В стиле Темного Лорда, или Наследник

В памяти стремительно сменялись воспоминания. Причем без какой-либо последовательности. Вот ему лет семь, и он выслушивает очередную лекцию о достойном поведении от леди Беллы, а в следующее мгновение Гарри года три, и он заворожено наблюдает за Лордом, изображающим повелителя драконов, еще миг — и перед глазами стоит взъерошенная Пандора. Гарри как раз был на том моменте, когда в двухлетнем возрасте пытался оседлать Нагайну, для пущей убедительности дергая за высунутый раздвоенный язык на манер вожжей, когда почувствовал будто его за шкирку вырвали из водоворота старых воспоминаний. Он несколько раз моргнул, пытаясь разогнать туман перед глазами. Гарри резко сел и закашлялся. Пелена перед ним так и не рассеялась, а каждый вдох давался с трудом. Тряхнув головой, мальчик огляделся. Кругом метались языки пламени, сменяя друг друга. Ползли вверх по мебели и стенам, будто единое огненное полотно, шли рябью, сверкая. Поднимались выше по стенам, нависая раскаленным куполом над головой, кружась и покрываясь сизым дымом. Вот, небольшая искорка подскочила с пола и порхнула к легкой тюли. Всего миг, и огненная дорожка, превращаясь в лавину, уже бежит вверх. Не успел он и глазом моргнуть, как тюль взмывает в высь, будто подкинутая порывом ветра и исчезает в яркой вспышке. В это время, языки пламени уже заползли на узкую декоративную ленту портьер, скрывающую гардины. В страхе Гарри вскакивает на ноги, пригибается в невольной попытке спрятаться от давящего со всех сторон жара. В поисках выхода он бросает взгляд на заднюю дверь, но путь к ней перекрыт полыхающими обломками обеденного стола. Окна так же объяты пламенем, Гарри оглядывается на вход в коридор, но косяк уже горит, а там дальше полыхает пол вместе с ковровыми дорожками. Мальчика охватывает паника, и он пытается закричать, но лишь вновь заходится приступом кашля. И тут непонятный громкий то ли скрип, то ли треск заставил его интуитивно вскинуть голову, к объятому почерневшим дымом потолку. Невольно он сделал несколько шагов в сторону, ближе к стене. И как раз вовремя, поскольку в следующую секунду со страшным грохотом вниз полетела деревянная балка с кусками перекрытия. Гарри едва успел отскочить и упал, не удержав равновесия, но те пара шагов назад, что он успел сделать прежде, совершенно точно спасли ему жизнь. Глядя на все это, он пропустил тот момент, когда второй конец упавшей балки обрушился на мойку и разбил окно за ней. Мальчик все еще продолжал сидеть у стены, когда неожиданно почувствовал сквозняк. Растерянно оглянувшись, он, наконец, заметил разбитое окно. Однако прежде, чем его успели посетить мысли о возможном спасении, Гарри заметил, как быстро пополз в сторону окна дым и странно колыхнулись огненные всполохи. В следующий миг он практически оглох от взрыва, с такой силой огонь рванулся навстречу свежему воздуху. Гарри инстинктивно закрылся руками, а потом почувствовал болезненное покалывание в левом предплечье. Бросив взгляд на руку, он увидел ползущий по рукаву огонь. Вскрикнув, мальчик попытался затушить его другой рукой. Но добился лишь боли еще и в ладони. Он затряс рукой, а потом начал лихорадочно срывать с себя рубашку. Отбросив ее подальше, он обхватил себя руками, словно пытался таким образом защититься от бушующего пламени. Новый крик о помощи вновь застрял у него в горле. Уже без особой надежды Гарри лихорадочно заозирался. Глядя на разошедшуюся стихию, он подумал о том, как бы хорошо сейчас было воспользоваться порт-ключом и убраться подальше. Но это, конечно же, было невозможно. Уже практически не чая выбраться, Гарри опять закашлялся, согнувшись почти пополам. И тут в полыхающий дом ворвались новые звуки: громкое шипение. Мальчик вскинул голову и сквозь огонь, дым и поднимающиеся клубы пара, ему удалось разглядеть нечеткий силуэт за окном. На радостях он рванулся вперед и даже успел крикнуть, заходясь кашлем:       — Эй! Я здесь! Однако в следующую же секунду вновь был вынужден отпрянуть вглубь кухни, едва только приблизился к обжигающе горячей стене пара. К сожалению, это не помогло, потому что не прошло и пары мгновений, как вслед за ним полетели струи воды. Если сначала, мальчик воспринял это, как спасение, то, едва первые капли коснулись его кожи, как он не сумел сдержать крика. Раскаленная вода обжигала ничуть не хуже огня. Гарри заметался, хрипло крича от боли. «Подальше!» — билась в голове единственная мысль. Он уже практически вопил от этой пытки и пропустил тот миг, когда смазывающаяся картинка объятой пламенем кухни сменилась кромешной темнотой. Его тело, и без того пронзенное болью, словно сдавило со всех сторон сразу, грудную клетку сжало, оборвав его крик. А воздух не удавалось вдохнуть даже через широко распахнутый рот. Потом он почувствовал будто в его шею справа воткнули ледяной прут, который медленно опускался вниз по боку и словно накручивал на себя его плоть. Новый приступ невыносимой агонии, казалось, сводил его с ума. И неожиданно Гарри ощутил, словно этот прут, наконец, вытащили, будто оторвав правую часть тела вместе с ним. Всепоглощающая боль заставила его биться в конвульсиях, совсем не чувствуя возникших казалось бы из ниоткуда холодной земли и царапающей щеку травы. В ушах стоял невообразимый гул. Прошли часы, а может минуты, прежде, чем он вновь почувствовал, как на его плечи и ноги давят жгуты, словно бабочку, пришпиливая его к земле. Испугавшись, что пытка продолжится, мальчик задергался что было сил.       — Ри! — донеслось до его сознания.       — Ар…и! На его лоб опустилась прохладная рука, причиняя одновременно муку и облегчение. Через силу он распахнул зажмуренные слезящиеся глаза. Черное небо, усыпанное звездами, сразу же пустилось в пляс.       — Гарри! Знакомый голос заставил его судорожно сглотнуть, взгляд заметался в поисках его источника. Тут же перед глазами возникло бледное и осунувшееся лицо. Гарри мгновенно дернулся подняться, но новая волна боли, терзающая его тело, заставила вновь повалиться на землю. Из горла вырвался крик.       — Гарри! Лежи! Сейчас, сейчас, только не двигайся… Он с силой стиснул зубы, стараясь сдержаться. На задворках сознания мелькнула мысль, что непонятный гул, стоявший у него в ушах стих, и скорее всего был его собственными воплями. Это было неудивительно, каждый вдох причинял ему боль, что уж говорить о движениях? Тем не менее, превозмогая себя, Гарри схватился левой рукой за запястье удерживающей его руки. Судорожно стиснул. До его щеки осторожно дотронулись, а перед расплывающимся взором вновь мелькнуло бледное обеспокоенное лицо.       — Что ты копаешься?! — раздался яростный крик, наполненный паникой.       — Я не могу. Нельзя так сразу! Мерлин! — раздался рядом еще один знакомый голос, такой же дрожащий от волнения и страха, как и первый. Гарри с трудом понимал, что происходит вокруг, единственное, что имело для него значение, это такое знакомое и родное лицо, словно спасательный круг, маячащее перед глазами. Что с ним делали, он не понимал, но, очевидно, лечили, поскольку нестерпимая боль чуть-чуть притупилась. Он просто судорожно дышал сквозь стиснутые зубы, ища своими глазами голубые. Однако, когда проводимые над ним манипуляции породили новый острый приступ боли, он, выгибаясь, не сумел сдержать крика:       — А-а-а, отец! - крикнул он из последних сил. И резко провалился в темноту.

***

Нехарактерно громкий, но прекрасно узнаваемый хлопок трансгрессии, оборвал Темного Лорда на середине фразы. Хмурый, яростно стискивающий зубы Долохов, вызванный «на ковер», рванул на улицу, в направлении предполагаемого места вторжения. Конечно же Волдеморт прекрасно знал, что с его стороны это вовсе не должностное рвение, а скорее плохо скрытая радость от возможности отложить разбирательство, а заодно сорваться на ком-нибудь. Все было просто — они облажались. Грубо и без затей. Если честно, то самый темный волшебник последнего столетия плохо понимал, как же его соратнику удалось пережить первые дни после их позорного бегства. Во-первых, он сам был в бешенстве из-за того, что повелся на заверения сумасшедшей эксперементаторши и позволил переработать свою волшебную палочку. Дескать, если брать за основу для Старшей собственную, идеально подходящую волшебнику палочку, то результат будет многократно лучше оригинала. После того, как были проведены эксперименты с другими палочками, и было точно доказано улучшение в управлении, а также возрастание силы заклинаний, Темный Лорд сомневался недолго. Первые испытания, как и все последующие, были успешнее некуда. Посетив несколько нежелательных лиц, Волдеморт окончательно убедился в том, что стал обладателем Старшей палочки, к тому же улучшенной. Это настолько вскружило ему, великовозрастному идиоту, по-другому не сказать, голову, что он тот час кинулся реализовывать свои мечты. Мало того, что он рисковал собой после нескольких успешных тестов, так он еще и всех своих сподвижников скопом потащил. Хотел эдакий марш победителя, а в итоге едва ноги унес. Сначала все шло хорошо, они легко подавили сопротивление. Когда подобострастные Пожиратели в своем нелепом желании или от большого фанатизма называли его «Повелитель», это слегка коробило. Но в тот момент, даже опытные и вполне сильные волшебники для него были точно несмышленыши, не представляющие с какой стороны хвататься за волшебную палочку. И он действительно поверил, что будет именно «Повелителем». Темный Лорд и сам не понимал каким образом настолько утратил контроль над собой. И от всего это злился еще больше. Но тогда, вышагивая по полуразрушенному Министерству Магии, он чувствовал себя триумфатором. Потом явились фанатики из Ордена. Следовательно, и Дамблдор, чтоб он поперхнулся, был где-то недалеко. Волдеморт не боялся встречи лицом к лицу, не с его новой силой. Однако, едва он услышал о подкреплении противника, его посетила абсолютно иррациональная мысль о том, что нужно увести мальчишку. А после того, как это недоразумение кинулось защищать его, символ нового порядка, практически своим телом, Темный Лорд едва не схватился за волосы. Остановило его лишь то, что в своей боевой трансформации, подобная роскошь ему была недоступна за отсутствием таковых. Зона трансгрессии на территории Министерства была ограничена, но это был самый быстрый из доступных способов перемещения. Поэтому-то он и отдал приказ направляться прямо к ней. Сам того не замечая, Волдеморт вырвался вперед, расчищая путь. Он надеялся отправить своего воспитанника и Беллу вместе с ним, для защиты, назад в поместье Лестрейнджей. А уже потом разобраться с сопротивляющимися, пригрозив убить Министра с главами Отделов, или же просто убить всех. После чего спокойно дождаться Дамблдора и покончить с этой войной. Благо, с его новыми возможностями это не было проблемой. Однако судьба вновь решила отвесить ему пинка и явно без сопутствующего ускорения. Сначала он не обратил особого внимания, что какие-то из волшебников, в которых он бросил свои заклинания, остались без каких-либо повреждений. Потом подумал, что в неразберихе промазал, обидно и стыдно, но с кем не бывает? Но спустя уже несколько минут, вдруг с ужасом осознал, что его хваленые еще со студенческой поры реакция и меткость, никуда не делись. Просто заклинания потеряли эффективность. Абсолютно неожиданно, без каких-либо трагических сверканий молний, потемнений в глазах, мурашек по телу или боли. Он будто просто потерял свою силу. Чисто автоматически продолжая движение, он уворачивался от пущенных в него проклятий за счет своих улучшенных скорости и рефлексов. От ярости на себя и Пандору, а также от страха, которого он уже очень давно не испытывал, Темный Лорд оскалился, и яростно раздул свои ноздри-щелочки. В движениях появилась резкость, а плохо контролируемая скорость придавала его стремительному бегу какое-то будоражащее чувство опасности. Видимо он походил на безумного мечущегося зверя, поскольку народ от него разлетался в разные стороны, вне зависимости от того на чьей стороне они сражались. Да и сам Волдеморт впервые за долгие годы утратил контроль над собой и своими чувствами. Момент, когда он добрался до отметки, с которой можно было трансгрессировать, он помнил плохо, как и то, каким образом он оказался в своем давнем убежище. Сколько Темный Лорд потом не задавался вопросом почему он сразу же трансгрессировал, не позаботившись об остальных, но так и не понял. Ответ, что он банально испугался, его категорически не устраивал. Ведь он, бывало, оказывался и в куда как более безвыходных ситуациях. Единственное, что он знал, так это то, что он практически не контролировал своих действий. Оказавшись в своем старом убежище, он еще какое-то время метался в приступах несвойственной ему, неконтролируемой ярости. Потом неожиданно для себя отрубился. Проснувшись, сначала он неподвижно лежал на спине, разглядывая темный потолок. Пару раз моргнул, глядя на драные кружева паутины, колышущиеся на сквозняке и едва различимые в холодном магическом свете. Он даже удивился, что эти старые светильники до сих пор работали, спустя столько лет. Видимо, его эксперименты в магии действительно могли бы сделать ему «доброе имя» в волшебном сообществе. Мысль о магии тут же напомнила ему недавних событиях. Воспоминания о побеге, пропаже магических способностей и потере сознания тут же вихрем ворвались в сознание. И именно потеря сознания напугала его ничуть не меньше, а может быть и больше потери способностей. Быстро вскочив на ноги, Волдеморт с раздражением скинул свою верхнюю мантию и, сменив ипостась, выхватил волшебную палочку. Щитовые чары, атакующие заклинания, трансфигурация предметов, ни одно из его собственных заклинаний не работало. Как впрочем и все стандартные. Тогда Темный Лорд решил попробовать что-то простое, например, Люмос. И опять, с абсолютно нулевым результатом. Мысль о том, что он каким-то образом превратился в сквиба, ввела его сначала в ярость, отчего он со всей силы метнул палочку в стену, а затем в ступор. Запустив руки в отросшие после трансформации волосы, он вновь плюхнулся на кровать и несколько секунд сидел неподвижно, упершись локтями в колени. Через некоторое время задумчивого созерцания грязного пола, Волдеморта посетила мысль о том, что он все же сумел трансгрессировать. Следовательно — способности не потерял. Возможно, что дело было именно в хваленой новой «Старшей» палочке. Видимо, она каким-то образом дала сбой. Эта идея его немного взбодрила. Все же потерять Старшую и идеально подходящую тебе палочку в одном флаконе было предпочтительней, чем стать сквибом. Осталось только проверить свою теорию, а значит, ему нужна была другая волшебная палочка. Встряхнувшись, он встал с пыльной кровати, тут же поток его мыслей прервал приступ кашля. Все же с тех пор, как он больше девяти лет назад перебрался отсюда к Белле, Темный Лорд как-то не удосужился заняться в своем тайном логове уборкой. Ехидная улыбка, только начавшая расползаться на лице, тут же померкла, когда к волшебнику пришло осознание. Он исчез с поля боя, оставив своих людей, фактически — сбежал. Он, в общем-то, не радел за благополучие своих подчиненных. Не за всех, во всяком случае. Были, конечно опасения, что после подобного проигрыша, кто-то от него сбежит, принявшись настойчиво делиться знаниями с представителями закона и порядка. Кого-то пресветлый Дамблдор и его сподвижники могли банально схватить и допросить. Темный Лорд вздохнул, предвидя масштабы возможных проблем, и непроизвольно устало потер виски. Если, к примеру, схватили Сивого, то можно потерять не только опытного волшебника, но и его стаю. Оборотни не будут слушаться никого, кроме своего вожака. Волдеморт был их главарем лишь номинально и только потому, что Фенрир так решил. Ущерб, который может нанести потенциальная потеря оборотней вместе с вероятными другими потерями, может стать фатальным. Карта Августуса уже была разыграна. Наверняка найдутся люди, которые видели, что во время нападения он выступал на стороне Пожирателей. Таким образом Волдеморт терял своего человека в Министерстве. А значит, что Руквуд становился практически бесполезным. Как и Крауч-младший. Теперь ему не удастся получить какую-либо информацию через его отца. Этот педант-идеалист, скорее собственного сына убьет, чем нарушит закон. Еще одна потеря. К тому же, Темный Лорд точно видел смерть Мальсибера. И это только те, о ком Волдеморт знает наверняка. Как бы он такими темпами совсем без армии не остался! Да уж, Антонин его точно будет долго костерить, заливая литрами ехидства. Волдеморт глубоко вздохнул и тут же поперхнулся воздухом. В суматохе боя он не оглядывался за спину, веря, что Антонин проконтролирует ситуацию. А потом, чего уж таиться, в состоянии близком к панике от потери способностей, вообще забыл обо всем на свете. В результате он не знал, выбрался ли его самый верный соратник. А потом его пробил озноб, непроизвольно заставив волшебника нервно передернуть плечами. Голубые глаза расширились от внезапного и далеко неприятного осознания: а выбрались ли Белла и их воспитанник? Тогда Темный Лорд, вновь едва не утратив самообладания, мгновенно трансгрессировал домой. Когда на пороге его встретил запыхавшийся, растрепанный, грязный и сильно осунувшийся Долохов, Волдеморт было успокоился, что тот жив. И даже морально приготовился к промывке мозгов, однако облегчение было недолгим. Антонин на мгновение замер, будто не веря, что действительно видит перед собой своего Лорда. Внимательно осмотрел с головы до ног старательно избегая встречаться с ним взглядом, а потом быстро, практически скороговоркой выпалил отчет о смерти Мальсибера, пропаже и скорее всего аресте Крауча и еще нескольких волшебников. Потом странно запнулся на полуслове, отвернулся и глядя в сторону, пристально щурясь на горизонт сказал, что Белла попала в ловушку и скорее всего погибла. В тот миг Волдеморту показалось, что мир покачнулся. Он молча продолжал смотреть на отвернувшегося Долохова, отстраненно отмечая, как тот в ярости сжимает и разжимает кулаки. Темный Лорд пытался понять, что он должен делать. Как ему надо поступить, когда его соратник продолжил: — Я… — он вновь сжал кулаки до белых костяшек, стиснул челюсти, яростно скрипнул зубами, а потом выплюнул, — я потерял его. Гарри… Что мужчина хотел сказать дальше осталось загадкой, потому что на полуслове его оборвал банальный удар в челюсть. Антонин от неожиданности едва не полетел на землю, но все же сумел устоять и, подняв удивленно расширившиеся глаза на своего собеседника, едва успел уклониться от нового удара. Увернувшись от очередного выпада, он сам со всей силы врезал Волдеморту под дых. Тот на ногах не удержался. Долохов сгруппировался, ожидая продолжения драки, но Темный Лорд полежал какое-то время на земле, вздохнул и сел прямо на траву. Потерев место удара, он вздохнул. Антонин искоса посмотрел на него, потер скулу и, цокнув языком, уселся рядом. Какое-то время они просидели молча, глядя на огромное пустующее сейчас поместье, за последние годы странным образом ставшее домом им обоим. Потом Темный Лорд рассказал о том, что с ним произошло в Министерстве, не утаив сопутствующих этому эмоций. Он не просил прощения за то, что бросил их на произвол судьбы открыто, но Антонин понял его. Долохов, в свою очередь, скупо рассказал про то, как от их группы сначала отделился Сивый, потом Белла. Потом рассказал о том, как они с Гарри пытались прорваться к точке трансгрессии, а, заметив Дамблдора, вынуждены были вновь отступить вглубь Министерства, к каминам. Это был не лучший способ побега, поскольку он никак не мог проследить за перемещением ребенка, но другого выхода на тот момент не было. С этим Волдеморт был согласен. Антонин проследил за тем, как мальчик исчез во всполохе зеленого пламени и тут же двинулся за ним. На той стороне он намеревался сразу же трансгрессировать вместе с ребенком в одно из убежищ, а потом вернуться к своему Лорду. Однако на месте Гарри не было. И поисковое заклинание, что они на него нацепили перед походом по настоянию Беллы, не работало. О точке экстренного сбора и эвакуации Волдеморт по настоянию Долохова сообщил прямо перед атакой. В результате получалось, что сам ребенок уйти не мог, если бы его забрали маглы, то заклинание бы сработало. Значило это только одно: среди них все еще остались предатели. После всех откровений они вновь недолго помолчали, слушая карканье нескольких ворон, устроивших драку чуть в стороне от них. Им нужно было решить, что делать. Удивительно, но, как только они стали это обсуждать, мгновенно пришли к единогласному решению. В первую очередь нужно найти их воспитанника, а заодно и предателя или предателей. И тут же начали спорить, поскольку Антонин намеревался начать поиски в одиночку, мотивировав это «трудностями с волшебством» у своего Лорда. После яростных заверений Волдеморта, что дело было лишь в экспериментальной палочке, Долохов с готовностью предложил поколдовать с помощью его собственной. От смены инструмента результат не поменялся, сначала озадачив, а потом и разозлив самого темного волшебника столетия. Тогда в ярости он совсем по-детски пнул подвернувшийся под ноги камень и угодил аккурат в свору ворон. Те с громким отвратительным карканьем разлетелись кто куда, заставив волшебника печально ухмыльнуться. Какая гроза современного волшебного мира? Ему теперь, похоже, только и оставалось, что гонять пернатых по двору. В результате так у них и повелось, что Долохов проводил поиски мальчика, а Волдеморт тренировал свои способности с помощью позаимствованной у кого-то палочки, что принес его сподвижник из очередной своей вылазки. Антонин приносил с собой разные новости, чаще плохие, но иногда встречались и хорошие, но ничего конкретного по поводу их пропажи пока не всплывало. Радовало, что Дамблдор молчал, значит, мальчик был не у него. Но еще лучше было то, что за каких-то полторы недели способности Темного Лорда к колдовству пришли в норму. Правда использование заклинаний осложнялось тем, что палочка ему не принадлежала, а была, так сказать, взята взаймы. Что это такое с ним было, так и осталось тайной. Тем не менее, Волдеморт был уверен в своих силах и как раз вступил в очередные разборки с Долоховым по поводу этой нелепой игры в прятки, когда их так некстати прервала чья-то трансгрессия. Следуя за своим взбешенным соратником, Темный Лорд был полон решимости вернуться к прерванному разговору. Спустившись вслед за Антонином с крыльца, волшебник заметил чье-то бьющиеся в конвульсиях тело. Это явно было не нападение. Человек лежал почти там же, где они сидели после недавней драки. Долохов с палочкой наготове оказался возле незваного гостя первым. Замер, словно налетел на невидимую стену, а потом, выругавшись, словно подкошенный упал на колени, трясущимися руками ощупывая незнакомца. Волдеморт не успел подивиться такому странному поведению, поскольку заглянув через плечо волшебника, едва сам устоял на подкосившихся ногах. Сначала он даже не понял, кто перед ним, но потом копна черных волос и закоптившиеся очки, съехавшие практически на ухо, расставили все по своим местам. Но в данный момент ему некогда было удивляться чуду, благодаря которому десятилетний ребенок оказался дома. В целительстве он был практически бесполезен, а с непредсказуемостью чужой палочки, даже опасен. Поэтому ему не оставалось ничего другого, как опуститься рядом с уже бормочущим заклинания Антонином, и попытаться успокоить мечущегося ребенка своими враз похолодевшими руками. Мальчик выглядел ужасно. Лицо под лохмами непослушных волос было красным с воспаленной пузырящейся ожогами кожей. Темные плотные штаны местами выглядели так, словно они приварились к ногам. То же самое можно было сказать и о майке, буквально вгоревшей в покрытую ожогами кожу. Но страшнее всего была правая сторона тела, кровоточащая и словно бы перекрученная, к тому же глубокая рана в районе плеча заставляла удивиться, как рука вообще остается на месте. По всему было похоже на расщепление и тяжелые ожоги. Зовя его по имени и бормоча что-то себе под нос, Темный Лорд больше пытался успокоить себя, чем покалеченного ребенка, но, похоже, его голос все же успокаивал мальчика. Или же так действовали заклинания Долохова. Волдеморт даже не сразу заметил неожиданно сильно стиснувшую его запястье детскую руку. Ребенок вроде стал спокойнее, даже перестал кричать, плотно стиснув зубы. Антонин тоже был далеко не лекарем, так что вряд ли его манипуляции принесли сильное облегчение, но, все же, глядя на мужественно терпящего боль ребенка, Волдеморт непроизвольно испытал прилив гордости. А когда его глаза встретились с наполненными слезами муки зелеными, сердце его сжалось и, не сдержавшись, он крикнул: — Что ты копаешься?! — Я не могу. Нельзя так сразу! Мерлин! — ответил Антонин, странно дрогнувшим голосом. Темный Лорд и сам понимал, что с такими страшными травмами не каждый целитель справится, что уж говорить о его друге, специализирующемся далеко не на лечении. Сейчас им нужно стабилизировать ребенка, прежде чем предпринимать какие бы ни было дальнейшие шаги. И словно в насмешку на его надежды, мальчика скрутил новый приступ боли, заставив его выгнуться дугой. Над поляной разнесся детский крик, наполненный такой мукой, что Волдеморт на мгновение забыл как дышать. А потом он услышал то самое отчаянное «отец!», что навсегда перевернуло его мир с ног на голову. Или, вернее, вновь поставило его на место после стольких лет.