В стиле Темного Лорда, или Наследник

Тихий хруст и пропавшее сопротивление оповестили Гарри об очередной маленькой победе в войне с сорняками. Мальчик без особого энтузиазма осмотрел зажатую в его руке зеленую поросль с бледными нитевидными корешками, проглядывающими через комья земли. Не то чтобы ему было в тяжесть работа в саду. Опять-таки, она просто была непривычна. На самом деле, в каком-то смысле Гарри это даже нравилось. Ну, до того самого момента, как Хоуп присоединялась к нему с очередным приступом ностальгии. Нет, порой его опекунша рассказывала очень даже забавные истории, но иногда внимания бывало слишком много. Гарри вздохнул и чуть качнулся, закидывая голову назад и расслабляя затекшую шею. Чуть приоткрыл зажмуренные глаза, разглядывая насыщенное голубое небо лишь будто пудрой припорошенное у горизонта белыми облаками. Ему, бывало, за эту неделю нестерпимо хотелось вырваться из этого аккуратного дома и идеального сада. Ну, почти «идеального», если не брать во внимание сорняки. Иногда мальчику казалось, что они вырастают буквально по волшебству. Гарри вновь вздохнул и опустил взгляд к «бренной земле», как называл ее проповедник по телевизору. Выдрав еще несколько непрошеных «жителей», разместившихся на клумбе с гортензиями, мальчик перевел взгляд на огромный куст рододендрона. В его изумрудной листве проглядывали ярко-лиловые цветы, а кустистые, разросшиеся ветки свисали практически до самой земли. Они чуть покачивались под легкими порывами ветра. Гарри с досадой цокнул языком, вспоминая, как пару дней назад полез пропалывать сорняки аккурат под эти ветви. Живущая в тени и сырости мошкара явно не оценила его геройского поступка и искусала везде, куда смогла пролезть. У него в тот день закономерно зудели руки, лицо и шея. Точнее, вначале они зудели, а потом стали болеть, когда он их расчесал. Спасла только чудодейственная мазь, принесенная Хоуп. С тех пор он люто ненавидел произведение садоводческого искусства, взращенное хозяйкой дома с особой любовью и заботой. Чем ей так нравился этот ботанический кошмар и все связанные с уходом за ним хлопоты, Гарри не представлял. С обреченностью оглядев предстоящее поле боевых действий, мальчик опустился на четвереньки. Закономерно, его непослушные лохмы тут же упали на лоб, неимоверно раздражая и без того недовольного хозяина. Машинально Гарри откинул челку рукой и тут же с досадой поморщился. Теперь его лоб от правой брови до самых корней волос по диагонали пересекала темная линия. Он издал страдальческий вздох, записывая еще одно очков своей глупости. Пока он решал, оставить ли ему все как есть, или сходить умыться, со стороны небольшого сарайчика, стоящего в противоположном конце двора, раздалась возня. Гарри замер, прислушиваясь. Именно в этом ветхом деревянном строении с облупившейся краской на старых скрипучих досках буквально днями напролет просиживал его опекун. В отличие от Хоуп, он никогда не просил Гарри помочь с… чем бы Лайелл там не занимался. Это в каком-то смысле подстегивало любопытство. Пусть он и лишился памяти, но все же понимал, что двое взрослых, безвылазно сидящих дома, это странно. Хоуп была домохозяйкой. Это было понятно и по ухоженному саду, на который тратилась львиная доля времени чуть ли не каждый день, и по тому, как ловко, уверенно и привычно опекунша выполняла все домашние дела по уборке, готовке и прочим хозяйственным мелочам. С Лайеллом же все было несколько по-другому. У него, конечно же, тоже были свои ритуалы. Однако по тому, как он рассиживался за столом, или втягивал Хоуп, а иногда и самого Гарри, в бессмысленные беседы, можно было догадаться, что он просто не знает, куда себя деть. У него еще не появилось привычной рутины. Он крутился возле Хоуп, пока та сама не выставляла его, и тогда шел в сарай на заднем дворе. Это было необычно. Или у самого Гарри просто разыгралось воображение. Как бы там ни было, услышав непонятную возню, Гарри решил проверить, не нужна ли его опекуну помощь. Или, проще говоря, малодушно попытался оттянуть рододендроновую экзекуцию. Он поднялся, отряхнулся и раздраженно сдул вновь упавшие на лоб волосы. Деловито одернул рубашку и направился в сторону обветшалого строения. Подойдя к прикрытой двери, Гарри на мгновение замер в нерешительности. В конце концов, его ни разу не пускали внутрь. Не то чтобы прямо вставали на пути, но Лайелл ни разу не звал его с собой, а на вечер это непритязательное здание вообще закрывалось на большой и ржавый висячий замок. Мальчик, конечно, сомневался, что подобная рухлядь хоть как-то помешает проникнуть внутрь, если уж кому-то действительно захочется, но деталь подметил. Помявшись у двери, он все же осторожно приоткрыл ее и заглянул внутрь. Несколько завалов со старым хламом, пыльные стеллажи с покрытыми плесенью картонными коробками. Пара плетенных перепачканных дорожек на дощатом полу. На фоне небольшого окна виднеются очертания свисающей с потолка лампочки. В общем, ничего необычного. Гарри услышал тихое, но раздраженное бормотание, переходящее в ругательства, и просунул голову глубже внутрь, стараясь разглядеть среди этой разрухи своего опекуна. После непродолжительного изучения небольшой комнатки, мальчик таки разглядел Лайелла у противоположной стены. Он присел спиной ко входу возле покосившегося деревянного стола. Похоже, что мужчина отчаянно пытался удержать его в горзионтальном положении, придерживая столешницу плечом и пытаясь прикрутить правую переднюю ножку на место. Лайелл пыхтел и тихо ругался, судя по всему, ему достался не только строптивый, но к тому же и очень тяжелый предмет меблировки. Похоже, что его опекун был настолько занят делом, что совсем не замечал уже почти вошедшего в сарай Гарри. Пока мальчик пытался придумать, как бы получше обнаружить свое присутствие, стол все же выиграл бой и строптивая ножка выскользнула из рук незадачливого мастера. Лайелл инстинктивно дернулся, пытаясь ее удержать, в результате не только не поймал, но еще и столешница соскользнула со служившего подставкой плеча. Буквально в одно мгновение мужчина оказался сидящем на полу, а сверху ему на ноги упала далеко не легкая полированная столешница. Давешняя же ножка издевательски покатилась в сторону. Лайелл витиевато выругался, и сделал попытку дотянуться до вредной деревяшки. Гарри подавил смешок и уже дернулся помочь своему опекуну, как тот вдруг махнул рукой и выудил из-за пазухи небольшую палочку. Мальчик прикинул, пришел к выводу, что даже с подобной дополнительной длиной Лайелл все равно не дотянется. Однако мужчина его удивил, странно махнув своей находкой в воздухе, он с раздражением произнес:       — Репаро! Гарри замер на месте, наблюдая, как покосившийся стол с тремя оставшимися ножками взмывает под потолок, медленно кружась. Мальчик перевел взгляд на Лайелла, тот за это время уже успел отряхнуться и теперь, уперев руки в бока, деловито кивал, наблюдая за починкой. Последняя недостающая деталь самостоятельно прикрутилась на место, и стол медленно опустился на пол перед его опекуном. Гарри все еще продолжал смотреть на стол, когда довольно хмыкающий и потирающий руки Лайелл обернулся. Еще какие-то несколько мгновений с лица опекуна не сходило довольное выражение, потом резко сменившееся на удивление.       — Гарри? — растеряно позвал мужчина, перестав потирать руки и, наоборот выставив их в успокоительно-защитном жесте, ладонями вперед. Прежде, чем он успел что-либо ответить, Гарри услышал, как за его спиной распахнулась входная дверь. Инстинктивно обернувшись, он встретился взглядом с Хоуп. Опекунша успела переодеться в привычные плотные брюки и салатовую тенниску. Не сводя с него взгляда, женщина порывисто шагнула вперед, стягивая с рук уже одетые садовые перчатки.       — Я не… — попытался сказать Гарри, но был остановлен опекуншей, схватившей его за плечи.       — Все хорошо, — пробормотала она, вглядываясь в его глаза.       — Хоуп, — в то же мгновение услышал он из-за спины предостерегающий голос Лайелла. Гарри попытался оглянуться на опекуна и тут же почувствовал, как усилилась хватка на его плечах. Может быть это было лишь воображение, но ему показалось, что Хоуп вздрогнула.       — Я не понимаю, — медленно произнес он, краем сознания отмечая, как напряглись оба взрослых, — почему сразу не сделать это?       — Что, милый? — поинтересовалась Хоуп, вновь привлекая внимание ребенка к себе.       — Сразу не починить стол?       — Мы… Я пытался не пользоваться магией, чтобы не травмировать тебя, — ответил Лайелл, вставая рядом с Хоуп и оглядывая его с ног до головы. Гарри недоуменно перевел взгляд с одного на другого. Для него было много непонятного с тех пор, как он очнулся, но именно парящий в воздухе стол и магия не казались ему чем-то чужеродным.       — Но почему меня должно было это травмировать? — поинтересовался он, нахмурившись. Хоуп, наконец, отпустила его плечи и переглянулась с мужем. Тот потер переносицу и, вздохнув, ответил:       — После несчастного случая нам сказали, что не стоит слишком сильно тебя напрягать. Эмоциональное состояние играет большую роль в восстановлении. Поэтому надо дать тебе самостоятельно все вспомнить. Ты не упоминал магию, поэтому мы решили, что ты про нее забыл.       — Но мне это кажется нормальным, таким привычным… Гарри нахмурился, разбираясь в собственных ощущениях. Действительно, он не испытал ни шока, ни испуга, когда увидел парящий в воздухе стол, как будто каждый день сам отправлял мебель в полет.       — А я тоже так могу? — спросил он, осененный догадкой. Хоуп в ответ вновь уставилась на Лайелла. Тот замялся на мгновение, словно подыскивая слова. Гарри же вдруг стало страшно. А что, если он не мог? Но прежде, чем зародившееся чувство страха успело окрепнуть, его опекун ответил с коротким смешком:       — Нет, хм, ты пока так не можешь, — и тут же продолжил, упреждая готовый сорваться с языка Гарри вопрос, — у тебя еще нет палочки. Словно в подтверждение своих слов, Лайелл вновь выудил откуда-то из-за пазухи ту самую небольшую палочку, что он видел раньше. Гарри несколько мгновений не отрывал взгляда от полированного древка иссиня-черного цвета.       — А…       — Ты получишь такую же, но еще не скоро, — тут же прервал его опекун и сразу продолжил, — и, нет, свою я тебе не дам. Гарри тут же насупился.       — Я не собирался просить твою палочку, — хмуро заявил он, мысленно посетовав на то, что у него, видимо, все на лице написано. Лайелл в ответ на это лишь рассмеялся и хлопнул его по плечу.       — Не переживай ты так, — посмеиваясь, произнес опекун, — я тоже у отца клянчил в детстве, и Рем, наш сын, постоянно меня донимал. Гарри все еще продолжал хмуриться, когда прямо у него над ухом раздался громкий хлопок. Удивленно моргнув, он перевел удивленный взгляд на Хоуп.       — Так, ладно, — произнесла она командирским голосом, — у нас работа стоит. Раз здесь мы разобрались, пора возвращаться в сад. Лайелл картинно посторонился и даже отвесил некое подобие полупоклона в сторону двери. Гарри машинально последовал за фыркнувшей опекуншей, пока не остановился, точно вкопанный, когда его посетила одна мысль.       — Эй, подождите-ка! — воскликнул он, заставив Хоуп обернуться, а Лайелла вопросительно приподнять брови, — это что получается? Ты всегда могла просто махнуть палочкой и избавиться от всех сорняков?! Гарри от настигшего его возмущения, аж начал хватать ртом воздух, пораженно глядя на замершую перед ним женщину. Та как-то странно посмотрела на него, потом улыбнулась и ответила:       — Нет, конечно, — качнула она головой, — я не умею колдовать. Не могу. Лайелл и Рем могут, а я — нет.       — Но…       — Так бывает, — прервал его опекун, положив руку на плечо, — зато Хоуп уж точно даст мне фору в выпекании пирогов и вкручивании лампочек. И, да, упреждая твой вопрос: я тоже не могу ничего сделать с садом. Моя дражайшая супруга крайне ревностно относится к любой магии в этом вопросе, она уверена, что ее цветам нужна «живая» забота. На предпоследнем слове Лайелл чуть закатил глаза, показывая Гарри, как он на самом деле относится к предрассудкам своей жены. Однако, что примечательно, он стоял так, чтобы Хоуп точно не могла видеть выражение его лица. Чуть улыбнувшись, он подмигнул своему подопечному и вновь ободряюще хлопнул его по плечу.       — Так что удачи тебе, — пожелал он напоследок, выпроваживая их наружу. Гарри фыркнул, неосознанно точь-в-точь копируя в этот момент поведение Хоуп. После продемонстрированного волшебства ему еще меньше хотелось лезть под куст рододендрона и спасать его от пресловутых сорняков. К сожалению, его мнение в этом вопросе не учитывалось. Чтобы скоротать неприятное времяпрепровождение, он стал расспрашивать Хоуп о магии. Так он узнал, о том, что волшебники в Англии, да и практически во всем остальном мире, предпочитают скрываться от простых людей. Или маглов, как она их назвала. Сама Хоуп тоже была маглой, как и вся остальная ее семья, кроме мужа и сына, соответственно. Еще Гарри узнал, что его родители тоже были маглами, а он сам относится к небольшому проценту одаренных, чьи родители не являлись волшебниками. Опекунша сказала, что поэтому-то его и усыновили они с Лайеллом, чтобы ребенок со способностями был под присмотром взрослого волшебника. Ведь ее муж работает в ОРМПК (отделе регулирования магических популяций и контроля над ними). Как Гарри понял, это было одно из ведомств Министерства Магии, волшебного правительства. Правда Гарри так и не понял, почему волшебники скрываются от обычных людей, а Хоуп толком объяснить не смогла. Так что этот вопрос он задал уже Лайеллу за ужином. Мужчина на какое-то мгновение задумался, словно собираясь с мыслями, и сказал, что люди боятся того, чего не понимают. Следовательно, если бы маглы узнали о существовании магии, они бы попытались разобраться, откуда она берется и что это вообще такое. Но на этот вопрос даже сами волшебники не могут дать однозначного ответа. К тому же, у магии могут быть разные проявления от наглядного преобразования предметов до абстрактного предсказания будущего. Волшебники не могут точно сказать, что есть магия. Почему она есть в волшебниках, может появиться у ребенка маглов, или почему в семье потомственных колдунов вдруг рождается ребенок абсолютно не способный к волшебству. Так как в этом могут разобраться простые люди? Скорее всего никак. Они не поймут природу волшебства, а значит, начнут бояться. Чаще всего последствием страха является либо побег, либо агрессия. Поскольку популяция волшебников не очень большая, а проще говоря, крошечная, то сбегать маглы уж точно не будут. Скорее нападут. Уже много позже, лежа в своей постели, Гарри думал над словами опекуна. Волшебники, конечно, были могущественны, но численный перевес маглов в конечном счете должен был обеспечить им победу. Если только волшебники не нападут первыми, уповая на эффект неожиданности. Ему не нравилась необходимость прятаться и заметать следы. К тому же, он не заметил никакой враждебности со стороны Хоуп, хоть она и магла. Хотя, у нее тоже были свои предрассудки, к примеру, с тем же садом. Гарри был уверен, что волшебники тоже разводят цветы и, наверняка, они прекрасно цветут и под воздействием магии. Правда Лайелл сказал, что смешанных браков между волшебниками и маглами не так уж и много. Просто потому, что довольно часто, когда волшебник открывался перед своей второй половинкой, та не принимала его. Гарри вздохнул, разглядывая светящиеся в темноте зеленые силуэты на потолке. День для него был перенасыщен событиями. Наверное, впервые с его пробуждения, он почувствовал какую-то заинтересованность в происходящем. Сегодня в первый раз Хоуп вечером напомнила ему, что пора идти спать. Он был настолько увлечен разговором с Лайеллом, что не улизнул привычно в свою комнату сразу же, как доел ужин. Наверно, именно поэтому ему все никак не удавалось уснуть. Гарри даже пожалел, что не выпил принесенный Хоуп отвар. Он ведь уже давно заметил, что после него практически мгновенно засыпал. Бесполезно проворочавшись с боку на бок, Гарри с раздражением сел на постели и откинул одеяла. Недолго думая, он встал и, просунув ноги в тапки, направился к двери. За ней было ожидаемо темно, ведь Гарри не слышал, чтобы кто-то из его опекунов поднимался на второй этаж в спальню. Хотя, за своими размышлениями, он мог попросту не обратить внимания. Еще несколько шагов в сторону лестницы в конце концов подтвердили, что Лайелл с Хоуп действительно еще не спали. Коридор на первом этаже был залит тусклым светом, льющимся с кухни. Памятуя о своем утреннем приключении на лестнице, Гарри стал осторожно спускаться вниз, на всякий случай держа одну руку на перилах. Уже спустя несколько ступенек, он расслышал приглушенные голоса опекунов, а на последних отчетливо разобрал сердитые интонации. Мальчик нерешительно остановился. Становиться свидетелем чужой ссоры ему совсем не хотелось, и он, потоптавшись, уже собрался подняться назад в свою комнату, как вдруг в разговоре проскользнуло его имя. Гарри почувствовал одновременно неловкость, все же не хотелось думать, что он мог стать причиной ссоры супругов, и любопытство. Воровато оглянувшись, мальчик стал очень осторожно пробираться к кухне, откуда доносились голоса. Прислонившись спиной к стене возле входа, он замер, вслушиваясь в разговор.       — …чересчур, Лайелл! — возмущалась Хоуп.       — Ничего страшного ведь не произошло, он очень даже неплохо все воспринял.       — У меня чуть сердце в пятки не ушло, когда я увидела его, наблюдающим за тобой. Судя по грохоту отодвигаемого стула, Хоуп села, тяжело выдохнув.       — Я думала, что он сорвется…       — Этого не произойдет, — уверенно заявил ее муж. Гарри прикрыл глаза, чувствуя легкий укол совести, все же действительно он был причиной спора.       — Ты уверен? — устало поинтересовалась опекунша.       — Конечно, — заверил ее Лайелл, — когда я его увидел, то опасался стихийного выброса магии, но обошлось. Больше мальчика нечем шокировать, так что все должно быть в порядке. Слушая заверения своего опекуна, Гарри пообещал себе, что непременно будет вести себя лучше, чтобы не волновать так Хоуп. Он уже собирался по-тихому вернуться в свою комнату, когда следующий вопрос женщины буквально пригвоздил его к месту.       — Он точно не вспомнит? — тихо прошептала она.       — Хоуп, мы же уже с тобой это обсуждали! — воскликнул Лайелл, — это невозможно!       — Прекрати! — вдруг воскликнула она в ответ, замолчала на мгновение и уже тише продолжила, — ты прекрасно знаешь, что я в этом не разбираюсь! Я смотрю на него каждый день и боюсь, что он все вспомнит и снова сорвется. Боюсь, что, когда он узнает, мы горько пожалеем. Гарри вновь прислонился к стене, потрясенно глядя перед собой. Голова словно наполнилась ватой, а сердце бешено стучало в груди. Он не понимал, как такое возможно, но, похоже, Лайелл и Хоуп, вовсе не хотели, чтобы он вспомнил свое прошлое. А как же заверения врачей и все те лекарства, что он принимает в течении дня? Ха! Заверения врачей, которых он никогда не видел и лекарства, от которых хочется спать. К тому же, судя по всему, Хоуп вовсе не горит желанием, чтобы он вспомнил свое прошлое. Боится, что он что-то узнает? Что именно? Им есть что скрывать? Они что-то сделали? Или он? Опекунша говорила что-то про срыв. А может, Гарри навредил кому-то из маглов и именно так его и нашли Хоуп с Лайеллом? Мальчик содрогнулся при мысли о том, что мог причинить вред кому бы то ни было.       — Дорогая, — донесся до Гарри далекий голос мужчины, пытающегося успокоить жену, — посмотри на меня. Он ничего не вспомнит, заклинание могу отменить только я. Ему словно дали под дых. Почему?! По всему его телу побежали мурашки, заставляя сотрясаться крупной дрожью. Нет, это не могло быть правдой! Улыбчивая Хоуп, постоянно рассказывающая истории из своего детства, и заговорщически подмигивающий Лайелл, любящий «делиться мудростью», были на это не способны. Гарри продолжал смотреть перед собой, пытаясь осознать предательство единственных знакомых ему людей. Странных, с которыми было неловко общаться, но тех, кто о нем заботились. Или он только думал, что заботились. С этой последней мыслью его горло сжал спазм, не дающий толком продохнуть. А потом кончики пальцев резко закололо и вместо мурашек по рукам словно стал течь кипяток, но сейчас Гарри не замечал горячих волн расползающейся боли. С мгновение он смотрел невидящим взглядом перед собой, потом оторвался от стены и, опустив голову, на странно легких ногах, не скрываясь, вошел на кухню. Краем глаза как-то отстраненно заметил, что Хоуп действительно сидела за столом, прикрыв руками лицо, а рядом с ней, положив руку на плечо, стоял ее муж. За прошедшую неделю он множество раз точно так же клал руку на плечо самого Гарри, доверительно шепча ему на ухо всякую чушь. В наступившей тишине удивительно неуместно пробили полпервого ночи кухонные часы. Это словно послужило сигналом и Хоуп, опустив подрагивающие руки, странно тонким голосом позвала:       — Гарри? Не дождавшись от ребенка с опущенной головой никакой видимой реакции, она вновь позвала его. Когда же Гарри опять не шелохнулся, привстала со своего места и, проигнорировав предостерегающее движение мужа, сделала несколько шагов вперед и вновь обратилась:       — Гарри? Ты меня слышишь?       — Прости, я просто не был уверен, что ты обращаешься именно ко мне. Ответил он, сам испугавшись безразличного и ровного тона собственного голоса. Он неопределенно передернул плечами и, наконец, вскинул голову. Изумрудные глаза странно блеснули в неровном электрическом свете.       — Наверно, это все травма, доктора ничего не говорили об этом? — наклонив голову набок, поинтересовался Гарри, — я-то не знаю, я их не видел. Похоже, что супругов не обманул его спокойный голос, скорее даже напугал, поскольку Хоуп вздрогнула, а Лайелл инстинктивно шагнул вперед, вставая между женой и своим «подопечным».       — Кстати, а почему меня не вылечили с помощью волшебства? — поинтересовался он, делая шаг вперед, вглубь кухни. Одновременно с этим, Лайелл сделал шаг назад, заставляя и жену сделать то же самое. А всего лишь мгновение спустя в руках волшебника блеснуло полированное древко волшебной палочки. Гарри среагировал на одних рефлексах.       — Нет! — рявкнул он. Неожиданно для него, да и вообще для всех в комнате, рука Лайелла странно дернулась, словно кто-то рванул ее в сторону. Раздался странный хруст, вперемешку с хриплым вскриком, и волшебная палочка вылетела из ослабевших пальцев, с тихим стуком упав где-то в районе дальней стены. Хоуп охнула и дернулась к мужу, схватившемуся за покалеченную руку. Они оба замерли, позабыв о ней, когда по кухне прокатилась тугая волна воздуха, взбесившийся свет заморгал и угрожающе захлопали дверцы шкафчиков. Лампочка то разгоралась ослепительно ярким светом, то совсем гасла, погружая помещение в почти кромешную темноту, освещаемую только голубыми искрами, словно рой, окутывающими мальчика.       — Выбирайся отсюда! — крикнул Лайелл, подталкивая жену к задней двери и с ужасом глядя на ребенка.       — Ни за что! — возразила та, все еще держась за рукав мужа, — я тебя не оставлю! Я смогу до него достучаться! Хоуп шагнула в сторону Гарри и позвала его, однако это только все ухудшило. Неожиданно поднявшийся ветер, уже не только заставлял хлопать дверцы, но и стал сдвигать мебель со своих мест.       — Уходи! — рявкнул волшебник, схватив жену за руку и одним грубым рывком толкнул ее к двери. Сам же, с трудом преодолевая сопротивление ветра, бросился в сторону своей палочки. Из-за разбушевавшейся стихии, ему с трудом удавалось продвигаться вперед. То и дело кидая обеспокоенные взгляды на мальчишку, волшебник заметил, что того подняло в воздух. Он вдруг зашипел от нового приступа боли, прожигающегося буквально до кости, в районе предплечья. Инстинктивно бросив взгляд на руку, Лайелл заметил круглую прожженную дырку в свитере, через которую проглядывала красная обожженная кожа. Прежде, чем он успел понять откуда могла взяться эта рана, он услышал вскрик Хоуп. Оглянувшись на голос, Лайелл увидел схватившуюся за бок жену буквально в нескольких шагах от выхода. На плечо Хоуп опустилась голубая искра, и женщина снова вскрикнула. Подгоняемый испугом за любимую женщину, он в мгновение ока преодолел оставшееся до палочки расстояние. Лайелл никогда не славился как великий дуэлянт, но порой ему приходилось иметь дело с очень опасными созданиями. Он практически молниеносно вскочил на ноги, в то самое мгновение, как хоровод искр неожиданно прекратил свою карусель, а смертоносная стихия, словно подчиняясь ему, опустила мальчика на пол. Несмотря на вновь потухшую лампочку, было светло от россыпи ярких искр, заполнивших собой всю кухню. Свет был настолько яркий, что были видны пропалены на мебели, кое-где даже можно было различить дымок от тлеющего дерева. На краткий миг все замерло. Изумрудные горящие глаза встретились с голубыми. Взмах палочки опоздал лишь на мгновение. Всего на мгновение раньше полыхнула ослепительная вспышка. От тела ребенка во все стороны разлетелись яркие лучи, соединяющиеся с каждой искрой. В воздух взметнулись щепки от пронзенной насквозь мебели. Комнату заполнила сияющая голубая сеть, словно причудливая паутина оплетая все пространство. Он все еще равнодушно смотрел в голубые глаза, когда их хозяин последний раз всхлипнул и затих. Спустя мгновение последний раз мигнуло сияющее плетение и потухло. А в следующую секунду в сознание мальчика хлынули воспоминания.