Я ненавижу тебя, Малфой!

Гарри На следующий день я, как обычно, поздно проснувшись, едва не опоздал к началу утренней лекции. Влетев в аудиторию, где уже собрались мои подопечные, я заметил, что они улыбаются и громко переговариваются. Понятно, обсуждают наш вчерашний успех. Переведя дух, незаметно поправив мантию и пригладив волосы, я громко прокашлялся и бодрым шагом подошел к кафедре. Ребята засуетились, стали рассаживаться по местам. Выложив бумаги на стол, я вышел из-за постамента и, засунув руки в карманы, взглянул на студентов. — Ну что ж, господа будущие авроры, вы вправе задавать мне вопросы по поводу нашего с вами вчерашнего дела. Первым поднял руку самый прилежный студент Льюис Томсон, мальчишка с приятными карими глазами и звучным голосом: — Сэр, как вы прокомментируете действие своего заклятья, которое вы наложили на преступников вместе с мистером Малфоем? – тридцать пар глаз заинтересованно вглядывались в мое лицо. Я поправил очки и, неловко улыбнувшись, сказал: — Оно получилось не таким слабым, как я ожидал, — негромкий, но веселый смех на пару секунд наполнил сверху донизу аудиторию. Но все тут же замолкли и продолжали смотреть на меня. – Я был уверен, что когда произнесу заклятие оно подействует только в радиусе той комнаты, но похоже, что на пару этажей больше… — я в смущении потер шею. — Если быть точным, сэр, вы парализовали все движение в радиусе трех этажей, — сказал черноволосый Адам Стендер, весело сверкая синими глазами. — А как вы планировали задействовать нас, сэр, если бы мы не были парализованы? – это сказал Билл Мильтон, парень из четвертой тройки, которая находилась на четвертом этаже отеля. Я пригляделся к чувствам паренька: восхищение и уважение ко мне, немного досады и радость от совершенного действия. С улыбкой я ему ответил: — Я тогда вообще ничего не планировал, все случилось слишком быстро, — удивление и еще больше восхищения в глазах почти всех присутствующих. Мне даже стало неловко, с каким откровенным обожанием на меня смотрел Мильтон. Я скользил взглядом по лицам своих учеников, отвечая на вопросы, и тут один, пронизывающий взгляд черных глаз заставил меня присмотреться к парню. Он не улыбался, не смеялся, не спрашивал. Только наблюдал. Дэвид Эллджер, самый упорный в освоении материала, никогда не перечил и не жаловался. Малфоя на тренировках фактически игнорировал, только выполнял команды. И сейчас его взгляд был полон задумчивой сосредоточенности, как будто он был в это время не здесь. Я решил разбудить в нем интерес: — Ну а ты, Дэвид, что думаешь о вчерашнем дне? – он был первым, кого я назвал по имени сегодня. Все студенты смотрели на него. Он же спокойно поправил мантию, зачем-то встал и, слегка поклонившись, ответил: — Если будет позволено, сэр, я ничего не думаю о вчерашнем дне. Я, можно сказать, разочарован и неудовлетворен, — и с тем же, совершенно апатичным выражением лица он элегантно сел. Я в полном шоке не мог отвести от него взгляда, потому что он мне сейчас до боли напомнил хорошо знакомого мне человека, который был уже мертв. Справившись с удивлением, я почему-то разозлился и решил проигнорировать эту выходку со стороны студента. Откашлявшись, я сказал: — Что ж, раз все довольны нашим вчерашним успехом, — я выделил слово «все» и обвел грозным взглядом студентов. — Никто не возражает, если я начну новую тему, — студенты зашелестели пергаментами, обмакивая перья в чернильницы. Я отвернулся к доске, начиная писать название заклятья забвения, показывая на схеме ход его действия. Пятнадцать минут я просто вливал материал в головы своих студентов. Но все никак не мог справиться с ощущением дежа-вю. Пронизывающий, холодный и равнодушный взгляд был мне также знаком, как и кабинет Зелий в Хогвартсе. Я как будто перенесся на десять лет назад и сейчас сижу на уроке Зловещего Ужаса Подземелий. Что это за парень и почему его взгляд так мне знаком? Я решил отложить этот вопрос на попозже в своей повестке дня, просто довел лекцию до конца, улыбнувшись студентам, сказал: — К завтрашнему дню прошу подготовить двухфутовый свиток о применении заклятья забвения, как распознать симптомы и как лечить. Всем спасибо, — кивнув всем сразу, я поспешно захватил бумаги и мантию, вышел из кабинета. Я точно знал, что к нему я не пойду, но ноги сами несли меня. По коридору направо, вниз по лестнице, коридор и налево – дубовая дверь с металлическими заклепками. Открыв дверь, я отдышался и кинув на первую попавшуюся парту мантию, подошел к столу, за которым, никак не отреагировав на мое вторжение, что-то варил Малфой. — Если ты пришел жаловаться на студентов, — я тут же закрыл рот, остановившись на вдохе. — Или потому, что твой кот тебя достал, или из-за какой-либо еще проблемы, которая отвлекает меня от работы, то я тебе не психолог, или как там называются эти ваши маггловские врачи, — не оборачиваясь, глядя в колбу на просвет, вливая ее содержимое в котел сказал он. Справившись с удивлением, я с ухмылкой сказал: — Неужели я так предсказуем? — Даже не представляешь, насколько, — спокойно ответил Малфой, оборачиваясь ко мне и указывая небрежным жестом на стул. Я сел, сразу начав говорить: — Ты себе даже вообразить не сможешь, как меня достало это восхищение и обожание в глазах студентов. Вечно они от меня ждут чего-то мощного, непредсказуемого, но, как ты сказал, я предсказуем, — я зарылся рукой в волосы на затылке, которые были не туго перетянуты лентой. – А этот Билл Мильтон, такое впечатление, что он набросился бы на меня прямо перед всей аудиторией, — на этой фразе Малфой скептически хмыкнул, но ничего не сказал, продолжая мерно помешивать свое варево. – Они так резво начали меня расспрашивать, как я отношусь к моему заклятью, которое парализовало половину из них. Я лишил их выполнения задания, которого они так ждали, а они продолжают восхищаться мной. Я что, звезда Голливуда? – я обернулся и посмотрел на малфоевскую спину, которая излучала спокойствие. — У меня даже улыбка не голливудская, внешность не ахти, а половина из них так и норовят съесть меня взглядом, — Малфой не оборачиваясь, взмахнул рукой, призывая меня к молчанию. Я прислушался. Он что-то бормотал себе под нос. Приглядевшись, я стал следить за мутно-белой массой, которую он помешивал. Она становилась с каждым движением прозрачнее, дивный запах разнесся по всему кабинету. — Девятьсот девяносто девять… Тысяча! Йеессс! – Малфой сделал совершенно нехарактерное для аристократа движение рукой и выполнил какой-то совершенно непонятный танец, победно напевая: — Премия, премия, пре-ми-я! – он обернулся ко мне, схватив за плечи встряхнул и весело сказал, глядя в глаза: — Гарри, ты хоть представляешь, что я сейчас сварил? И сколько я это варил? – я ошалело мотнул головой, а Малфой громко расхохотался. – Нет! Ты не представляешь! Это просто немыслимо! Шедеврально! О, зелье ты мое, драгоценное! – он начал переливать прозрачную субстанцию в колбы с пометками «MORA mortem». Что за Мора мортем? — И что это за зелье? – рискнул я задать вопрос. — О, это не просто зелье, это прорыв в колдомедицине! – он весело посмотрел на мое непонимающее лицо и громко фыркнул. – Ой, да брось, Гарри! Ты что, не помнишь самый первый урок Снейпа, как он говорил о зелье славы, власти и прочей ерунде? Так вот, он еще сказал, что можно закупорить смерть. Я много раз к нему подходил с вопросами об этом зелье, но он говорил, что его невозможно изобрести, поскольку слезы феникса и кровь дракона не совместимы. Но я догадался сделать это зелье в четыре стадии. На второй стадии помешивания добавляя кровь дракона, а на последней — слезы феникса, которые, кстати, помог раздобыть ты. И все получилось! — То есть, ты создал зелье, способное спасти человека от смерти? – в полном шоке прошептал я. Драко торжествующе улыбнулся и внезапно схватил меня за руки и закружил по кабинету, громко хохоча от радости. Весь мир куда-то пропал, осталось только его лицо, развевающиеся волосы и теплые ладони. Я потонул во влажно сверкающем омуте его глаз. Я дышал с ним в такт, я летел рядом с ним. Бешеное верчение все ускорялось, я понял, что спотыкаюсь. Смазанный рывок… И мы лежим на полу кабинета зелий. Его руки на моей груди, его волосы волной падают на лицо, его аромат наполняет воздух вокруг нас волшебством. Глаза в глаза, дыхание сбито, сердце бьется где-то у адамова яблока. И я внезапно понимаю, что ничего в своей жизни прекраснее не видел. Он медленно подносит руку к моему лицу, проводя кончиками пальцев линию от скул к подбородку, смахивает черную стрелку волос с глаз и выдыхает прямо в губы: — Гарри… Дверь в кабинет резко распахивается, чей-то сдавленный вскрик и торопливая речь: — Мистер Поттер… Мистер Малфой… Там… Адама убили. Драко Меня переполняли чувства. Я был настолько рад, что он сейчас со мной празднует мою победу, что он искренне (а в этом я не сомневался) смеется вместе со мной. Но потом я просто потерял голову от его близости. Его пальцы такие сильные, смех раскатистый, громкий заполнил меня сверху донизу, глаза сверкающие, такие близкие, что в них можно упасть. Я летел вместе с ним. Куда-то ввысь, выше, выше… Мир вокруг перестал существовать. Был только он, его глаза, руки, смех… А потом мы рухнули на пол, он был подо мной. Настолько близко, что я чувствовал жар тела, слышал звук утихающего смеха, видел, как заблестели ярче глаза, порозовели щеки. Мое сердце билось в такт бешеным ударам его сердца, дыхание смешалось, я чувствовал, что последний рассудок меня оставил. — Гарри… — это все, что я мог выдохнуть ему в губы. Пять миллиметров до поцелуя… Судорожный вскрик… Быстрая речь: — Мистер Поттер… Мистер Малфой… Там… Адама убили. В широко распахнутых глазах Гарри я прочитал множество эмоций: от легкого испуга, до жгучего разочарования. Резко поднявшись и помогая ему подняться, я поправил мантию и выбежал из кабинета. Мы неслись по длинным коридорам авроратского корпуса за Биллом Мильтоном. По дороге я достал палочку, вызывая Патронуса и посылая его к Кингсли. Гарри проводил удивленным взглядом мою пантеру. Наверное, думал, что я способен только на рептилий или земноводных – про себя усмехнулся я. Тем временем, мы вбежали в казармы наших авроров. Посередине комнаты, между кроватями, лежал изуродованный труп того, кто совсем недавно был Адамом Стендером. Лицо запрокинуто, в остекленевших глазах застыл холодный ужас, грудь и живот превратились в сплошное кровавое месиво, с торчащими наружу ребрами и внутренностями. Побелевшие пальцы сжимают уже бесполезную палочку. Вокруг трупа в круг были разбросаны разные безделушки: два сикля, железный гребень, перламутровая пуговица, кожаный браслет, цепочка и карманные часы, медальон с фотографией симпатичной девушки внутри. Все предметы были щедро обрызганы кровью несчастного. Я с большим вниманием рассмотрел труп, наблюдая все больше деталей. Одежда на нем явно была недавно постирана и поглажена, туфли были из дорогой кожи, но маггловского вида. Похоже, он собирался в немагический Лондон на свидание, или еще куда. Я оглядел помещение. Все кровати стояли в два ряда, рядом с каждой простая деревянная тумбочка, между рядами кроватей довольно широкое пространство, чтобы могли свободно пройти три человека. Потолок был чисто выбелен, стены покрывали деревянные панели, в шкафу рядом с дверью было установлено расширяющее пространство заклинание так, что шкаф можно было использовать, как кладовую. На каждого студента была выделена своя ячейка, в которую легко мог поместиться весь небольшой скарб, и еще бы осталось много места. Я осмотрел ячейку Стендера. Вещи были аккуратно уложены по размеру, книги стояли ровно и по алфавиту. Он был очень аккуратным, но не настолько, чтобы быть занудой. На средней полке у него сидел весело улыбающийся плюшевый медведь ярко-зеленого цвета размером с ладонь. Рядом с ним примостился красный квоффл для настольного квиддича. И старые боксерские перчатки эдак годов восьмидесятых, которые почему-то сильно пахли нафталином и лавандой. Так, понятно, отец — маггл, мать — волшебница. Я взял фотографию в простенькой рамке, которая стояла в центре полки и чуть не уронил ее из рук: на меня смотрела Панси Паркинсон, только лет на двадцать старше, с длинной черной косой, в которую причудливо вплетались седые волосы. Рядом с ней стоял статный мужчина в сером маггловском костюме и дорогом синем галстуке с брильянтовой булавкой. Лицо мужчины излучало любовь и умиротворение, а в ярко-синих глазах плескались веселые искорки. Между мужчиной и женщиной стояла, держа обоих за руки, милая девушка, так похожая на Адама, и лучезарно улыбалась. Фотография сделана маггловским фотоаппаратом-мыльницей, поэтому можно было увидеть дату, напечатанную ярко-оранжевым шрифтом: 25-06-2003. Четыре месяца назад. Наверное тогда, когда Стендер выпускался. В кладовую вошел секретарь Кингсли, предупредив о том, что сейчас придет колдомедик из Святого Мунго, чтобы опознать причину смерти, хотя она и так была очевидна: рассекающее заклятие, примененное после нескольких Круцио. Я вышел из кладовой, незаметно для себя стащив того ярко-зеленого медведя. В полной задумчивости я подошел к трупу, вокруг которого толпилось множество специалистов из главного авроратства, что-то горячо обсуждающие. Меня окликнул один парень из Отдела расследований: — Мистер Малфой, вам не кажется, что это какой-то ритуал? – я кивнул, ища глазами черную макушку Гарри. Мой напарник обнаружился в дверях, разговаривающим с другими ребятами из нашей группы. Я подошел сзади и стал слушать: — Я очень сожалею о смерти нашего Адама, врагу бы не пожелал такой участи. Сейчас и в ближайшую неделю Аврорат будет закрыт для обучения и проживания студентов, поэтому советую написать родным о том, что вы недолго побудете дома. Все вещи можно будет взять в промежутке между двумя и тремя часами дня. После того, как вы получите письмо с приказом вернуться, вы прибудете в этот же корпус, но расселят вас в другие комнаты. Разойдись, — тихо скомандовал Гарри, и устало прислонился к косяку двери когда все студенты отправились восвояси. — Он был замечательным парнем, Драко, — сказал Гарри не оборачиваясь. Я решил не удивляться каким образом он вычислил, что за его спиной стою именно я. — Пожалуй, нам с тобой прямо сейчас стоит подумать об убийстве, обозначить все мельчайшие детали в отчете. Ну а потом я бы хотел чего-нибудь выпить в баре. Ты со мной? – задал я вопрос, внутри холодея от сладкого ужаса. — Да, мне не помешало бы сейчас хорошенько напиться, — каким-то совершенно севшим голосом ответил Гарри, проходя в комнату и призывая пергамент и самопишущее перо. Не повышая голоса, он продиктовал все то, что я уже успел заметить. Потом была вереница скучных расспросов от Кингсли, допрос свидетелей и долгое совещание в кабинете главного аврора. Уже поздно вечером, мы с Гарри аппарировали в Косой переулок к бару «Золотой галеон». В полутемном зале мы подсели к барной стойке, я попросил налить себе свой любимый «Hansler» (виски на основе бычьих потрохов) и стал наблюдать за Поттером, который рюмка за рюмкой пил «Lorne Bjertto» (самый крепкий сорт коньяка). Уже глаза подернулись туманной дымкой, в мозгу зашумел морской прибой, а он все никак не успокаивался. На восьмой рюмке я его остановил: — Не хочу утром находить труп в твоей квартире, в луже собственной рвоты, — я убедил его только тогда, когда он не смог пройти двух шагов до дивана, который стоял в уютной нише, не заметной для чужого глаза. Я помог ему дойти, сам еле держась на ногах. Рухнув на бордовое покрывало он откинул голову на спинку и размеренно задышал. Я потряс его за плечо, заплетающимся языком повторяя: — Поттер… Поттер, твою мать, подъем! Тут спать не положено, — Гарри всхрапнул и открыв глаза, огляделся: — Где это мы? – пьян, Мерлин его побери, как последний бомж. Я поднял его, дотащив до камина, едва смог кинуть летучий порох, прохрипел: «Квартира Гарри Поттера» и вылетел вместе с ним в его гостиной. Оставив Поттера валяться на коврике перед камином, я пошел, держась рукой за стену, к его кухне, интуитивным образом найдя оную. Засунув голову под кран я слегка освежил мозг, пропитанный алкогольным ядом и налил воды в стакан. Без приключений дойдя до Поттера я вылил ему на голову весь стакан, предварительно тряхнув его за плечи. Гарри с трудом встал и сразу потащился наверх, где, очевидно, была спальня. Я проверил, закрыт ли дом, пару раз споткнулся об какого-то кота, по лестнице вверх добрался до второго этажа. Самая первая дверь была приотворена, оттуда доносился негромкий храп Поттера. Я заглянул в спальню. Поттер лежал животом вниз поперек кровати, со съехавшими очками и спутанными волосами (прим. беты.: оу, Драко, это твой шанс!). Смотрелся он, мягко говоря, не важно. Я подошел к кровати, подвинул Гарри, стащил с него ботинки и мантию, откинув покрывало, укрыл им храпящего во всю Поттера, а сам примостился с другого края. Уже засыпая, я почувствовал, как рука Поттера наглым образом ложится на мою спину и сам он ближе придвигается ко мне. Мне стало еще теплее и я буквально провалился в сон без сновидений.