Я ненавижу тебя, Малфой!

- Папочка, уже все готово, мы ждем только тебя, - прозвенел нежный голосок Лили Луны из-за двери. Рыжая макушка показалась в дверном проеме, и любопытная усыпанная веснушками рожица младшей дочери Гарри улыбнулась щербатым ртом. - Ух ты, лисенок, у тебя выпал еще один молочный зуб! - с восторгом воскликнул он, подхватив ее на руки и закружив по комнате. Она заливисто рассмеялась, ловя маленькими ладошками лучи солнца, пробивающегося из-под тяжелых задернутых штор, и потеребила его и без того растрепанные волосы, с удивлением отметив: - У тебя волосы становятся серебряными... - ее голос звучал несколько грустно, и Гарри решил, что пора ее чем-то отвлечь. - Милая, давай поспешим, Альбус нас, наверное, совсем заждался. Она радостно кивнула, и они спустились на первый этаж, где Джинни только что закончила с завтраком. - О, Гарри, ты выбрал сегодня мантию, которую подарила Гермиона на тридцатипятилетие, я думала, мы оба пойдем в том, что мы купили не так давно, - она выглядела несколько раздосадованной, но Гарри просто обнял ее, чмокнув в прохладные мягкие губы. - Джин, какая разница, это ведь всего лишь проводы детей в школу. С лестницы спустился Джеймс, хмуро оглядев их с головы до ног, картинно скривился. - Вы как подростки, ей-Мерлин, до сих пор по углам целуетесь. Гарри расхохотался, подтолкнув его к кухне, приобнял раскрасневшуюся жену и, наконец, поздоровался со своим средним сыном. -А-альбус! - приподняв брови, он протянул его имя, слегка растянув гласные, положил ему ладонь на голову и переворошил волосы. - Па-а-ап! - возмущенно всплеснул он руками, отмахиваясь от его ладони. - Я пол утра укладывал их, не лишай меня хотя бы иллюзии достоинства. - Что-то мне подсказывает, что ты себе с таким настроением в первый день не найдешь друзей, - лаконично подметила Джинни, светло улыбаясь. - Ну, ладно тебе, Ал, позавтракаем, а потом я помогу тебе с прической. Альбус вроде бы чуть остыл. Они быстро позавтракали. Джеймс, активно жестикулируя, обсуждал с мамой новый матч Холихдехских Гарпий, Лили говорила с Альбусом о какой-то там лютие пресноводной, а Гарри сидел и думал, что его жизнь весьма хороша, и он ужасно до неприличия счастлив. Улыбаясь себе под нос, он открыл свежий номер Пророка. Конечно же, на первой полосе его колдофотка, и громкая статья об Альбусе, куда же без нее. Весьма интересно написано, свежо и актуально, как он подумал. После завтрака, отлеветировав все сумки и сундуки, с хорошим настроем Гарри собрал всех у камина, и они без приключений добрались до вокзала Кингс-Кросс. Как всегда, в Лондоне было полно народа 1 сентября: люди в офисных костюмах, с неизменно хмурыми выражениями лиц, мамы с детьми в школьной форме, бабульки с котомками на колёсиках, пару раз мелькнули странного вида чудаковатые мужички в аляпаватой одежде, и Гарри понял, что волшебники уже рядом. Внутри него сжалась пружина сладостного ожидания. Это было каждый раз, когда он проходил через проход между платформами 9 и 10, и в этот раз чувство особенно чётко ощущалось, хотя он и не знал, почему. Проскользнув вслед за своим средним сыном на платформу 9 и 3/4, Гарри ненадолго ослеп от ярких бликов, отражающихся от лощеных красных боков Хогвартс-экспресса. Он был все так же неизменно прекрасен, и Гарри понимал, зачем он нужен, хотя многие считали экспресс устаревшей прихотью великих директоров, но он знал, что сам паровоз - это ключ для разрыва двух миров, и, в сущности, даже маггл мог бы проехать на нем в Хогвартс. Рон, появившийся, как черт из табакерки, весело хлопнул его по плечу, гаркнув что-то Гермионе, которая обнимала свою старшую Розу, провожая её в купе. Гермиона, бледная и как будто истончившаяся, ласково улыбнулась Гарри, и он моментально, уже по привычке, отмел свербящую довольно давно в мозгу мысль, что что-то с ней точно не так. Наставив Альбуса на путь истинный, уверив его, что любой факультет Хогвартса будет рад получить себе такого могущественного (на этом слове Альбус болезненно поморщился) мага, как он, отпустив его рассеянно махать родителям из окна, Гарри начал осматриваться. Он видел многие знакомые лица, своих бывших одноклассников, которым он приветливо улыбнулся, даже парочку раз махнул рукой Захарие Смиту и Паркинсонам. Удивительно, но спустя девятнадцать лет Гарри не чувствовал никакой неприязни к ним. Ощущение того, что Волдеморта давно нет, его жизнь – полная чаша и он полностью счастлив убрало все старые неприязни из его сердца, и он удовлетворенно посматривал по сторонам. Конечно, было жалко Фреда, Люпина, Тонкс, Добби, Грюма, Сэдрика… - этот список Гарри всегда держал где-то под сердцем, но вся его прекрасная жизнь давала ему сил на то, чтобы существовать полноценным и счастливым магом в обществе. На секунду, даже на короткое мгновение, его взгляд зацепился за платиновую макушку высокого мужчины, который обнимал на прощание такого же беловласого мальчишку. Проводив его в вагон, мужчина с супругой уже повернулся, собираясь уходить, и тут Гарри встретил его взгляд, замечая, как все краски стремительно уходят с его благородного лица, и он становится просто смертельно бледным. Малфой.