В стиле Темного Лорда, или Наследник

Вначале это был дикий страх, липкий и доводящий до исступления звоном в ушах. Потом жуткая боль, будто выворачивающая все тело наизнанку в попытках вытянуть душу наружу, а после начался кошмар. Непохожий на обычный ночной. Хотя кругом действительно царил полумрак, все было странным образом различимо, практически в мельчайших деталях. Этот кошмар продолжался странно долго, заставляя метаться по незнакомому помещению. Налетать на все подряд, скрестись в стены, грозясь оторвать ногти. И выть от безысходности и злости. От страха. Взгляд метался из стороны в сторону без какой–либо возможности сосредоточиться хоть на чем-то. Тело было напряжено, словно пружина, его переполняло желание двигаться. А потом кто-то опять попытался выдернуть скелет из тела, и мрак вокруг сгустился. Пробыв какое-то время в темноте, она, наконец, решилась открыть глаза и «Что за черт?» — было первой здравой мыслью, посетившей ее после пробуждения. Открывай или не открывай глаза, а окружающий мрак от этого никуда не девался. Особенно ни на что не надеясь, она пошарила рукой рядом с собой, похлопала по телу, но, естественно, не нашла своей палочки. Инстинктивно вытянув руку перед собой, женщина попыталась разглядеть белую кисть с тонкими пальцами, но не смогла различить даже силуэта. Она резко села, проигнорировав ноющую боль во всем теле. После тщательного прощупывания территории, пришлось принять несколько вещей. Первая: она в некоем подобии камеры из сплошного камня, без окон и дверей. Вторая: вряд ли она находится у официальных властей, поскольку они были бы вынуждены обеспечить минимальным комфортом даже преступников. Еще раз мысленно чертыхнувшись, волшебница решила обследовать центр своей камеры. Где-то на задворках сознания она понимала, что мысль отлепиться от поддерживающей ее стенки не очень хороша, но естественно, инстинкты были проигнорированы. Блэк она или кто? Белле даже удалось сделать несколько нетвердых шагов, прежде, чем силы оставили ее и она полетела лицом вперед. Однако, вместо близкого знакомства с каменным полом, она уткнулась носом во что-то относительно мягкое и теплое, пахнущее чем-то горьковатым.       — Закончила? Ее висок обдало горячим дыханием, и Белла, восстановившая хрупкое равновесие, чуть вновь его не потеряла, когда плечо, в которое она уткнулась, раздраженно дернули. Волшебница инстинктивно попыталась отскочить назад, ее тело не оценило подобной выходки хозяйки. Беллу тут же повело в сторону, а гул в голове усилился, после того, как, казалось, ее содержимое сделало полное сальто. Все же не удержавшись на ногах, леди Лестрейндж повалилась на пол, больно приложившись копчиком. Она с трудом удержалась от того, чтобы грязно не выругаться. Вместе с этим ее ослепил зажегшийся Люмос. Белла автоматически спрятала глаза в изгибе поднятой руки, и только услышав приближающиеся шаги, отняла ее, силясь проморгаться. Ее глаза еще не до конца привыкли к свету, но она смогла различить сквозь слезы рослого мужчину, стоящего над ней. Он нарочито медленно провел рукой по волосам, словно приглаживая их, а потом неестественно резко склонил голову набок. В полумраке блеснула широкая белозубая улыбка, Белла непроизвольно сглотнула, постаравшись проигнорировать пробежавший по коже холодок.       — С добрым утром! — произнес он низким голосом, и, указав куда-то в сторону, предложил, — пройдемся? Белла смерила стоявшего перед ней оборотня — а не узнать в этом мужчине с серебрящимися на свету волосами Фенрира Сивого было практически невозможно — пристальным взглядом. Тот же терпеливо замер в приглашающем жесте и молча ждал ее дальнейших действий. Ее ужасно раздражало, что он был хозяином положения, как и то, что он явно этим наслаждался. Сильнее сжав челюсти, она поднялась на ноги. Сивый взмахнул палочкой, открывая проход позади себя. Он подождал, когда леди Лестрейндж ступит в темный коридор, замерев у входа. Волшебница не решилась идти куда-либо, поскольку коридор уходил в обе стороны и ни одно из направлений ничем не выделялось.        — Где моя палочка? — холодно поинтересовалась она.       — О, не волнуйтесь, леди Лестрейндж, — наклонив голову набок, ответил тот, — ваша палочка у меня, придется немного пройтись, если не возражаете. Пока Белла не успела ничего ответить, оборотень ловко проскочил у нее за спиной и решительно направился налево. У него был широкий шаг, да и шел он достаточно быстро, заставляя Беллу спешить, чтобы поспеть за ним. Несколько раз ей не удалось сдержать ругательств, когда она спотыкалась о неровности в каменном полу. Естественно, что гордость не позволила ей попросить сбавить скорость. Ей было невдомек, что подобное поведение позабавило украдкой наблюдавшего за ней Фенрира. Тому, естественно, было интересно как себя поведет спесивая аристократка, которую так высоко ценил Темный Лорд. Какое-то время они шли молча, петляя по темным коридорам, змеящимся в каменной породе. Под их ногами хрустела мелкая крошка, а застоявшийся спертый воздух не раз заставлял Беллу заходиться в приступах кашля. Он был совсем сухой и при каждом вдохе словно наждачкой царапал ей горло. Сивому, казалось, все это было и вовсе не помехой, он продолжал идти бодрым и быстрым шагом, ни разу не сбив дыхания. Больше всего он походил на отвратительно энергичного магла-экскурсовода, ведущего толпу иностранцев по улицам Лондона.       — Где мы находимся? — наконец поинтересовалась Белла после нескольких минут ходьбы.       — Это наше убежище на случай экстренных ситуаций, — пояснил оборотень через плечо, — это далеко не курорт, зато здесь нас никто не найдет. Он вновь скрылся от нее за поворотом, когда же Белла повернула вслед за ним, то оказалась у резкого подъема наверх. Вид открывшейся перед ней огромной пещеры, освещаемой множеством костров, заставил ее на время забыть обо всем. Еще больше ее поразило множество человеческих силуэтов, мелькающих в отблесках огня. Сивый абсолютно точно не альтруист, так что догадаться кем были все эти люди совсем несложно. У Беллы пробежал мороз по коже. Когда они выступали вместе, было невозможно определить сколько у них было людей, а сколько оборотней. Однако вот она здесь, в самом сердце их лагеря, убежища, о нахождении которого знает лишь Темный Лорд. Неожиданно на волшебницу накатила новая волна липкого страха.       — Повелитель, — с трудом произнесла она, — где Повелитель?       — Я без понятия, — фыркнул Сивый, — но могу тебя сразу успокоить, великую победу над злом пока никто не празднует. Белла выдохнула, крепче сжимая в кулаки задрожавшие руки.       — Значит, им удалось выбраться…       — Не знаю, многим ли, — он вдруг нахмурился и указал на ее предплечье, — клеймо свое он не использовал. Волшебница хмыкнула на подобное определение Черной метки. В конце концов, она прекрасно помнила, сколько проблем это изобретение Лорда доставило ему и его отношениям с оборотнями. Они всегда были несколько резкими, а уж при любом упоминании чего-то звериного и вовсе становились неуравновешенными.       — Возможно, он решил, что после его побега никто и не отзовется, — пожал он плечами. Услышав эти слова, Белла пришла в ярость и, не контролируя себя, бросилась вперед, схватив его за ворот. Она с силой потянула его на себя так, чтобы их лица оказались примерно на одном уровне.       — Как ты смеешь обвинять Повелителя в трусости?! — прошипела она. Сивого же подобное положение вещей, похоже, нисколько не смутило, он чуть улыбнулся уголками губ.       — Мне бы тоже не хотелось признавать, что я пошел за тем, кто способен бросить тебя на поле боя, — он передернул плечами, — но так оно и было. Просто ты была слишком занята, чтобы это заметить. Белла хотела разразиться гневной тирадой в защиту Темного Лорда, когда наконец вспомнила события, предшествующие ее пробуждению. Она вспомнила вспыхнувшую перед глазами стену огня, звуки боя и крики ее воспитанника. Волшебница знала, что выбраться из такой ловушки очень трудно, а уж с ее ранением и того сложнее. Однако, окончательно свою участь она поняла, встретившись взглядом с Антонином. Тогда леди Лестрейндж поняла, что умрет. Она помнила жар и острую, прожигающую боль, взбегающую по телу вверх. Она горела. Но почему тогда она здесь?       — Пойдем, — прервал ее размышления Сивый и кивнул в сторону костров, — мы, может и не аристократы, но тоже предпочитаем комфорт. Она и не заметила, как разжала пальцы на его воротнике. Потрясенная нахлынувшими воспоминаниями, волшебница молча следовала за своим спутником. Она была настолько поглощена своими мыслями, что абсолютно не замечала обращенных на них взглядов. Сивый провел ее к небольшой площадке на самом краю отвесного обрыва. Звуки полыхающего костра перекрывал рокот бушующей внизу воды. Мужчина с размаху плюхнулся в старое обшарпанное кресло, приютившееся у огня. Он поднял прислоненную к нему ржавую кочергу и принялся ворошить поленья. Абсолютно абсурдная картина псевдоаристократа у псевдокамина заставила Беллу встряхнуться. И она решилась спросить:       — Почему я здесь? Он не обернулся, лишь продолжил свое занятие, наконец, не оборачиваясь, ответил:       — Я принес тебя сюда.       — Я спрашиваю не об этом. Сердце Беллы сжалось в нехорошем предчувствии. Гнетущее молчание и неестественно замерший после ее вопроса силуэт мужчины пугали ее. Она должна была умереть в Министерстве, но вместо этого была здесь. Вроде ей следовало бы радоваться, но…       — Я… — начал Сивый странно твердым голосом, — обратил тебя. Он и сам не знал как это получилось. Там, в Министерстве, он пришел в ярость, когда в пылу битвы увидел исчезающую спину Волдеморта. За то время, что они знали друг друга, у Фенрира развилась определенная степень доверия к нему. К волшебнику. Он не считал его семьей, но, возможно, другом? И после всего этого, такое предательство? В нем вспыхнула такая ярость за его братьев, брошенных этим волшебником на произвол судьбы, что он спас Беллатрису Лестрейндж. Не потому, что хотел помочь ей, даже слыша ее отчаянный крик, а просто потому, что этого не мог Волдеморт. Однако, когда они вернулись в Убежище, первый же поверхностный осмотр, даже для него показал очевидные результаты. С подобными ранами не живут. Видя мучения искалеченной женщины, Фенрир почувствовал острый укол боли. Несмотря на всю его жестокость по отношению к волшебникам, к тому же таким, как Беллатриса Лестрейндж, заносчивым и спесивым аристократам, он пожалел ее. В какой-то момент, он даже подумал, что более человечным было бы оставить ее там, в огне, где ее смерть была бы быстрой. Возможно, в этом Волдеморт был прав. Тем более, сейчас наступало полнолуние и некому было даже провести с умирающей последние часы ее жизни. Именно в тот миг ему и пришла в голову эта совершенно безумная идея. Укусить ее. Конечно, она могла бы и не пережить превращения, однако, если бы она выдержала, перестройка организма в оборотня и потом назад в человека, помогла бы ей справиться с повреждениями. Наступившее полнолуние было словно бы судьбой. И все же Фенрир боялся. Не того, что волшебница могла умереть, и даже не того, что он нарушит данное себе слово, а ее глаз. Глаз человека, чей мир в миг разлетелся на куски, испуганного, злого и обреченного. И тем не менее он пошел на это, нарушая свой обет и принимая в свою семью нового члена, чью жизнь он спас и разрушил в один день.