БиБ

Поначалу Булатову было весело. Не то, чтобы ситуация его забавляла, тут как раз не было ничего смешного, но сам пришедший в себя Пригов… одним словом, генерал всегда умел разрядить обстановку. Когда шуткой, когда мимикой, сегодня вот жалобными причитаниями, которые подчас сменялись гневными тирадами, когда мужчине казалось, будто Багира путает его драгоценную голову с кочаном капусты. Батя, с таким трудом подавивший смешок, улыбки сдержать все же не смог, особенно тогда, когда на месте Риты представил, например, Бизона. Уж Тарасов бы церемониться особо не стал, да и Пригов тогда бы не возникал, дабы не усугубить свое положение. – Ты понежней, Багира. Контр-адмирал хмыкнул, будет сейчас генералу понежнее. Так будет, что на всю жизнь запомнит, но… Нет, это ему, скорее всего, просто показалось, не могла же Рита на самом деле это сделать? Она, что, реально его поцеловала? Пригова? В макушку? Нет, наверное, он, Батя, перегрелся. Но Владимир Викторович довольно жмурится. – Вот можешь же, когда захочешь. А женщина негромко хихикает и продолжает перевязку, голова у начальника, действительно, светлая, и ее нужно беречь. А вот с лица контр-адмирала улыбка исчезает, и мужчина вдруг понимает, что и сам бы не прочь был оказаться на месте Пригова. Хотя бы для того, чтобы узнать, а его она будет жалеть таким же способом? Рядом хмыкает Бизон, и приходится отвлечься от созерцания парочки и перевести взгляд на друга. Тарасов улыбается, причем так понимающе, что становится стыдно за то, что Булатов при всем своем опыте так легко «спалился», как говорит Кот. – Можем уходить, – контр-адмирал уже не смотрит ни на Кошкину, ни в сторону веселящегося Бизона, – Багира, заканчивай перевязку. Кажется, возмущенно ворчит сам пациент, но открыто противостоять командиру «Смерча» не рискует, ведь есть шанс получить еще какую-нибудь травму. Совершенно случайно. В вертолете Батя снова напрягается. Рите определенно понравилась роль медсестры, и на этот раз в пациенты она выбрала уже Бориса. Ничего серьезного, Бизон всего лишь морщится от саднящей боли в ребрах, а Кошкина уже тут как тут. Хорошо хоть раздеваться не заставила. – Очень больно? Тарасов отрицательно качает головой и широко улыбается: – Нет. Как комарик укусил. А потом снова морщится. Видимо, комарик был размером с ворону. Рита хмурится и… вдруг целует друга в щеку. Мужчина удивленно изгибает бровь, о чем-то думает, а потом все же выдает: – Почти прошло. А можно еще раз? Наверное, сейчас Батя больше похож на маленького обиженного ребенка, который всегда был заводилой в компании, но сегодня про него совсем забыли. Серега что-то спрашивает, но ответа так и не дожидается. Бывший сослуживец следит за взглядом контр-адмирала и натыкается на смеющихся бойцов, и, кажется, Андрусенко все понимает. Во всяком случае, кивает он как раз понимающе и… одобряюще. Еще бы, такая женщина! Терпению Булатова все же придет конец. Уже в микроавтобусе, когда сидящий за рулем Физик притормозит слишком резко и весело верещащий Кот стукнется лбом о соседнее сидение. Весело, конечно, особенно громко заливается Уманова, но ведь Ионов умеет корчить такие невинные мордашки, что поневоле задаешься вопросом – а ту профессию он выбрал? Нужно было в театральный поступать. – Дай посмотрю. Батя покрепче стискивает зубы, стараясь не смотреть в ту сторону. И еле сдерживается, чтобы не высказать свое мнение о столь нежных бойцах спецназа или же не влепить доморощенному актеру подзатыльник. Переигрывает же. Но женщинам наплевать, вон как жалеют «бедняжку». В кабинете в кои-то веки тихо и спокойно, хотя удивляться нечему, Пригов-то отсутствует. Можно, конечно, на скорую руку сообразить отчет о сегодняшней операции, но заниматься бумажной работой нет ни сил, ни желания. И Батя как раз собирается уходить, когда открывается дверь и на пороге возникает улыбающаяся Багира. – Ну, и куда ты пропал? – она наигранно хмурится, – мы тут решили к Бизону на дачу съездить. Все равно рано освободились. Контр-адмирал задумывается. Ненадолго. Просто пытается понять, насколько велика вероятность того, что там, на природе опять кто-нибудь не покалечится? – Баааать? Ты где витаешь? А, действительно, где? Чего тут думать-то? Ведь случайно пораниться может и он сам. Погруженный в свои мысли он упускает тот момент, когда обеспокоенная его долгим молчанием Багира подходит ближе и, приподнявшись на носочки, невесомо касается его щеки поцелуем. Кожа, в том месте где ее коснулись теплые губы, буквально горит. Да и сердце вдруг забилось не в груди, а прямо в горле. Странное, но чертовски приятное ощущение. Не особо понимая, что он сейчас делает, Батя обнимает все еще обеспокоенную Риту и притягивает женщину еще ближе, буквально впечатывая в свое тело. – А с чего это вдруг поцелуи? Я же вроде как не ранен. В голосе звучат отголоски обиды, и это веселит. Маргарита прищуривается, а потом как-то хищно улыбается: – Это аванс, Бать. Аванс? Замечательно. Просто великолепно! Вот только аванс чего? Если аванс лечения его дальнейших ранений, то он не согласен, а вот если после этого невесомого прикосновения последует продолжение, то он обеими руками "за".