БиБ

Если честно, то вездесущий Пригов, умудрившийся утащить торт из-под носа у самой Кошкиной, Булатова сначала повеселил. Мужчина даже с трудом сдержал рвущийся наружу смешок и лишь развел руками, отвечая на возмущенные взгляды сотрудников ИВЦ. Ну, захотелось генералу сладенького, что в этом такого? Тем более, времени разбираться нет, впереди еще столько дел, ведь мировое зло не дремлет. Значит, необходимо их вмешательство. Чуть позже контр-адмирал все же пожалеет о том, что не вступился за обделенных Приговым подчиненных, потому как войдя в кабинет к начальнику, лицезреет не самую приятную картину. Ладно бы Владимир Викторович наслаждался шедевром кондитерского искусства в одиночку, так нет, он, оказывается «слямзил» его для того, чтобы угостить Багиру. Вот так втихую, один на один. И суетится вокруг дамы с таким усердием, что не сразу замечает вошедшего Булатова. А стоило бы. Рита, в отличие от генерал-майора, реагирует на появление командира, но ограничивается лишь улыбкой, и Батя уже и сам не может понять, что же его так сильно злит. То, что Пригов в очередной раз попытался его обскакать или то, что пригласил чаевничать он именно Багиру? А быть может, ему просто жалко торт? Нет, глупость какая-то. – Кхм. Пригов все-таки реагирует на деликатное покашливание и резко оборачивается, едва не расплескав содержимое наполненного до краев чайника. Батя даже успевает усмехнуться, кажется, начальник рассчитывал на долгие посиделки. – Батя? Батя-то Батя, а выражение лица у генерала такое, будто к нему в кабинет сейчас нагрянул сам министр обороны. Причем, без предупреждения. А Рита уже театрально закатывает глаза и изо всех сил прячет улыбку. – Не помешал? – Нет, что ты! – Владимир Викторович энергично качает головой, – чай будешь? Контр-адмирал склоняет голову набок, прищуривается, поглядывая из-под прикрытых ресниц то на генерала, то на Багиру, и усиленно раздумывает над тем, что же ему делать дальше. А начальник все больше смущается, словно его застали врасплох (хотя, по сути, так оно и есть), а вот Рита чувствует себя превосходно. Ей, кажется, вообще наплевать на эту молчаливую игру в гляделки. Или женщина не понимает, что весь сыр-бор из-за нее и ее общества? – В другой раз, Пригов, – тяжело вздыхает спецназовец, – в другой раз. Я за Багирой зашел. Срочно требуется ее помощь. Удивительно, но первым подрывается именно генерал. – Что стряслось? – Ничего страшного, не переживай. Стук ее каблучков эхом раздаются, кажется, по всему КТЦ, и ни у кого не остается сомнений в том, кто именно сейчас покажется из-за поворота. Во всем центре только у Маргариты Степановны Кошкиной такая уверенная, но в то же время изящная походка. И Батя, пропустивший женщину вперед, в очередной раз убеждается в этом. – И что это было? – Ты о чем? – невинно хлопает глазами контр-адмирал. – Не придуривайся, Бать, – Рита шутливо хмурится, а в уголках ее глаз уже заметны смешинки. – Чего звал-то? Мужчина набирает в грудь побольше воздуха, будто собирается произнести долгую речь, но спустя секунд пять шумно выдыхает и разводит руками. – Помощь твоя нужна. – И в чем именно? Улыбки она больше не скрывает, и Булатов, залюбовавшись ею, теряет те драгоценные пару секунд, что мог бы потратить на придумывание подходящего ответа. А в голову, как назло, ничего не лезет. Может, стоит сказать правду? Тем более, Рита, судя по всему, и так обо всем догадалась. – Да я вот чай попить хотел, а одному скучно. Багира смеется тихо. Чтобы не привлекать к себе лишнего и совершенно ненужного сейчас внимания. – А чего же ты у Пригова… – Не люблю «Наполеон», - безразлично пожимает плечами контр-адмирал. – Ну, так что, составишь мне компанию?