Идеальная пара

Декабрь 2008. Штефан Брюнер. После небольшого лирического отступления от процесса сбора в гардеробной (не знаю, слышал Лео или нет, как мы комод в стенку вколачивали, и как я рычал, когда кончил), пришлось опять принимать душ. После которого муж – стоя голым посреди ванной – протянул мне большую бутыль с какой-то кремового цвета субстанцией. - Крем для тела, что ли? – сообразил я. – Занятный. Не видел у тебя такого раньше. - Он у меня обычно в шкафчике стоит. Это специальный, заглушает природный аромат. - А что, пилюль не хватает? - Вот ещё. Пилюли только в течку принимаются, стану я здоровье гробить. Это для официальных случаев, чтобы придать телу нейтральный аромат. Из соображений приличия. Я же не женихаться туда иду. - Только попробуй, - с шутливой угрозой сказал я. – Помни, проще один раз застрелить омегу, чем каждую неделю стрелять его любовников. - Штеф, - засмеялся мой возлюбленный, - мне даже имеющегося мужа хватает с излишком. Пятнадцать минут назад я должен был примерять костюмы, а вместо этого лежал ногами к потолку под альфой, на комоде, как юнец. Пожалуйста, вотри крем мне в спину. Шикарное у него тело. Крепкое, спортивное, мускулистое. Длинные, как у породистой лошадки, ноги, маленькая попка, узкая талия и широко развёрнутые прямые плечи – на них и на его шею я могу смотреть вечно, как на огонь и воду, клянусь, это совершенство. По-моему, такую осанку выработать нельзя, она врождённая. Я водил скользящими от шелковистого крема ладонями по гладкой упругой тёплой коже, иногда целовал то спину, то плечо – Тоффи забавно передёргивал всем телом, как пёс: - Перестань… Опоздаем ведь. Я мало что так терпеть не могу, как опоздания. Никакие помощники в сборах нам с ним, к счастью, не нужны – у моего мужа отменное чувство стиля. Свои тёмные волосы, уже почти достающие до плеч, он едва тронул муссом, чтобы они легли волнистыми локонами, а вот мою лунного цвета стрижку он уложил жёстким «ёжиком», поставив пряди почти вертикально. На всё ушло десять минут – мастер. - Да, дорогой, - сказал он, оценивая мой вид. – Галстук тебе при таком образе не нужен. Строгий дресс-код не оговорён, так что обойдёмся без удавок. «Удавки» были отброшены, Лео и Алиция оставлены на попечение Сары и горничной… И вот уже я – без галстука, - торчу в банкетном зале «Кайзерхофа» (понты, понты…) у стойки с напитками, в компании Пауля Черкавски. Это мой старый приятель-бета, начинавший спортивным корреспондентом, а сейчас сотрудничающий со всеми крупными изданиями, телеведущий, блоггер и колумнист в «Шпигеле». Выглядит Паульхен точно так же, как и в момент нашего знакомства – встрёпанный, мятый, в очках, шнуры аккредитации и зеркалки переплелись в замысловатую конструкцию. Папаша всех берлинских хипстеров – ибо он, по виду пацан пацаном, меня лет так на десяток старше. Я уже успел поручкаться со всеми, с кем надо и не надо, выдержать дюжину импровизированных фотосессий, а заодно получить почти официальное подтверждение, что Хаммар-Свенссон, наш новый главный тренер, будет и сборную тренировать. Этому я не удивился: информация бродила в спортивных кругах давно. Пауль поинтересовался моим мнением на эту тему, и я в общем инициативу Немецкого футбольного союза одобрил. - Понятно, почему Хаммар-Свенссон. Я был уверен, что боссы Союза пригласят именно его. Во-первых, он уже показал себя, выведя шведов в финал Чемпионата Европы. Во-вторых, у него схемы и тактики, ещё пока не знакомые никому, так что эффект неожиданности на марше. Ну, и главное, я думаю, то, что для Германии он персонаж нейтральный. Ты же знаешь, у всех отечественных тренеров хоть с кем-нибудь из игроков, да тёрки. А красавчик Бьёрн – приглашённая звезда. - Ага, - рассеянно согласился Пауль. – А почему ты один, без своего ненаглядного? Вы же вроде вместе пришли? Ага, вот так он футболом интересуется. - Вместе, - кивнул я. – Но не обязательно нам держаться за штаны друг друга. Да и Кристоф этого не любит. Не нравится ему выглядеть приложением к кому-то, а эта тусовка – не его. Вот он и ведёт светскую жизнь, пока я тут с тобой треплюсь… Вон он стоит, мартини тянет. Кстати, а что это там за перец возле него отирается, а? Возле моего мужа, стоящего у другой стойки и мирно попивающего коктейль, вился ужом какой-то тип – высокий, черноволосый, сияющий тремя рядами белоснежной металлокерамики альфа лет около тридцати, разодетый в пух и прах. Кристоф ему сдержанно улыбался, но энтузиазма на лице своего омеги я не заметил. И всё равно – неприятно… Черкавски, который всех знает, хитро на меня глянул: - Это? Это Марио Грасси. - Итальянец? – мрачно спросил я. Пауль хрюкнул. - Не больше нас с тобой. И Грасси он такой же, как я Валуа. Правда, он и в самом деле Марио, об этом родители позаботились. Он австриец, родом из Граца, по-моему, и настоящая его фамилия Хайнц. - Как кетчуп, - фыркнул я. Черкавски глумливо ухмыльнулся. - Так поэтому и переименовался. С такой фамилией некомильфо в свете вращаться, если ты не представляешь из себя ничего особенного. Не тот случай, когда человек красит имя. - А что он такое вообще? - Ну что, - пожал плечами бета. – Модель спортивных изданий, модный блоггер… Пытался стать актёром… Но, если между нами, - Пауль понизил голос, - герр Хайнц такой… Светский щёголь. Полу-альфонс, полу-брачный аферист, специализация его – омеги средних лет из числа богатеньких бездельников. Особенно он любит наследников состояний, не знающих счёта деньгам, но не блещущих красотой. И надо сказать, что он мастер своего дела. Этот рассказ мне уже совсем не понравился. Не то, чтобы я не доверяю мужу – доверяю, но… Нечего всяким хлыщам вокруг замужнего омеги отираться. Пусть безмозглых наследничков окучивает. Я уже собрался было сделать шаг в их сторону, когда Пауль снова привлёк моё внимание одной фразой: - Кстати, Марио в своё время близко приятельствовал с твоим бывшим дружком… Я, несколько озадаченный, повернулся снова к нему: - С каким?.. - Ну, с каким… - опять заухмылялся Черкавски. – Всё с тем же. - С Каролем, что ли? – протянул я. – «Всё с тем же»… С каким тем же? Пауль, да ладно, ты-то умный человек, всё же знаешь… Не был Куглер никогда моим «дружком». Ну, походили по тусовкам, и то в основном по его инициативе, ну, перепихнулись пару раз – с каких пор это называется «серьёзными отношениями»? Даже странно, что он раздул из этого такую историю, сам же говорил, что для него главное – независимость, а секс – не повод для знакомства… - Ага, - мотнул головой бета. – Штеф, ну и наивный же ты, всё-таки. Омеги – они местами как бабы наши. Мало ли, что он говорит, они все сейчас так говорят, тусовщики эти. Модно это у них. А сам к тому времени уже в деталях, небось, план расписал в своём блокнотике, как тебя охомутать. Ты Интернет читаешь вообще? Почитай форумы, где они все кучкуются, местами очень поучительно. - Делать мне больше нечего… - пробормотал я. – Дам задание агенту. Ну ладно, я пошёл мужа спасать от донжуана этого приставучего. - Он, кстати, где-то здесь был, - сказал мне вдогонку Пауль. - Кто? - Кароль, кто. Мы же о нём говорили. - Да ну и хрен с ним, - я разозлился. – И не о нём мы говорили. Чего ты так многозначительно мне это сообщаешь? - Да ничего. Просто он же тогда клялся, что ни на одной тусовке, куда придёшь ты, ноги его не будет. - Это его проблемы, - сказал я всё ещё зло. – Тогда пусть сидит дома. Я был с мужем и на неделе моды, и на открытии кинофестиваля, хочешь сказать, что Куглера там не было? И чем же он тогда намерен на жизнь зарабатывать, журналист хренов, если перестанет по культурно-развлекательным шабашам шляться?! Хоть бы уж не идиотничал так в открытую, а то как натуральная истеричка. Причём совершенно на пустом месте. И кстати – не вздумай ничего писать на эту тему. Черкавски отмахнулся: - Это не моё, ты знаешь. Это как раз из области компетенции «профессионалов» вроде Кароля Куглера. Я сплетни не собираю, мне уже приходится марку держать. - Солидный ты наш, - засмеялся я. – Да я знаю. Интересно, почему твои коллеги так не могут. - Ну… Видишь, я в этой каше уже, считай, лет двадцать пять варюсь. И связи наработаны, и имя сделано, все знают – если Черкавски пишет, значит, так оно и есть. Я пользуюсь только проверенными сведениями, желательно из первых рук. А молодняк хочет всё и сразу, им некогда репутацию наращивать. Вот и хватают любой повод, из которого можно сплетню сделать, и даже не заморачиваются проверять. - Ладно ещё, когда хватают, - проворчал я. – А то взяли моду сами придумывать. Читаешь вот так сам про себя, вроде бы в приличном издании, и думаешь – то ли смеяться, то ли забить, то ли в суд подать на кого-нибудь из этих борзописцев, чтоб у других охоту отбить. - Не поможет, - со знанием дела сообщил Пауль. – Не трать нервы. - Я не за свои нервы переживаю. Не хочу, чтобы мой муж читал сплетни о моих якобы «романах». - Твой муж – умный парень, Штеф. И светский. Он, я думаю, разберётся. К тому же, он у тебя достаточно занят, чтобы на сплетни время тратить. - На это я и надеюсь. «Это он прав, - думал я, пока шёл по направлению к стойке, у которой находился мой муж. – Кристоф ведь с детства в этой обстановке… У него родители – знаменитые деятели культуры… То-то он при своей скромности здесь как рыба в воде». Я подобрался к супругу сзади – хотел, как в детстве, напугать, но он увидел моё отражение в одном из многочисленных здешних зеркал. О них, как и о внимательности любимого, я забыл, признаться. - Штеф, - улыбнулся мой омега. – Я уже потерял тебя. - Как светская жизнь? – спросил я, целуя Тоффи легонько в прохладную щёку и устраивая руку на его талии. - Плавно, - с усмешкой в тон мне ответил он. – Хм, а куда же мой собеседник делся?.. Только что был тут. Действительно – Марио Грасси, он же Хайнц, уже минут сорок крутившийся рядом с моим мужем, исчез вдруг, не сказав ни слова никому, словно испарился. Странное поведение. - Чего он хотел от тебя? - Марио?.. Ничего особенного. Подошёл, представился. Сказал, что у него блог в направлении моды и стиля, что он пишет об этом. Предложил коктейль, и был очень любезен. Настолько, что ещё несколько минут в его обществе – и со мной случился бы приступ диабета. Не альфа, а чистый сахар. Ты с ним знаком? - Нет, - буркнул я. – Но, по сведениям Пауля, общие знакомые у нас с ним есть. Хотя это неважно. - Здесь у всех общие знакомые, - засмеялся мой любимый. – Годами варятся в одном супе. Меня кто-то окликнул по имени – я огляделся. И, к удивлению своему, увидел Бьёрна Хаммара-Свенссона. Новый главный тренер нашего клуба – и почти уже утверждённый главный тренер сборной Германии – шёл к нам от своей компании, в которую входил в том числе глава Футбольного союза. О как – я, стало быть, интереснее. - Штефан, - швед, подойдя, слегка хлопнул меня по плечу. Я и сам парень простой, так что не стал изображать недоумение при виде такой фамильярности. – Наконец-то выдернулся из лап ваших боссов, до чего же нудный народ. Два часа из пустого в порожнее. Ну, Один с ними. Нам с тобой надо бы о многом переговорить, ты ведь капитан. Тут он перевёл взгляд с меня на моего супруга – и изобразил светскую улыбку. Я знаю, какое впечатление мы с мужем производим на свежего человека, когда стоим рядом, так что с трудом удержался от того, чтобы не фыркнуть. - Здравствуйте, - раскланялся тем временем Красавчик Бьёрн (такое у него прозвище в европейских околоспортивных и околосветских масс-медиа). – Нас с вами не знакомили… - Мой супруг, – вклинился я. - Кристоф Кленау. - Добрый вечер, - своим бархатно-низким голосом поприветствовал нового знакомца Тоффи. Хаммар-Свенссон вцепился сильной своей лапищей в его тонкую руку: - Да-да, я о вас наслышан. Очень рад наконец познакомиться лично. Надо сказать, герр Кленау, что ваши фото даже в глянцевых изданиях не передают вашего очарования. А то. Вот так-то, Красавчик. Может, о твоих похождениях по омегам в Швеции и ходят легенды, но у нас тут есть кое-кто, в чьём случае тебя надежда не только не греет – она тебе и не светит. Тоффи мило улыбнулся в ответ, и мягко высвободил руку. - Я тоже рад познакомиться с вами, герр Хаммар-Свенссон. - Бьёрн. Я предпочитаю по имени. Мой супруг кивнул, продолжая улыбаться самым обаятельнейшим образом, но в ответ называть его Кристофом не предложил. Красавчик, к его чести, тут же снова переключил внимание на меня: - Так Штефан, я бы хотел договориться с тобой о неформальной встрече. Ты капитан сборной, безусловный авторитет у игроков, так что тут я вряд ли стану что-то менять. К тому же, ты знаешь, как я отношусь к той стороне профессионального футбола, которая представляет из себя шоу. В медийном пространстве тебе среди немецких игроков точно нет равных. Так что – нам найдётся, о чём поговорить. Выбери время, согласуем – и встретимся, это не на полчаса разговор. Он снова похлопал меня по плечу, с изяществом пожал руку Тоффи – и ушёл, затерявшись тут же в адовом котле этого сборища. Я украдкой уткнулся носом в мягкие локоны мужа: - А не поехать ли нам домой, драгоценность моя? Здесь натуральная дурка. И я что-то многовато выпил, по-моему. - Как сочтёшь нужным. Это твой банкет. Официальную часть ты отбыл, на прилагающемся рауте отметился, правила приличий вполне позволяют и покинуть вечеринку. - Тогда домой. Трахаться. - Штефан… - Люблю, когда ты краснеешь от непристойностей. - Я покраснел? - Немного. - Это от мартини. Не люблю его, но это единственный здесь приличный напиток. Даже коньяку не подали. - Трахаться, трахаться, трахаться. - Перестань, Штеф. Здесь полно народу. - Да не хрен ли с ними? Мы в законном браке, между прочим. - И всё равно, это неприлично, ты, дикарь. На нас вон смотрят уже. Я поднял взгляд – да, и в самом деле, смотрят. Кароль Куглер собственной персоной. Мой так называемый бывший дружок, сам себе придумавший этот странный статус. Стоит в десяти шагах от нас, в компании какого-то пригламуренного омеги, покачивает ножкой, поигрывает бокалом – а рожу аж перекосило. Тьфу ты. Вот какого рожна ему здесь надо? Ну что у организаторов за привычка – чисто спортивное событие превращать в сборище всяких левых персонажей?.. Популярность популярностью, но надо и меру знать. Какое отношение этот «светский обозреватель», то есть, проще говоря, сплетник-падальщик, имеет к Футбольному союзу? И что он может об этом событии написать? Хотя, что они все пишут – кто с кем пришёл, кто с кем ушёл, кто во что одет был. Очень интересно, сил нет. Я отвернулся и сказал мужу: - Ну и пусть смотрят. А если не хотите, чтобы на нас смотрели, герр Кленау, то едем домой. Мой обожаемый омега улыбнулся, кивнул – и достал из кармана своего тёмно-серого кардигана номерок гардероба. Я же, в предвкушении наступающей ночи, и думать забыл про всех и всё, кроме любимого.