должна сказать, он выглядел гораздо более счастливым после её ухода. За обедом люди то и дело называли друг друга невежественными тупицами. Пожалуйста, передай картошку, Джефф, ты, невежественная тупица. Можно мне еще вина, тупица? И каждый раз все безумно хохотали над этим. Только в моей семье «невежественная тупица» может стать не только броской фразой, но и термином, выражающим привязанность. После мы перешли в кабинет, чтобы обменяться подарками. Вскоре комната наполнилась мятыми лентами и обёрточной бумагой, и возгласами, и отломавшимися деталями от подарков. Я выдохнусь, если опишу все презенты, поэтому не буду вдаваться в подробности; скажу лишь, что все прошло отлично, а потом были Эг-ног и настольные игры, и я действительно разбила Грега в пух и прах. Он навлек позор на свою фамилию и был как следует наказан. Было весело. Около девяти часов вечера мы потихоньку засобирались домой, будучи слегка навеселе (за исключением мамы, которая сегодня за рулем) и с пакетами подарков и остатков еды. Я ехала с папой сзади, опустив голову на его плечо, испытывая после-праздничную вялость. - Хорошо провела Рождество, солнышко? – поинтересовался он. - М-м-м. Почти, - ответила я. Большего и не требовалось. - Что ж, - встряла мама, - вы, маленькие сводники, будете рады услышать, что я согласилась сопровождать Грега на новогоднем вечере, так что вам придется вести отсчет до полуночи без меня. - Круто, мам! О-о, что собираешься надеть? - Даже не начинай: Адель уже решила все за меня. Когда мы добрались до дома, снаружи ждал Майкрофт. - Счастливого Рождества, - нейтральным тоном произнес он. - Привет, Майкрофт, - устало ответил папа. - Я пришел забрать мать. - Да? – Папа повернулся к Элли. - Он попросил присоединиться к нему на этот вечер – встреча. Надеюсь, вы не будете против, - немного робко произнесла Элли. - Элли, он ваш сын. Конечно же, вы должны проводить время с ним, - успокоил папа. – Вы вернетесь после? - О, да. Увидимся утром. - Тогда спокойной ночи всем, - попрощался Майкрофт. Он суетливо усадил Элли в машину, а потом повернулся к нам. – Внутри вас кое-что ждет. Это устроил не я. Пожалуйста, свяжитесь со мной позже, и мы это обсудим. – Он не дал времени обдумать свои слова, лишь сел в машину, и они отбыли. - Что, черт возьми, это означает? – спросила мама. Папа покачал головой. - У меня невыносимый родственничек, не правда ли? Мы зашли внутрь, таща свой улов, и устало взобрались по лестнице в 219-ю. Но полагаю, все это забылось, как только мы вошли в квартиру. Напротив дивана стоял огромный экран из прозрачного стекла. За ним стояла камера, наведенная на диван. Камера была подключена к небольшой спутниковой антенне, открытой и очень нелепо смотрящейся посреди ковра. - Что, во имя Бога, это такое? – воскликнула мама. Папа подошел к установке. - Односторонний монитор. Прозрачный с задней стороны, проецирует изображение на переднюю часть, так, что можно снимать видео сквозь него. Используется в основном для видео-чатов. – Он посмотрел на меня, и я поняла: мы думаем об одном и том же. Мы все сели на диван перед монитором, папа устроился между нами. На каркас монитора был приклеен маленький листочек, на котором было написано: «коснитесь в любом месте». Папа протянул руку и ткнул пальцем в экран. Монитор тут же ожил, и мы синхронно вздохнули. Там был Шерлок, выжидающе рассматривающий нас. Я поняла, что он, вероятно, мог видеть нас с тех самых пор, как мы сели на диван. Папа тут же прижал ладонь к экрану рядом с лицом Шерлока. - Шерлок! – выдавил он. Шерлок расслабился и лучезарно улыбнулся, в результате чего обрел то счастливо-непринужденное выражение, что так редко можно было у него увидеть – и лишь в присутствии папы. - Джон, - прошептал он, поднимая руку навстречу папиной. Мама крепко сжала мои плечи, а я лишь смотрела на его изображение. Он выглядел нормально. Не казался травмированным или изможденным, или истощенным, или так, словно с ним плохо обращались. Он был в той же рабочей одежде, что и в первый видео-чат. Я видела обручальное кольцо на его пальце. - О Боже, Шерлок, - хрипло произнес папа. – Ты в порядке? Где ты? – спросил он, продолжая держать ладонь прижатой к ладони Шерлока, сколько бы миль их ни разделяло. – Какого черта происходит? Шерлок вздохнул и чуть наклонился, глядя на изображение папы на своем экране. - Боже, я так рад видеть твое лицо, Джон, - сказал он. – И мне не стыдно признаться, что я провел много времени, представляя его. - Шерлок, - прошептал папа, двигая рукой, чтобы прикоснуться к изображению его лица. – Пожалуйста, пожалуйста, скажи, где ты, скажи, как я могу тебя найти. Тот покачал головой. - Не могу. Прости. Мне пришлось согласиться на сделку с моими – хозяевами, - чтобы пообщаться с вами на Рождество. Их сотрудничество со мной зависит от того, как я исполняю их условия – то есть я не могу ничего рассказать. - Кто эти люди? Кто тебя забрал? - Не могу сказать. Не сейчас. Я не нахожусь в непосредственной опасности. Им нужна моя помощь. Они ставят передо мной на удивление приемлемые задачи. - Приемлемые? – подозрительно повторил папа. На мгновения Шерлок отвел взгляд от экрана, раздумывая. - Люди часто говорят о том, что они бы изменили или исправили, или за что бы отомстили, если бы им не пришлось за это отчитываться или будь у них неограниченные ресурсы. Именно та позиция, которую я поддерживаю. - Так ты говоришь, что эти люди на самом деле пытаются творить хорошие дела? - «Хорошие» – слишком релятивистский термин. Не верю, что их образ мышления таков. Уровень их холодного прагматизма… отрезвляет. Учитывая то, что у них не было никаких сомнений в своей правоте, когда они забрали меня из Нью-Йорка и заставили оставить свою дочь одну в незнакомом городе. – Он перевел взгляд на меня. – Привет, Джини. - Привет, - удалось выдавить мне. - Хорошо провела Рождество? - Нет! – завопила я. – Тебя нет, и все ужасно! Шерлок вдохнул. - Когда-то я жаждал уединения. Было время, когда возможность спокойно работать столько времени, сколько хотелось, и так, чтобы ничто не отвлекало, была очень ценной. Но теперь, когда она у меня есть, я… - Он прервался и посмотрел на папу. – Я скучаю по тебе. По всем вам. - Мы тоже скучаем, - ответил папа. - У меня мало времени. Я хотел, чтобы вы знали: со мной все в порядке. - Опасности нет? - Непосредственной - нет. – Они с папой обменялись долгим взглядом. Папа кивнул, словно понял. - Ясно. Шерлок повернулся, чтобы взглянуть на маму. - Грейс, прости, что повесил на тебя это бремя. - Это не твоя вина, - ответила мама. – Я пригляжу за ними. - Спасибо. – И вновь обратился ко мне: - У меня для тебя припасен особенный рождественский подарок. - Сертификат об удочерении? Папа мне его отдал. Шерлок улыбнулся. - Хотел бы я видеть, как ты его открывала. - Спасибо тебе. Не только за это. – Я снова плакала. Черт. Я не была глупой; понимала, что это может быть последний раз, когда я с ним разговариваю. – Спасибо за все. За то, что научил играть в шахматы и дедукции, что всегда забирал со школы, хоть я и знала, как ты это ненавидишь, и что нашел меня, когда я заблудилась… - Я запнулась и схватилась за папину руку, чтобы не упасть. – Спасибо за то, что ты мой папа, - выдавила я. Боже, это звучало так глупо, но абсолютно искренне. И как еще можно выразить свои чувства, кроме как собраться с силами и сказать всё вслух? Шерлок выглядел совершенно ошеломленным. - Джини, мы ещё увидимся. - Обещаешь? – всхлипнула я. Я видела: ему хочется солгать, но он не смог. - Не могу обещать. Но это не имеет значения. Ты настоящая эпическая поэма, Евгения. Я никогда не мог представить себя отцом. Теперь же трудно представить, каково это – не быть твоим. О, Боже. В тот момент я растеклась лужицей. - Шерлок, - только и смогла выдавить я. Он улыбнулся мне, но, когда он повернулся к папе, его губы задрожали. - Джон… - Ш-ш-ш. Не надо, - оборвал его папа, зажмуриваясь. - Нет. Я должен. Я могу никогда… - Он замолчал. Я видела, как напряглась у него челюсть. – Прочитай. Сегодня. - Я читаю его каждую ночь с тех пор, как ты пропал, - ответил папа. - Джон. Посмотри на меня. – Папина голова была опущена, и после слов Шерлока он выпрямился с видимым усилием. – Это не конец. - Лучше бы это было так, засранец. - Ты хоть понимаешь, как трудно тебя любить? - Я понял намек. – Папа вздохнул. – Всегда, - прошептал он. Шерлок на мгновение сощурился. Он быстро кивнул папе, потом еще раз кинул на меня взгляд, протянул руку – и экран потемнел. Я только взяла себя в руки, как папа зарылся лицом в ладони и до меня донеслись приглушенные всхлипы. - О, папа, - прошептала я, протягивая к нему руку. Он приподнял голову, и он… он смеялся. - Нормально. Все нормально. - Что? – недоуменно спросила я, нахмурившись. - У него есть план. Все это? Все это было для шоу. Не то чтобы его слова не всерьёз, - поспешил добавить он. – Когда Шерлок сказал, что не находится в непосредственной опасности… Учитывая то, что он рассказал о своих «хозяевах» и что он для них делает, нет ни единого шанса, что они отпустят его просто так. Он уже слишком много знает. Они подстроят аварию или просто наймут киллера. - И ты… рад этому? – удивилась я, на сей раз по-настоящему поставленная в тупик. - Нет, разве не понимаешь? Все сработало! – Папа перевел взгляд на маму и обратно на меня. – О. Вы не понимаете. Джини, он назвал тебя эпической поэмой. Не находишь это немного странным? - Да, и правда, - ответила я. – Обычно он не так разговаривает. Думаю, я просто предположила, что его так смутили отеческие чувства. - Уверен, так и есть, но Шерлок никогда не бывает настолько смущен, чтобы потерять контроль. Как-то у нас было дело, включающее в себя очень сложный взаимосвязанный ряд схем шантажа. Как гребанная матрешка: одна тайна внутри другой. – Папа ради эффекта помедлил. – Шерлок назвал это дело эпической поэмой шантажа. Он использовал эту фразу, чтобы я узнал о его плане. - И? Что это за план? – спросила мама. - Не имею ни малейшего понятия. Он не мог сказать это по связи, которая, очевидно, мониторилась. Ему просто было необходимо, чтобы я понял: план существует. Полагаю, он намерен заставить «хозяев» раскрыть карты, основываясь на информации, к которой он имеет доступ. Мне нужно позвонить Майкрофту. Мы должны быть начеку, ждать от него информацию. Если секреты не хранятся в надежном месте, от шантажа многого ждать не приходится. – Он тяжело вздохнул. - Так… я не эпическая поэма? – расстроилась я, ощущая смутное разочарование. Мне понравилась эта аналогия. Папа усмехнулся. - Ты – нечто большее, чем сама «Одиссея», милая. - Папа… что он имел в виду, когда просил что-то прочитать? Не похоже на шифровку. - Нет. Нет, это было по-настоящему. – Папа пробежался ладонью по волосам. – Джини, помнишь тот его жест в видео-чате? Который, по моим словам, был сообщением мне? - Да. Ты рассказал, это значит: «Я люблю тебя». - По правде говоря, не совсем. – Папа посмотрел на маму. Она осторожно кивнула. – После случившейся с тобой трагедии мне нужно было о многом подумать. О том, что я чувствовал к Шерлоку и к твоей маме и как мне сохранить семью и быть честным с самим собой. Я взял своего рода отпуск, просто чтобы подумать в одиночестве. Единственный раз, когда я контактировал с Шерлоком в тот период, - через письмо, которое он мне написал. То, что он сказал… что ж, он был как никогда честен, как никогда прямо рассказав, что он ко мне чувствует. Он был очень откровенен. Ничего не утаил. В наших отношениях были моменты, когда меня расстраивали его… как это сказать… Он не самый открыто выражающий чувства человек в мире. Иногда мне хотелось слышать от него больше, чем он позволял себе сказать. Когда меня это огорчало, он говорил мне пойти и прочитать письмо, потому что в нем высказано все – и с такой правдивостью, как в тот день, когда он это писал. Это стало чем-то вроде нашей кодовой фразы. Прочитай письмо. Тот жест, который он сделал в видео-чате, - две буквы. ПП. - Прочитай письмо, - повторила я. - И он попросил прочитать его снова. - Ты сказал… - Что я читаю его каждую ночь с тех пор, как он исчез. – Папа опустил взгляд на ладони. – Так и есть. Господь знает, в этом нет нужды: я знаю его наизусть. Но я вынимаю его и читаю, и иногда почти слышу его голос. – Он слегка улыбнулся. – Понадобилось много времени, но я пришел к пониманию, что он с трудом произносит подобное не потому, что не хочет. А потому, что слова не могут выразить его чувства. Я мог бы сказать, что он смешон, но он просто чертов идеалист. Я не сказала, что поняла это много лет назад. Не думайте, будто Шерлок не любит папу достаточно, чтобы высказать всё на словах. Он просто любит его слишком сильно, и ему не хватает слов, чтобы это выразить. - Значит, письмо… - протянула я. - Оно не убедило меня ни в чём на тот момент. Лишь подтвердило уже известное. И показало, что я поступаю правильно. Я никогда не жалел об этом. И надеюсь, что не пожалеет ни один из нас. Он оглянулся на маму. Она улыбнулась и взяла его руку в свою. - Я сожалею о многом, Джон, но только не о том, что мы имеем и кем мы являемся. Я накрыла своей ладонью их руки. - Так мы вернем Шерлока? – спросила я. Папа, казалось, задумался. - Что ж, я не уверен. Для этого понадобится помощь лучшего в мире детектива. Я сделала удивленное лицо. - Ох, подождите-ка! Тогда эта помощь нам обеспечена! Папа усмехнулся и обнял меня, к нашему объятию присоединилась и мама. Так Шерлок спас Рождество, находясь на расстоянии в тысячи миль.