БиБ

-А она чего? Звучит, наверное, смешно, да и выглядит тоже не лучше, но, кажется, я сейчас тебе жалуюсь. Точно. Жалуюсь. И на кого? На девчонку. Старею что ли? Вон уже даже с Мурашовой справиться не могу. На твоих губах играет улыбка – еще бы, не каждый день контр-адмиралы ноют и ищут поддержку у женщин, но взгляд предельно серьезен – понимаешь, с этим надо что-то делать. А что делать? Не мастак я говорить, наказать могу, а вот говорить… да и наказаний, по-моему, тоже мало кто уже боится. Иммунитет выработался. Знаешь, временами мне кажется, что мы поменялись местами. Помнишь, раньше юннаты запросто могли нажаловаться тебе на меня и искать поддержки, а ты, в силу своих возможностей и обстоятельств, конечно, вставала на их сторону, и тогда приходилось отступать. Теперь же все иначе. Пару дней назад, попав под перекрестный огонь, сам Бизон как-то уж очень жалобно взмолился: -Пожалуйста, командир, ты только Ритке про эту царапину не говори. Убьет же. А месяц назад я стал невольным свидетелем твоего разговора с Котом. Ну, точнее, как свидетелем? Просто не решился войти в палату, когда там происходило ТАКОЕ. -Мальчишка! Пацан! Ты… да ты… эгоист! – Кажется, ты разошлась не на шутку, и сквозь приоткрытую дверь видно, как сжался Кот, стараясь казаться меньше, чем он есть на самом деле. И ведь молчит, мерзавец! Хотя, о чем это я? Правильно все делает – жизнь дороже. – Значит, простуда?! Значит, не подумал?! А голова тебе на плечах для чего?! Значит так, на будущее, чихнешь – немедленно к врачу! Ты все понял?! Воспоминания до сих пор вызывают ухмылку, и может, я надеюсь на то, что и в этот раз вопросом воспитания детей займешься ты? А что, было бы неплохо. Главное, чтобы потом мне не влетело, хотя, вроде не за что пока. Встречаюсь с тобой взглядом и понимаю – не достанется. Смотришь с нежностью, заботой и пониманием, и так жаль, что буквально через пару секунд этот взгляд будет адресован уже не мне, а Мурашовой. -Свои наряды она будет отрабатывать здесь, - плавное движение рукой, и изящный пальчик указывает на стоящий рядом стул, - В этом кресле, рядом со мной. И звучит это как-то… в общем, так, что я не только не теряю своего авторитета в глазах подчиненной, но еще и удостаиваюсь ее благодарного взгляда. А ты одобрительно, еле уловимо киваешь, каждым жестом, каждым взмахом ресниц выражая свою поддержку. -Да, - на секунду теряюсь, но потом беру себя в руки. Хотя вряд ли моя заминка осталась незамеченной, - здесь. С Ритой. И как тебе это удается? Как удается с такой легкостью успокаивать, усмирять или же наоборот, приводить в бешенство людей? Наверное, это навсегда останется для меня загадкой. А пока, к сожалению, нет времени на разгадки, и я, кинув лишь взгляд, полный благодарности, спешу прочь. Улюлюкающие спецназовцы, несущиеся по коридору – что может удивить меня сейчас больше? Правильно, твое прикосновение. Тонкая ладошка, проскользнувшая мне под руку, на мгновение отвлекает от твоей счастливой улыбки. Устала. По глазам вижу, что устала, но держишься. Впрочем, как всегда. И надо ехать домой, но жаль тратить драгоценное время на дорогу, да и за рулем заснуть недолго. Значит, можно остаться и в КТЦ. А ты уже почти засыпаешь, прямо вот так, на ходу, и даже не замечаешь, что комнату отдыха мы давно миновали. Нечего там делать сейчас, небось, воюют все за свои диваны. Ну и пусть воюют, а у меня в кабинете и диван побольше, и претендентов на него поменьше. Только ты и я. Послушно опускаешься на мягкую поверхность и позволяешь моим дрожащим пальцам стянуть с тебя китель. Не задавая лишних вопросов, скидываешь туфли и уклыдываешься на диване, оставляя место и для меня. Эх, есть все-таки плюсы в нашей работе, определенно есть. А ты уже удобно устраиваешься в моих объятиях и опускаешь голову на грудь. Все, теперь можно и отдохнуть, но меня по-прежнему мучает один вопрос: -Как тебе это удается? -Что? -Воспитывать. Сладко зеваешь и ерзаешь, устраиваясь еще удобнее: -Секрет. – В сонном голосе слышится улыбка, - но ты обращайся, если вдруг обижать будут. Обижать? Ах, да, это же мое утреннее «а она чего?» А ведь, действительно, обращусь, и не только я. И обидно. Обидно, что у этой, именно у этой женщины нет, и уже никогда не будет своих детей. Хотя о чем это я? Есть. Два сорванца и теперь уже две дочки. Так что есть кого воспитывать. А я помогу. Отец я, в конце-то концов, или нет?