БиБ

Сны снятся всем без исключения. Кто-то запоминает свои ночные грезы, кто-то нет. Некоторые люди придают им значение и пытаются растолковать, другие не верят в подобную чушь. Контр-адмирал Булатов принадлежал к числу последних, и был крайне удивлен, узнав, что Багира вдруг уцепилась за эти предзнаменования мертвой хваткой. Казалось бы, их род деятельности не подразумевает веру в сверхъестественные силы, да что там говорить – скептики они все, а тут вдруг Риткино «я чувствую». Глупость, конечно, но доказывать ей это совершенно не хочется. То ли оттого, что понимаешь – бесполезно все это, если Кошкина вбила себе в голову что-то, то так оно и будет, то ли потому, что у него появляется возможность поддержать ее, а у нее – побыть женщиной. Не вышколенным бойцом, а хрупкой женщиной, умеющей фантазировать, придумывать и верить. И смешок, сорвавшийся с губ, вовсе не означает, что он не воспринимает Риту всерьез, наоборот, это какой-то нервный смешок, означающий только одно – Батя вновь за нее переживает. Переживает он и сидя в машине у ее дома, но надо уезжать. А ведь так хочется развернуть машину, резко дать по тормозам, взбежать вверх по лестнице и защитить ее от ночных кошмаров. Ну, или хотя бы попытаться защитить. Только, к сожалению, это невыполнимо, неправильно как-то что ли. Вот и приходится плестись восвояси, мысленно желая ей спокойной ночи уже раз десятый за пять минут. Утро выдается суматошным, хотя, в принципе, в КТЦ иначе и не бывает. Но сегодня на душе тревожней вдвойне. Интересно, как там Багира? Удалось ли ей поспать? И что она увидела во сне на этот раз? Она возникает рядом словно по мановению волшебной палочки (хотя какое это волшебство? Он же сам подкараулил ее в коридоре). Выглядит усталой, но по обыкновению приветливо улыбается. -Как спалось? И это не вопрос вежливости. Ему на самом деле интересно. Интересно все, что происходит в ее жизни, волнует все, что происходит конкретно с ней. В глазах ни намека на веселость, но как только разговор доходит до болтиков без гаечек, шутка срывается с губ сама по себе: -Типичный женский сон… И дать бы себе по губам за почти казарменное высказывание, но поздно. Багира уже обиженно насупилась, явно недовольная тем, что ее не воспринимают всерьез. И вот уже руки тянутся к ней сами по себе, эти же руки резко притягивают женщину к сильному мужскому телу, и именно эти руки успокаивающе поглаживают ее по спине. -Маленькая моя. Он сказал это вслух? Интересно, а она услышала? Конечно, услышала, но наплевать сейчас на это. К тому же, благодаря сложившейся ситуации, можно позволить себе немного вольностей. И жаль выпускать ее из объятий, тем более что сразу возникает ощущение пустоты и холода, но поделать нечего – она уже спешит по своим делам, а ему остается лишь оправдываться тем, что смеется он не один, а вместе с известными психологами и психиатрами. Уже к вечеру ему не до смеха, и, кажется, вот-вот, и он поверит даже в инопланетян. А Рита мягко улыбается, и вот так с улыбкой, спускает его с небес на землю – не ясновидящая она, спасибо соседке. Ну и пусть. Пусть говорит, что угодно, он-то точно знает, что что-то волшебное во всем этом есть – сон-то ей никто не рассказывал, сама она все увидела. А значит, что-то или кто-то все же существует, и спасибо ему за это. Но сейчас не об этом. Сейчас можно расслабиться, наблюдая за ее счастливыми глазами и слушая звонкий смех. Кажется, напряжение нескольких дней, все же отпустило ее, и теперь здесь, с ними, настоящая, уверенная в себе Багира, почти лишенная всяких предрассудков. Интересно, а машину из сервиса она уже забрала? Круглосуточный цветочный магазин. Интересно, и с чего это вдруг его выбор останавливается на нежно-розовых тюльпанах, а не на ярко-алых розах? А черт его разберет. Хочется почему-то именно этого. У ее двери он все же нерешительно замирает. На часах два ночи, неэтично вот так врываться в чужую жизнь без предупреждения в столь поздний час. А что если… Что если она там не одна? Это предположение режет измученное сердце без ножа, и он, наконец, решается. Нельзя всю жизнь бегать, бояться, предполагать и облегченно выдыхать, когда предположения не оправдываются. Действовать надо. И он действует. Поднимает руку и стучит. Стучит уверенно, но не очень громко – вдруг она все же спит. Секунда, вторая, третья, и вот уже прошло пол минуты прежде чем за дверью послышались тихие шаги. И вот тут неожиданно накатывает паника. Что он ей скажет? Как вообще объяснить свое столь позднее появление, да еще с букетом цветов и бутылочкой красного полусладкого вина? Интересно, а бежать сейчас будет глупо? Как бы то ни было, а додумать он не успевает. Стальная преграда исчезает, и перед ним появляется ничуть не заспанная Рита. -Батя? – Удивлена, но отступает в сторону, пропуская его внутрь, - Ты чего тут? Да еще и импозантный такой, с цветами вон. Случилось чего? Хватает пары секунд чтобы понять – одна сегодня Ритка, одна. Да и по ходу дела, уже давно одна. Ах, да, она, кажется, что-то только что спросила. Чего отвечать-то? А может, ну их, эти ответы? Точно, ну их! В мгновение ока нежный букет оказался на трюмо, и тут же рядом опустилась и прохладная бутылка. -Бать… И все. Это последнее, что срывается с ее губ до того, как она оказывается крепко прижатой к сильной груди. И нет сил сопротивляться, да и желания тоже нет. Хотя, нет, погодите. Желание-то как раз есть, но совсем другого рода. И вот тогда понимаешь, чем дольше ждешь, тем больше получаешь. Рита не сопротивляется, вообще не сопротивляется. Как раз наоборот, проявляет инициативу, медленно, но верно превращаясь в настоящую Багиру – яркую, горячую, страстную и немного опасную. Дыхания уже катастрофически не хватает, но прерывать поцелуй не торопится ни он, ни она. Батя резко открыл глаза и тут же оглянулся по сторонам – никого. Приснилось все. Это опять просто сон. Странно, а почему тогда дыхание до сих пор рванное, а губы хранят вкус ее поцелуя? И который час? Пятнадцать минут второго? Что же, как раз хватит, чтобы заехать в цветочный магазин, а бутылочка вина, между прочим, имеется и в баре в гостиной. А сейчас надо ехать. Тем более что сны в последнее время вещие.