Я ненавижу тебя, Малфой!

Гарри Проснулся я от жуткой головной боли. Как будто невидимые барабанные палочки стучали по поверхности черепной коробки. А еще железные спицы впились в позвоночник, на ноги повесили каменные мельничные жернова, на шею положили гипс, и каждое движение сопровождалось вспышкой резкой боли в затылке. Я, не глядя, практически дополз до туалета, справив нужду, засунул голову под кран, включил ледяную воду. Боль немного отступила. Найдя в аптечке рядом с зеркалом Антипохмельное, я с удивлением отметил, что ровно половина пузырька отсутствует. Опрокинув в себя зелье, сразу почувствовал, что боль исчезла, страшно захотелось спать. Я снова вернулся в спальню, почему-то сильно замерзнув, забравшись под одеяло и обхватив Малфоя двумя руками, быстро согрелся. Спокойная нега накрыла меня, я будто покачивался на волнах уюта… Я уже почти заснул, как внезапное осознание ситуации грохнуло по мозгам, как будто рядом с ухом ударили в «Си-бемоль»*. Я распахнул глаза, не веря в то, что происходит. Мы лежим в постели с Малфоем так, словно давно привыкли это делать. И мы оба одеты. И я как Мерлином забытая пьянь ничего не могу вспомнить из вчерашнего вечера. Я попытался припомнить, что же все-таки было вчера после аврората. Мы аппарировали в «Золотой галлеон», Малфой предложил выпить «Ханслера», но я сам выбрал… что же я тогда выбрал, от чего меня так разнесло? Дотянувшись до очков, которые каким-то образом спокойно лежали на тумбочке, я водрузил их на своей фамильной переносице и стал рассматривать Малфоя. Его руки крепко обхватили мою талию, голова покоилась на моей груди, волосы вопреки всем законам постели не были взлохмачены, а аккуратными прядями обрамляли лицо. Наверное, какое-то заклинание. Малфой спал, едва заметно хмурясь во сне, губы приоткрыты, кожа щек совершенно гладкая на вид, скулы слегка порозовели от сна. Мне внезапно так захотелось провести пальцем по этим губам, узнать, каковы они на вкус. Совсем не удивившись этому желанию (я твердо знал, что бисексуален), я притянул к себе безвольное тело Малфоя, обхватив ладонями его лицо, попробовал лизнуть нижнюю губу. На вкус Малфой оказался слегка солоноватым и немного пряным. И тут меня накрыло волной возбуждения. Я нежно поглаживал бархатистую кожу бледных щек, мягко втягивая в рот его губы. Малфой тихо вздохнул во сне, убрал руки с моей талии и обвил ими мою шею, удобнее устраиваясь на подушках. Я, нависая сверху, проводя рукой по его груди и животу, пропуская светлые пряди сквозь пальцы, целовал мягкие податливые губы. Я знал, что он уже проснулся. Понял это по участившемуся дыханию и блеску глаз из-под пелены темных ресниц. В какой-то момент я испугался, отстранился, чтобы вглядеться в его лицо. Он как-то потеряно улыбнулся, и вдруг надавил мне на затылок, заставляя снова его целовать. В голове что-то щелкнуло, и сознание куда-то пропало. Осталось только смотреть в его невозможно близкие глаза, подернутые дымкой сна, вжиматься всем телом в него и целовать… Целовать глубоко, исследуя каждый миллиметр рта. При соприкосновении горячих языков яркий фейерверк взрывался перед глазами, тело наливалось горячкой возбуждения, голова становилась странно пустой, слегка гудящей от судорожных выдохов и вдохов. Я, уже не сдерживаясь, жарко целовал шею, находя губами то подрагивающий кадык, то синюю хаотично пульсирующую жилку. Малфой в ответ громко вздыхал и выгибался. Мои руки уже расстегивали последние пуговицы на его рубашке, когда он обхватил горячими пальцами мои ладони и судорожно прошептал: — Гарри, подожди… — я посмотрел в его глаза, в которых плескалось безумие возбуждения пополам с необъяснимым страхом. — Что? – хрипло прошептал я в ответ. — Давай только не так… быстро, — его умоляющий взгляд заставил меня вздрогнуть всем телом и отстраниться. Малфой обхватил руками мои плечи, мягко переворачивая меня на спину, глядя в глаза, сказал: — Я просто слишком долго этого ждал, чтобы так быстро все закончить, — я задохнулся от той нежности, с которой он сказал эти слова. Он, едва прикасаясь, прочертил кончиками пальцев линию от скул к подбородку, обводя мои припухшие губы, нежно поцеловал, закрывая своими волосами нас обоих, как занавесью. От него пахло чем-то неуловимо дерзким, как будто ледяной хвоей. И в то же время, теплой постелью и книжной пылью. Я прикрыл глаза, наслаждаясь медленной негой поцелуя с привкусом какого-то пряного зелья. Я зарывался пальцами в его волосы на затылке, проводил руками по напряженным мускулам спины, мягко клал руки на грудь, проводя ниже, ощущая, как напрягается пресс. Драко жарко выдохнул воздух из дрожащих ноздрей, углубил поцелуй, уже не даря нежность, а захватывая страстью и пылкостью. Он медленно раздевал меня, целуя каждый сантиметр открывающейся кожи; обводил горячим языком напрягшиеся соски, проводя влажную дорожку к впадинке пупка; медленно расстегивал брюки, стягивая их и целуя мои колени и внутреннюю часть бедер. И постоянно шептал: «Какой ты… горячий… сладкий…» Я задыхался от его поцелуев, тихих слов, горячих и мягких поглаживаний. Кусал губы от его неимоверно нежных прикосновений, разрывался от страсти и переполнявшего меня непонятного чувства. Когда я оказался полностью обнажен, Драко остановился, сверху глядя на меня с совершенно сумасшедшим видом, закусив губу и чуть прикрыв глаза. Мне вдруг не понравилось, что он почти полностью одет, не считая расстегнутой рубашки и слегка съехавших на бедра брюк. Я снова оказался сверху, яростно стаскивая всю ненужную одежду с такого желанного для меня сейчас тела. Драко помогал мне дрожащими руками, не отрываясь от моих губ. Через несколько мгновений мы оба были обнажены, я лежал на боку, исследуя руками всего Драко. Его живот был плоским и с бархатисто-белой кожей, которая не знала загара, косточки таза выпирали, от пупка вниз шла дорожка рыжеватых волосков. Его член мне понравился больше всего: аккуратный, с темно-розовой головкой, не очень длинный, но достаточно волнующий, в окружении кучерявых волосков, с небольшими аккуратными яичками. Я слизнул капельку смегмы, выступившую в середине головки, услышав судорожное: «А-ах, Га-арри», ухмыльнулся и провел языком по синей пульсирующей вене, прошелся вверх-вниз по напрягшейся мошонке, обведя влажный круг вокруг сморщенного сфинктера. Малфой выгибался под моими неторопливыми действиями, сминая простыню горячими пальцами, громко застонал в голос, когда я взял в рот его член, мягко ткнулся куда-то в щеку. Сосать было неудобно и непривычно, но я старался не задеть нежную кожу зубами, как следует открывая рот и двигая языком, помогая себе руками. Я никогда не пробовал делать минет раньше, поэтому у меня получалось неловко, я пару раз подавился, с хлюпающим звуком выпуская член наружу. Но Драко все громче стонал, толкался бедрами вверх, извивался на скомканных простынях, пару раз больно дернул меня за волосы, но я почти этого не заметил, увлеченный процессом. Через несколько секунд его тело напряглось, и он со стоном излился мне в рот. Это было так неожиданно, что я сперва поперхнулся и пролил несколько капель ему на живот, но быстро сориентировался и сглотнул всю горьковато-вязкую жидкость, вылизав все оставшееся на его животе и бедрах. Драко тяжело дышал, на лбу собрались мелкие капельки пота, руки дрожали, в пальцах осталась пара прилипших черных волосков из моей густой шевелюры. Губы были сухими, хоть он постоянно их облизывал ярко-красным языком. — Гарри, — хрипло позвал он, — где ты так научился? — Нигде, — с легким удивлением ответил я, поближе перебираясь к нему и обнимая все еще дрожащие плечи, — это в первый раз. — Мерлин, не может такого быть, — вздохнул он, вовлекая меня в умопомрачительный поцелуй. Он великолепно целовался. Мягко втягивая то нижнюю, то верхнюю губу, слегка прикусывал и тут же зализывал, проводил по шершавой поверхности моего языка, кончиком ласкал ребристое небо, задевал десны. Я уже собрался снова перевернуться, подминая под себя Малфоя, но внезапно внизу в гостиной раздался громкий повелительный голос Кингсли, усиленный Сонорусом: — Поттер, Малфой, немедленно хочу вас видеть у себя в кабинете! Обоих! И потрудитесь объяснить, почему вас нет в двенадцать часов дня на работе! Сначала мы так и замерли, сжимая друг друга в объятьях, потом Драко отстранился, потершись носом о мою еще влажную щеку, сказал, глядя в глаза: — А может ну ее, к Мерлину, эту работу? Пойдем в душ. И я про все забыл. Мне ничего не было нужно, кроме этой дерзкой улыбки, гибкого тела и весело сверкающих глаз. Я был настолько счастлив, что хотелось летать… Драко Если бы мне кто-то сказал пару-тройку лет назад о том, что Поттер умеет делать потрясающий минет, я бы не поверил, и в лучшем случае просто посмеялся над этой «шуткой». Но сейчас у меня просто не было не только слов, но и вообще никаких мыслей. Сначала я не понял, почему Кингсли в доме у Гарри, потом дошло, что голос разнесся из камина в гостиной. Меня захлестнули противоречивые чувства: с одной стороны жуткая ситуация в Аврорате, злой Кингсли, то самое убийство. А с другой стороны Гарри: горячий как огонь в печи, сладкий как вода в жаркий полдень… — А может ну ее, к Мерлину, эту работу? – непонимание в глазах сменяется веселыми искорками. – Пойдем в душ. Схватив его за руку, я буквально стянул его с постели, и побежал к ванной. Уже совсем у двери я прижал его к стене, целуя изо всех сил. Снова отстранился, оценил немного сумасшедший взгляд сверкающих глаз, весело хохотнул и втолкнул его в душ. Включил воду, и начал ожесточенно протирать его и свое тело с помощью губки, которую нашел на полке. Он отфыркивался, хихикал от щекотки по ребрам, возбужденно вздыхал, когда я прошелся по его животу и внутренней стороне бедер. Он весь был как будто из оголенных нервов, извивался под моими неторопливыми поцелуями, бесстыдно терся об меня стоящим членом, громко застонал, когда мои пальцы прошлись вверх-вниз по нему. В его глазах пылало пламя чистой страсти, такого я еще не видел ни у кого. Ни один человек так открыто не отдавался этому пламени. Только Гарри – и от этого я сходил с ума. Он буквально обвился вокруг меня, вжимаясь ртом в мои губы, целовал в ответ, стонал, толкался в мой сжатый кулак, и когда он был уже совсем на грани, почему-то отстранился и прошептал, глядя в глаза: — Хочу тебя… прямо сейчас… внутри. Я потерял голову, схватив его, аппарировал в спальню, на кровать, целовал его, оставляя багровые отпечатки засосов. Его кожа, все еще в капельках воды, пылала от жара возбуждения. Я обвел языком основание его члена, мягко лизнул налившуюся кровью головку, невербально призвал охлаждающий гель из аптечки, выдавил на пальцы и ввел один в судорожно сжавшийся вход, круговыми движениями двигая им внутри. Немного погодя, когда Гарри привык, я медленно ввел второй палец, мягко подготавливая его, жарко целуя в припухшие открытые губы. Потом присоединился и третий палец, Гарри уже сам насаживался на них, вскидывая бедра навстречу. — Давай, Драко, возьми меня, — простонал он, совершенно не понимая, что этим сносит мне последние остатки разума. Я отвлек его поцелуем, налив гель на ладонь, растер по члену, одним плавным движением входя в жаркую глубину сжимающихся мышц. Гарри ловил ртом воздух, сжал до синяков мое запястье, в глазах плескалась боль. Я медленно входил в него, уговаривая его, что скоро совсем не будет больно. Немного изменил угол проникновения — и Гарри застонал в голос, уже не от боли, а от наслаждения. Он обхватил мою талию ногами, подаваясь навстречу моим ускоряющимся толчкам, зарывался пальцами в мои волосы, лихорадочно целовал, а мне оставалось только сходить с ума от его стонов, подернутых дымкой возбуждения глаз, от его невозможно жарких и узких мышц, с готовностью обхватывающих мой член. Я понял, что уже на грани, взял его руку, переплетя пальцы, увеличил скорость толчков. Гарри стонал, выгибаясь на каждом толчке, открываясь еще дальше для проникновения. Мир разлетелся на миллионы разноцветных осколков, впивающихся во все тело, я задыхался от переполнявших меня чувств, вихрь магии окутал нас обоих, я смог только прошептать пересохшими губами: — Мой… Гарри… _________________ *колокол на колокольне «Нотр дам де Пари», самый громкий в мире