БиБ

Когда лечащий врач Булатова позвонил именно ей, Рита едва не заскрежетала зубами — ну сколько можно, в самом-то деле? Почему нянькой в очередной, кажется, миллионный по счету раз становиться именно ей? И да, именно нянькой, а не медсестрой или сиделкой, ибо контр-адмирал в последнее время напоминал именно ребенка. Малыша, который споткнувшись, упал и разбил коленки, но домой идти отказывается, потому что боится, что мама больше не выпустит на улицу. Только здесь ведь не разбитые колени, дело обстоит гораздо серьезнее, и ребячество Ивана ее раздражает. Взрослый мужик должен иметь голову на плечах и понимать, что есть хорошо, а что, мать его, нет! И геройство его ни к чему. Необдуманное, безрассудное, абсолютно никому не нужное геройство. Кому и что он хочет доказать своим побегом из госпиталя? Все давным-давно убедились, что круче Ивана Михайловича разве что американские супер герои из комиксов, а на тех, кто этого пока не понимает и не замечает, плевать с высокой колокольни. — Опять сбежал? Будь он чуток повнимательнее, наверняка бы различил в ее голосе помимо тревоги еще и толику раздражения. Но воздух свободы пьянит. — Ну, почему же сразу сбежал, — обаятельно улыбается Иван, — погулять отпустили. Багира тяжело вздыхает и отводит взгляд. Кто бы знал, как ей надоела эта отмазка, одна на троих, между прочим. И либо это Бизон с Котом фантазией не блещут, либо как попугаи вторят командиру. А она устала украдкой бросать мимолётные взгляды, пытаясь по оттенку кожи узнать состояние «больного», устала спорить и доказывать. — Я бы от кофе не отказался. Угостишь? Рите бы послать его, например, обратно в палату, но будет ли прок, и доедет ли командир до госпиталя, вот в чем вопрос. — А кофе тебе нельзя, врач не разрешает. Чаем зелёным угостить могу, — все же смилостивились женщина. — С удовольствием. В этом городе для нее все новое, враждебное и чужое, начиная с группы и заканчивая этой служебной квартирой, обставленной на удивление дорого и со вкусом. Но Рите здесь холодно. Не только дома, нет, но и в центре, и вовсе не из-за сурового климата, скорее от отношения окружающих. Это не «Смерч» и тем более не «Тайфун», где новеньких хоть и воспринимали в штыки, но это скорее так, для виду. Здесь же, несмотря на все старания Бизона, каждый пока сам за себя, наедине со своими секретами и проблемами. Возможно, именно поэтому ей так важно сейчас заботиться о ком-то, знать, что она по-прежнему нужна, что они едины. Нет, злость на Батю не испаряется, не исчезает по мановению волшебной палочки, но, тем не менее, она смиряется с тем, что в няньках ей ходить ещё очень долго. Трудно и бесполезно бороться с тем, кому совершенно наплевать на собственное здоровье. Глубоко в душе она его даже понимает, он боится оказаться «за бортом». Она ведь сама была на его месте, да и сейчас там — не в полях, а за компьютером. Только она в отличие от него, кажется, начала понимать, что годы берут свое. А Батя… таких как он не переделать. Поздно. — Я обещала доктору, что завтра утром ты вернёшься. Булатов хмурится, поджимает губы, но молчит. И можно бы праздновать победу, но Маргарита слишком хорошо знает Ивана и себя. Завтра утром они проснутся на этом же диване в ее гостиной, укрытые этим же самым пледом, а потом она сама позвонит в госпиталь и под неодобрительное ворчание медика выслушает все рекомендации. По дороге в центр она будет хмуриться, злиться, а Батя весело подмигнет и признается, что лучшей няньки он в жизни не видел.