В стиле Темного Лорда, или Наследник

Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как он с огромными усилиями открыл высокие двустворчатые двери из темного дерева. Будто бы невероятно давно, словно в другой жизни, они с грохотом закрылись за его спиной, и темнота с жадностью набросилась на него, заполнив собой все пространство. В первое же мгновение, в наступившей темноте, волшебник взмахнул палочкой, но искра заклинания потухла на кончике, не успев разгореться. Почему-то его волшебная палочка отказывалась работать в этом старинном, непознанном месте. Что ж, это было ожидаемо, когда вообще было легко? Все, что ему оставалось, это идти вперед, судорожно сжимая бесполезное сейчас оружие в руках, осторожно обходя свисающие с непостижимо высокого потолка непонятные заросли и старые, давно почерневшие знамена. Огибая полуразрушенные колонны с вереницей незнакомых символов, хаотично расположенных по всей поверхности. Волшебник не понимал их, как не знал и происхождения всей этой растительности, поэтому старался ни к чему не прикасаться, временами даже опускаясь на четвереньки или протискиваясь между обвалившимися колоннами. При каждом вдохе легкие заполнял спёртый воздух, затхлый и наполненный пылью. Изредка откуда-то сверху, из мрака под сводами потолка, доносился непонятный скрежет, заставляя напрягаться и настороженно вглядываться во тьму. И казалось, что всему этому не будет конца. Но вот, наконец, впереди показались высокие двустворчатые двери, сквозь щели в которых брезжил дневной свет. Он ускорил шаг, наплевав на осторожность. Открыть их удалось лишь навалившись всем телом. Не рассчитав сил, волшебник по инерции вылетел наружу, с трудом балансируя, чтобы удержать равновесие, и прикрывая глаза от непривычно яркого после длительного времени в темноте дневного света. Попривыкнув к новому освещению, он огляделся по сторонам. Перед ним раскинулась пустыня; вокруг, насколько только видел глаз, было море песка и ничего больше. Волшебник уже давно был научен ожидать подвоха в любой момент, потому подняв каменный кусок стены, видимо отвалившийся при открытии двери, бросил его, сколько было сил перед собой. Тут даже удивляться было нечему, что несчастный кусок камня в мгновение ока исчез в песках. Что ж, очевидно, наступать на него не стоит. Впрочем, этого стоило ожидать еще в тот момент, когда он увидел зависшие в небе параллельно друг другу два солнца. Темный лорд всегда лучше других должен чувствовать подвох. Однако после всего проделанного пути он не мог просто остаться стоять на пороге и любоваться двумя светилами в лазурном небе. Понадеявшись на лучшее, он с замиранием сердца махнул волшебной палочкой в направлении начавшей разрушаться стены у него за спиной. Куски камня послушно взмыли в воздух. Ха, его магия вернулась! Окинув победоносным взглядом раскинувшуюся перед ним пустыню, маг взмахнул палочкой. Тут же со скрежетом слетели со своих вековых петель давешние деревянные двери, окатив его щепками. Они послушно зависли перед ним, образовав некое подобие парящего плота. Скептически оглядев получившееся творение, волшебник, не долго думая, махнул палочкой еще раз, таким образом водрузив на плот большую каменную глыбу. Довольно покивав головой, он сам с разбегу запрыгнул на него и уселся на камень, как на некое подобие импровизированного стула. Плот тут же с головокружительной скоростью рванул вперед. Пески вокруг смазались в одно сплошное рыжевато-белое пятно где-то на периферии. Глаза слезились от ветра. Волшебник махнул палочкой, применяя заклинание путеводной нити. Он, конечно же, изучал старинные книги в библиотеке, но все же предсказать все в подобном деле невозможно. Даже он, Темный лорд, не мог себе представить нечто настолько масштабное. Дальнейшие его рассуждения были прерваны неожиданно образовавшейся перед глазами пустотой. С долю секунды он не понимал, что происходит. В одно мгновение его самодельный плот резко наклонился вперед, и Темный лорд осознал: там была не пустота, просто песок странным образом резко уходил вниз, словно бы образуя очень крутой склон. В следующее же он уже на бешеной скорости летел вниз. Все, что ему оставалось, это судорожно вцепиться в края своего плота и вглядываться вперед. Он продолжал напряженно всматриваться в горизонт вплоть до того момента, как не увидел впереди маленькую точку. С каждым мгновением она стремительно росла, пока не превратилась в огромное каменное сооружение с входом-аркой. К тому моменту, как Темный лорд подъехал к зданию, его плот заметно замедлился и ему удалось без труда притормозить прямо под сводами арки-входа. С облегчением ступив на твердую землю, волшебник двинулся внутрь здания с палочкой наготове. Перед ним оказался очередной длинный и темный коридор. Он шел очень осторожно, максимально прижимаясь к высокой резной стене и стараясь не шуметь. Сейчас начиналась самая опасная часть его путешествия. Волшебнику было прекрасно известно о том, что здесь он мог повстречать Стража или, что еще хуже, его хозяина. Словно бы подтверждая это, вдалеке послышался неясный шум и грохот. Темный лорд тут же замер, напряженно вслушиваясь и всматриваясь. Теперь, когда он не двигался, ему удалось отчетливо услышать звук шагов. Шлепки босых и явно больших ног по каменному полу заставили волшебника еще сильнее вцепиться в свою палочку и напряженно сглотнуть. Ему очень не хотелось сталкиваться с этим монстром, но и отступить он никак не мог. Вздохнув, волшебник продолжил путь, то и дело опасливо озираясь и вслушиваясь. Звук шагов то доносился совсем рядом, то очень далеко и едва различимо. Очевидно, чудовище патрулировало свои владения. В таком напряжении прошло еще какое-то время, прежде чем волшебник вышел из темного тоннеля в более освещенную часть здания. Однако радоваться было рано. Дальнейший путь ему перегораживала глубокая продолговатая яма на всю ширину коридора, и на дне ее жарко полыхал огонь. Сложно было сказать, являлась ли эта яма своего рода ловушкой или же просто часть коридора обвалилась. В любом случае, недолго думая, Темный лорд махнул своей палочкой, извлекая прямо из воздуха множество разноцветных камней-пластин. Соединившись, они образовали некое подобие сетки-моста, по которому волшебник и начал продвигаться на ту сторону. Но, то ли он был недостаточно сосредоточен, то ли это место действительно оказывало разрушительной влияние на магию… Словом, его мост начал разрушаться буквально у него под ногами. Наплевав на осторожность и тишину, волшебник со всех сил бросился бежать вперед; каждый его шаг, казалось, с грохотом прокатывался под древними сводами. Перебравшись, наконец, на другую сторону, Темный лорд упер руки в бока и чуть наклонился вперед, чтобы отдышаться. Тут же волна черных волос упала на глаза. И, когда он находился именно в таком состоянии, он услышал те самые шаги. Очень медленно волшебник поднял взгляд и увидел его. Огромные ноги и морщинистое бледное тело; в длинных тонких пальцах зажат камень-сидение с его плота. Существо, кажется, еще не заметило его, поскольку огромная голова была чуть наклонена, изучая предмет в цепких пальцах. Темный лорд уже готов был броситься на перегородившее ему путь чудовище, когда голос из-за спины заставил его замереть на месте. Одновременно с этим, на него уставилась пара огромных водянисто-серых глаз.       — О, что это у нас тут? Обреченно опустив руку, он обернулся навстречу высокому пожилому волшебнику.       — А я как раз тебя искал, — продолжил он с улыбкой. Мужчина сделал еще шаг навстречу несостоявшемуся путешественнику-авантюристу, когда вдруг смешно махнул руками и с легкой паникой в округлившихся глазах полетел на пол.       — Что за? — яростно спросил он, потирая ушибленную… спину и с легким недоумением разглядывая один из множества разноцветных бобов. В то мгновение, когда горе-путешественник уже собрался сбежать под шумок, его остановил новый, куда более пугающий голос:       — Гарри! — за спиной растянувшегося на полу волшебника возвышалась темноволосая женщина с опасно поблескивающими глазами. Вышеупомянутый Гарри мысленно застонал, прекрасно зная о нравах этой утонченной аристократки, он опустил голову, всем своим видом изображая крайнюю степень покаяния. И попытался спрятать за спину свою правую руку с зажатой в ней палочкой от его детского барабана. Приготовившись слушать очередную пространную речь на тему достойного и вообще примерного поведения, Гарри незаметно оглядывал коридор из-под лезущих в глаза волос. Однако традиционная речь началась совсем не со слов о «соответствии высоким моральным принципам»… Кстати, он долго не мог понять, кто это такие «принципы» и насколько же высокими они должны быть? Судя по ежедневным лекциям, явно выше него.       — Ты снова лазил у меня в шкафу? — ожидаемо строго поинтересовалась волшебница, невозмутимо обходя восседающего на полу Долохова.       — Да, — сознался мальчик. На самом деле он уже давно понял, когда взрослые у тебя что-то спрашивают вроде: «Ты снова лазил у меня в шкафу?», «Это ты вырезал кусок непонятной формы из моей парадной мантии?», «Имеете ли Вы, молодой человек, какое-то отношение к отсутствию глазури на половине именинного торта?» или «Гарри, ты ведь знаешь, откуда у нас в библиотеке дыра в полу?», стоит просто с ними согласиться. Даже если это не непонятная форма, а вариация развивающегося плаща, торт, вообще-то, все равно был для него, а уж дыра бы появилась и без его помощи — пол ведь скрипел! Словно бы подтверждая логику своего подопечного, Белла, привычным жестом изящно поправив волосы, продолжила свою речь, очередной раз подчеркнув, что спрашивать было необязательно, если ответ она уже придумала.       — Я же тебе говорила, не заходить ко мне в комнату без разрешения, — продолжила волшебница, разглядывая мальчика, — тем более не лазить ко мне в шкаф. Что вообще Гарри мог там делать, оставалось для волшебницы загадкой. Поскольку идею о его желании примерить женские платья леди Лестрейндж отмела сразу. Все же он ее воспитанник. Гарри стоял, опустив голову, но напряженные плечи явно выдавали в нем не маленькую долю упрямства. Весь его вид говорил о том, что он не собирается извиняться за свой поступок. Беллатриса с трудом подавила смешок и как можно строже поинтересовалась:       — Что ты там делал? Мальчик поднял на нее глаза, мгновенно уловив перемену в ее настроении. «Он всегда умел это делать», — с некоторой долей недовольства подумала волшебница.       — Играл, — убийственно честно ответил Поттер-младший.       — Играл? — переспросил поднявшийся с пола Долохов, к которому уже подбежал Муско и помогал отряхнуться от пыли.       — Да, — для пущей убедительности Гарри кивнул головой.       — У тебя в комнате есть свой шкаф, — чуть прищурившись, заметила Белла, — зачем ты полез в мой? Мальчик смешно сморщил нос и чуть отвернул голову, поджав губы. В этот момент он до боли напомнил одного известного волшебника.       — Когда разговариваешь с кем-то, то не заставляй ждать ответа и смотри ему прямо в лицо, — нахмурилась Беллатриса, глядя на своего воспитанника, — так что же?       — Он больше, — хмуро ответил Гарри, глядя на хозяйку дома снизу вверх из-под насупленных бровей.       — Хах, — хохотнул Долохов, наконец выпрямляясь в полный рост, — с этим не поспорить, Белла. Волшебница бросила на своего «коллегу» хмурый взгляд, оглядев от самой макушки до носков ботинок. Брови ее дернулись, когда она увидела, как Муско пытается расправить сбившуюся красную дорожку и собрать рассыпанные по полу «Берти Боттс». Тут же сообразив, кто является «распространителем», Белла повернулась в сторону своего воспитанника.       — Ты не хочешь ни перед кем извиниться? — поинтересовалась она. Гарри тут же перевел взгляд на волшебника, потом шагнул вперед и произнес, глядя тому в глаза своими честными-честными зелеными глазищами.       — Извини, — для убедительности он тут же склонил голову, искоса глядя в сторону своей опекунши.       — Ты можешь пойти в свою комнату до обеда, если Антонин тебя извинит, — перехватив взгляд ребенка, «смилостивилась» Беллатриса.       — Хм, — напустив на себя как можно более грозный вид, волшебник потер шею и ответил, — так и быть, я тебя прощу, но в следующий раз лучше съешь их, чем разбрасывай по полу.       — Спасибо, Долли! — просиял Гарри и юркнул между домовиком и Долоховым.       — Ах, ты, — тут же растеряв всю свою доброжелательность, рыкнул волшебник, — паршивец! Последнее слово было сказано, когда мальчика уже и след простыл. Беллатриса только усмехнулась. Антонин всегда ладил с Гарри, потому-то и проводил с ним практически все время, когда бывал в поместье. Однако, для маленького Гарри фамилия «Долохов», которую использовал в обращении к подчиненному Лорд Волдеморт да и сама Белла, оказалась слишком сложной. Так что ребенок приспособился и «сократил» ее до более произносимой «Долли». Сколько бы потом несчастный Долохов не бился, а заставить ребенка называть его как-то иначе так и не смог. С легкой улыбкой Белла покачала головой и перевела взгляд на вновь засуетившегося Муско. С секунду она пребывала в добродушном настроении, пока взгляд ее не сфокусировался на том, что домовик поднял с пола и сжимал в руках.       — Это… — начала она, нахмурившись, — это что, моя подушка?! Виновник «торжества» как раз успел юркнуть в один из боковых коридоров, ведущих в сторону обслуживающих помещений. Гарри обладал редким талантом определять эмоции окружающих его людей. Он без проблем мог понять, когда его опекуны действительно злились, а когда развивали бурную деятельность, чтобы выглядеть праведно оскорбленными. Во всяком случае, так считали Долохов и Волдеморт. Будучи воспитанником и наследником Темного Лорда, Гарри практически не покидал стен поместья Лестренджей. Да и гости к ним заглядывали не так уж и часто. Так что проверить свои способности на ком-либо, кроме знакомых с детства людей, он не мог. Не то чтобы мальчика растили в «тепличных» условиях. Правда, Гарри сначала не понимал, почему ему нельзя выходить за территорию поместья. И тем не менее, несмотря на все ограничения, он был вполне счастлив. У него были леди Белла и Лорд, да и Долли с Муско не давали скучать. Он рос в весьма странной компании, но не имел ни малейшего представления, что она была таковой. Не имел до одного случая, или вернее говоря, визита. Это был один из тех уникальных дней, когда Гарри на самом деле покидал привычную территорию своего дома. Это было на удивление теплым и солнечным июньским утром. Видимо его опекуны решили, что ребенку нужно «выплеснуть свою энергию». Темный Лорд отправился в «гости» и взял его с собой. Все это путешествие было самым странным, что Гарри когда-либо переживал в своей жизни. Когда ребенок — да и взрослый — переживает что-то впервые, обязательно в памяти остается все самое необычное. Гарри помнил, как неожиданно к нему в комнату явился Муско, прервав самостоятельное занятие. Низко поклонившись, домовик сообщил, что его ожидают в гостиной. Судорожно пытаясь вспомнить не натворил ли он чего-нибудь, Гарри молча пошел вслед за эльфом по коридору и вниз по лестнице. У ее подножья Муско низко поклонился, от чего его огромные уши забавно свесились вниз, практически закрывая лицо, и пошел в сторону кухонных помещений. Самый юный обитатель дома несколько секунд простоял на месте, глядя в след удаляющемуся домовику. Потом, чуть поджав губы, развернулся и пошел в сторону гостиной. Еще из коридора он заметил, что дверь была распахнута, совершенно не заглушая голосов говоривших внутри людей. Гарри тут же узнал обоих своих опекунов. Спокойно-отстраненный голос Темного Лорда и явно недовольный леди Беллы. Замедлив шаг у самой двери, мальчик пригладил свои вечно растрепанные волосы, скорее для того, чтобы оттянуть время, чем для того, чтоб привести их в порядок. Когда он наконец решился войти, то застал обоих волшебников в креслах возле камина. Леди Белла сидела с неестественно прямой спиной, сжимая тонкими пальцами подлокотники кресла. Она пристально смотрела на мужчину напротив, поджимая тонкие губы. Темный Лорд же восседал в кресле, чуть повернув голову к камину и прикрыв глаза. Кончики его пальцев были соединены, словно он пытался набраться терпения, используя такой простой жест концентрации. Оба взрослых мгновенно обернулись в сторону замершего у входа Гарри. Он переводил взгляд с одного своего опекуна на другого. Тут бы любой догадался, что они спорили, а поскольку его попросили присутствовать, значит, он был причиной. Не зная чего ожидать, он молча переступил с ноги на ногу, но глаз так и не опустил.       — Гарри, — начал Темный Лорд, оглядывая ребенка с головы до ног, — похоже, что ты делаешь успехи в учебе. Мальчик не знал, что на это ответить. Ему не с кем было себя сравнивать, он просто выполнял все, что ему говорили. Однако он знал, что Лорд не любит, когда тянут с ответом.       — Я выполнил все свои задания на эту неделю, — произнес он наконец, опуская тот факт, что как раз таки самостоятельное задание он делал в тот момент, когда его отвлек Муско. Волдеморт тогда едва удержался от улыбки, глядя на серьезное и сосредоточенное лицо ребенка, однако Гарри никак не мог этого знать.       — Поэтому, — продолжил волшебник, жестом показывая воспитаннику сесть в свободное кресло рядом, — я здесь по другому вопросу. Гарри молча последовал к указанному креслу, вновь испугавшись, что что-то натворил. Словно подтверждая его мысли, Лорд сказал:       — Ты отлично учишься, но в свободное время доставляешь хлопот Белле и ее домовику. Мы с ней обсудили эту проблему. Волшебница едва заметно поджала губы, а потом села глубже в кресло, откидываясь на спинку. Она чуть прикрыла глаза, но не стала поддерживать Темного Лорда и вступать в разговор.       — Мы думаем, — делая особенное ударение на первое слово, продолжил Волдеморт, — что этот дом стал для тебя уже слишком мал, и тебе пора посмотреть на то, что за его пределами. Гарри моргнул, пытаясь переварить услышанное, в то же время его опекун встал и подошел к нему, вытаскивая что-то блестящее из кармана. При ближайшем рассмотрении, это оказалась небольшая серебряная чернильница.       — Хватайся! — усмехнувшись, произнес Волдеморт, протягивая ладонь с чернильницей в его сторону. «Портал!» — тут же сообразил Гарри, мгновенно вскакивая с места. Ему тогда очень хотелось попробовать пропутешествовать, как делали все настоящие волшебники. То есть, запахнуться в мантию и эффектно крутанувшись на пятке, исчезнуть с громким хлопком. Однако, как ему уже когда-то объяснила леди Белла, таким способом могут путешествовать только взрослые волшебники. Гарри это конечно же злило, он не был ребенком! Но он прекрасно знал, что если будет капризничать, то его опекуны могут и передумать, тем более, что леди Белла была не особо рада. Лишиться же возможности впервые в жизни выйти за пределы поместья, было слишком уж неподходящей перспективой. Поэтому, смолчав, он со всей силы вцепился в портал, протянутый ему опекуном. Стоит ли заметить, что когда его ноги, наконец, коснулись земли, Гарри, пошатываясь, пожалел, что придется возвращаться таким же ужасным путем? Пока Темный Лорд возился с использованным порталом и отряхивал мантию, его подопечный оглядывался по сторонам. Несмотря на то, что Гарри раньше не покидал дома, он был прекрасно образован для своего возраста. Тут уж стоит отметить, что Беллатриса Лестрейндж подходит к образованию и воспитанию с пугающей серьезностью. Да, еще более пугающей, чем при ее обычном состоянии. Да и «титулу» наследника Темного Лорда тоже нужно соответствовать. Возможно, если бы Гарри видел другие семьи или был знаком со своими сверстниками, он бы понял: планка для него очень высока. Однако, стоит отдать его опекунам должное, они были крайне требовательны к младшему Поттеру во всем, что касалось знаний или воспитания, но только во время занятий. Когда же учеба заканчивалась, идеально воспитанный и довольно эрудированный ребенок превращался в сплошное стихийное бедствие. Гарри Поттер знал, когда нужно держать эту самую планку, а когда можно ее спокойненько отложить в сторонку. В такие моменты он мало чем отличался от обычных детей. Разве что все его игры проходили в большинстве своем в одиночестве или в компании с Муско. Иногда удавалось втянуть во все это Долли, который с самого детства являлся для Гарри кем-то вроде любимого дядюшки. А вот леди Белла немедленно пресекала любую попытку втянуть ее в игры. И не то, чтобы она дистанцировала себя от подопечного. Леди Лестрейндж готова была провести с мальчиком хоть весь день, отвечать на его вопросы или учить каким-нибудь полезным мелочам, но, к примеру, ползать на коленях и изображать единорога отказывалась напрочь. И, конечно же, был еще сам Темный Лорд. С ним у Гарри были особенные отношения. Парадоксально, но чем старше он становился, тем больше они отдалялись. Младший Поттер смутно помнил, как его опекун творил всевозможные забавные заклинания, чтобы его развлечь или в итоге вместе с ним слушал сказки, рассказываемые серебристым сфинксом. А потом долго и терпеливо отвечал на все его вопросы по услышанному. Или подолгу вел с ним беседы на парселтанге. Однако, со временем, Гарри начал понимать, кем является его опекун. Хотя бы по тому, как порой он случайно слышал, как с ним разговаривали леди Белла или Долли. Тогда они превращались в Беллатрису Лестрейндж, Антонина Долохова и, вне всяких сомнений, Темного Лорда. Когда мальчик впервые случайно подсмотрел собрание старших, он был даже слегка напуган тем присутствием, что ощущалось в комнате. Он тогда еще не знал ничего ни о каких «присутствии» или «ауре», просто вдруг такой знакомый и привычный опекун стал неузнаваемым, холодным и пугающе далеким. Возможно, Волдеморт почувствовал перемену в своем воспитаннике, или просто решил, что пришло время. Но в один день все изменилось. Гарри ни за что бы не решился приблизиться к нему с просьбой почитать. Да и сам Темный Лорд стал уделять своему наследнику гораздо меньше времени. Постепенно Гарри стал понимать, что за пределами поместья что-то происходило. Бывали дни, когда все взрослые его напрочь игнорировали, а при попытке с ними заговорить отсылали наверх, в его комнату, или к Муско на кухню. Случалось, что Долохов и Темный Лорд не появлялись по нескольку дней, а его опекунша места себе не находила и срывалась на мальчике или домовике за малейшую оплошность. А однажды, поздно ночью в доме начался переполох. Ворочаясь в постели, Гарри услышал приглушенные голоса, быстрые шаги и тихие причитания Муско. Выйдя из своей комнаты, он осторожно спустился по лестнице вниз и двинулся по темному коридору туда, где на полу виднелась полоска света. Сквозь щель неплотно прикрытой двери мальчик успел заметить качающего головой и причитающего домовика, бледную леди Беллу и яростно стиснувшего зубы Темного Лорда. Все это действо разворачивалось вокруг небольшого диванчика, когда его опекунша чуть подвинулась, Гарри увидел посеревшее лицо Антонина Долохова. И кровь, много крови. Наверно именно тогда он наконец понял, почему его не выпускали из дома, или почему порой взрослые вели себя так странно. И тогда же Гарри понял, что никогда не будет жаловаться или просить пойти куда-нибудь, увидеться с другими детьми. Осознал, что бывают дни, когда не стоит дурачиться или лезть со своими просьбами. Гарри Поттер, будучи еще совсем ребенком, понял, что его семья с кем-то борется и находится в опасности. Только он не знал, кто побеждает, и у него никогда не хватало духу спросить. Тем более удивительным и невероятным ему казалось то, что сегодня его опекун взял его собой. И Гарри было абсолютно неважно, куда или каким способом, потому что впервые он покинул дом и, что еще лучше, вместе с Темным Лордом. А все остальное? Оглядывая небольшую поляну перед ними с виднеющимся силуэтом невысокой башни вдали, он решил, что ничто не может испортить ему этот день. Или, скорее, он думал, что не может.       — Идем, — произнес Лорд, первым направившись в сторону той самой башни.       — Где мы? — все же решился поинтересоваться Гарри, идя на полшага позади своего опекуна. Как уже и говорилось, его на самом деле это мало волновало, просто ему не хотелось идти в тишине.       — Мы идем в гости к одной моей хорошей знакомой, — охотно, хоть и туманно, ответил волшебник, — нужно кое-что у нее узнать. У Гарри было такое чувство, что каким-то непостижимым образом наступило Рождество, да, в начале июня. Тем не менее, ощущение праздника и ожидание чего-то невероятного и удивительного не покидало его на протяжении всей их коротенькой прогулки до той самой башни. Хотя ничего захватывающего и не произошло. Да даже смотреть там было не на что. Поэтому мальчик с интересом осматривал необычное строение, пропустив взгляд, брошенный на него Волдемортом. Гарри как раз оторвался от созерцания мха, пробивающегося через извилистую трещину на стене. Для него, привыкшего к ухоженности и идеальному порядку, черная-зеленая кривая на голубой штукатурке, идущая от самой рамы входной двери до небольшого полуовального окна справа от входа, казалась чем-то удивительным и невероятным. Детское воображение сразу же нарисовало необычных стражей, охраняющих нечто абсолютно невероятное и очень сильное, какое-то тайное оружие. Или, может, это было тайное убежище его опекуна? Однако Гарри пришлось быстро вернуться в реальность, когда дверь перед ними неожиданно распахнулась. Перед обоими путешественниками предстала высокая женщина.       — Вас не должно здесь быть! — сразу же заявила она, смерив его опекуна гневным взглядом и даже не пытаясь пригладить растрепанную копну каштановых волос. Гарри разве что рот от удивления не раскрыл. Даже леди Белла не позволяла себе разговаривать так с его опекуном или появляться на людях в подобном виде. Кажется, женщина почувствовала на себе его взгляд, потому что вдруг перевела яростно блестящие глаза со своего собеседника на самого Гарри. И, похоже, теперь была ее очередь удивляться. Ее брови тут же поползли вверх, и она резко перевела взгляд обратно на Темного Лорда.       — Ты наверняка хотела с ним познакомиться, — предупредительно вежливо начал волшебник, — да, Пандора, знакомься, это Гарри Поттер. Какое-то мгновение его собеседница никак не реагировала, а потом неожиданно откинула голову назад и захохотала. Сам же Гарри едва инстинктивно не сделал шаг назад, но удержался, все же настороженно глядя на новую знакомую. Памятуя о привитых правилах этикета, он чуть наклонил голову и произнес:       — Рад знакомству. Начавшая уже было успокаиваться Пандора вновь разразилась приступом безудержного хохота, больше похожего на бульканье.       — Вы что с ним сделали? — наконец спросила она, отсмеявшись. Волдеморт на это только приподнял брови и ответил:       — Привили хорошие манеры?       — Ха-ха, — покачала головой Пандора, — ему же не тридцать лет, чтобы так выражаться…       — Хм, — усмехнулся в ответ Темный Лорд, — возраст в подобных вопросах не играет никакой роли, а вот тебе бы было неплохо вспомнить правила хорошего тона, а то гости на пороге. Глядя на то, как ее собеседник показно удрученно качает головой, волшебница перестала улыбаться.       — Мы же договорились, что никто здесь не появляется, пока моя семья дома, — холодно произнесла она, оглядывая волшебника с ног до головы.       — Разве твой муж не уехал собирать материал для очередной статьи? — приподняв брови, спросил Волдеморт.       — Да, — поджав губы, кивнула Пандора, — но моя дочь здесь.       — Вот как? — несколько удивленно спросил Темный Лорд, — что ж, тем лучше, Гарри не будет так скучно, пока мы будем решать свои вопросы. Волшебница смерила своего собеседника колючим взглядом, явно недовольная. Потом посмотрела на Гарри, и взгляд ее чуть смягчился. Все же она поджала губы и вновь посмотрела на волшебника с решимостью в глазах.       — Пандора, — мягко начал Темный Лорд, — ты ведь помнишь, я не прошу. Волшебница в то же мгновение сузила глаза и нахмурила брови, однако, похоже, что что-то во взгляде мужчины заставило ее замолчать. Повисла тяжелая тишина и, явно удовлетворившись результатом, не спрашивая разрешения, Волдеморт поманил своего воспитанника за собой, перешагивая порог. Если Гарри думал, что в жизни не видел ничего более странного, чем эта голубая башня на холме со мхом в стене, то оказавшись внутри, тут же понял, насколько он ошибался. Оглядывая это совершенно странное помещение круглой формы, мальчик думал, что так должны были бы выглядеть тайные волшебные убежища, о которых он слышал в сказках. Ну, только чище. Ему еще никогда в жизни не приходилось видеть столько старых, облезших перьев, разлитых чернильниц и скомканных пергаментов. На повторяющих изгибы стен столах и тумбочках стояло множество разномастных склянок и колб, в нескольких самопомешивающихся котлах что-то булькало, заполняя комнату ярко-желтым дымом. Как только волшебница захлопнула дверь за их спинами, весь дым, будто по команде собрался в одно небольшое облачко, а потом резко принял форму змееподобного дракона и, распахнув дымчатую пасть, бросился на гостей. Гарри отшатнулся в сторону, и тут же перед ним и его опекуном выпрыгнула Пандора, размахивая руками:       — Фу, место! — крикнула она, — место! Я кому сказала?! Гарри удивленно смотрел на то, как дымчатый змей поджал хвост и прижал уши. Зависнув в воздухе, он несильно качался влево и вправо, помахивая своими длинными усами.       — Хм, — услышал он голос Темного Лорда, — интересно… Волшебник прошел чуть вперед, разглядывая диковинного змея и поглаживая подбородок рукой. Тот в ответ на внимание, начал раскачиваться в два раза сильнее, выбрасывая небольшие клубы дыма через теперь оттопыренные уши. Гарри, поняв, что странное существо больше не представляет собой никакой угрозы, тоже вытянул шею, пытаясь получше его рассмотреть.       — Кыш отсюда! — замахала руками Пандора, прогоняя нарушителя спокойствия.       — Презанятный экземпляр, — повернулся к ней Темный Лорд.       — Просто баловство, — отмахнулась волшебница, — ничего примечательного. Мальчик все еще провожал взглядом удивительный живой дымок, когда почувствовал на плече чью-то руку.       — Гарри, — медленно, словно пробуя имя на вкус, начала волшебница. Он сначала посмотрел на руку, лежащую на его плече, а потом молча поднял взгляд на женщину. Та, встретившись с его глазами убрала руку и, на мгновение замолчав, все же произнесла:       — Почему бы тебе не подняться наверх? — она указала рукой в сторону лестницы. Гарри перевел взгляд на своего опекуна и, получив в ответ легкий кивок головы, направился к странного вида лестнице. Поставив ногу на первую ступеньку, он оглянулся, но оба взрослых уже не обращали на него внимания, тихо переговариваясь между собой. Ему приходилось ступать очень осторожно и время от времени придерживаться за хлипкие резные перила, поскольку вся лестница до самого верха была завалена стопками книг, чашками и старыми колбами. Поэтому, когда Гарри наконец поднялся, он вздохнул с облегчением и лишь затем огляделся. Помещение также повторяло цилиндрическую форму башни. Прямо напротив лестницы находилось большое круглое окно, разделенное на четыре части тонкими белыми рейками. Сразу под ним стоял небольшой столик из темного дерева. Среди валяющихся на нем мятых кусков пергамента возвышалась ваза с красными цветами. А над бутонами, слегка растворяясь в солнечном свете из окна, мерно свернувшись колечком, кружился недавний желтый дымок. Гарри тут же с интересом направился к столику, когда он подошел ближе, дымок закружился чуть быстрее, а потом пошел мелкой рябью. Заинтересованный еще больше, мальчик протянул руку и почти коснулся пальцем дымка, когда, откуда не возьмись, его остановила другая рука, вцепившись в запястье. Гарри резко развернулся и встретился взглядом с двумя огромными серыми глазищами.