Море волнуется три

2 Рыбы плывут на свет

Закрыв за собой дверь, Дженсен перевел дух и оглядел комнату. Ничего особенного, светлая, не слишком большая, возле окна кровать и тумбочка, у противоположной стены — шкаф. Дженсен подошёл к нему, обнаружив рядом свою сумку, которую он благополучно забыл в джипе, хмыкнул. Отодвинув створку шкафа в сторону, он проинспектировал его содержимое: спортивный костюм, что-то вроде пижамы, халат, брюки и две почти одинаковые рубашки. Под ними обнаружилось еще и две футболки — черная и серая, безо всяких рисунков и бирок. Что-то незаметно по обитателям этого Института, что они носят то, что им выдали при заселении… если, конечно, они не добровольно сюда пришли. Потому что — Дженсен понял это совершенно точно — военных тут, кроме него, не было. За исключением, пожалуй, сопровождавших их с Дэннил охранников… Закончив обход комнаты проверкой примыкающего санузла, Дженсен сел на кровать, спрятав лицо в ладонях. Он не понимал решительно ничего. То, что заведение государственное, он не сомневался и даже вполне допускал, что его курирует Министерство Обороны, поэтому мыслей сбежать отсюда не возникало. В конце концов, за последние три года его неплохо выдрессировали, и подчиняться приказам вошло в привычку. Вот только раньше он чётко знал параметры приказов и знал, чего ждать. А теперь? Ему даже не рассказывают, для чего его сюда привезли. Лишь туманно намекают, что ему ещё расскажут. Те, кто умеет это делать. Получается, от него потребуется то, что обычному человеку и понять не под силу? Но, пожалуй, это напрягало гораздо меньше, чем знакомство с Мишей. Все сны всегда сбывались с точностью до мелочей, и Дженсен не понимал, почему он увидел перед собой парня, а не девушку. Он мало чего боялся в этой жизни, но произошедшее пугало до чёртиков. Что случилось? Что-то произошло с ним? Ведь он ничего не менял, да и невозможно так быстро что-то изменить до такой степени — чтобы девушку заменил парень, всё с тем же именем и живущий там же. Это ошибка Дженсена, ошибка его памяти или сознания, кто теперь разберёт? Важно лишь то, что всё пошло не так, начиная с этого самого сна. Появление парня стало шоком, и Дженсен даже лица его толком не разглядел — никак и не вспомнит хоть какие-нибудь отличительные черты теперь. Волной захлестнула паника, и Дженсен почти утонул в этом водовороте. Он пришёл в себя лишь когда понял, что по спине катятся капли холодного пота, а пальцы сдавили виски до боли. К чёрту. Всё — к чёрту. С этим можно разобраться позже. Сейчас нужно оценить обстановку и выработать стратегию поведения. Дженсен рывком встал, начал мерить комнату шагами. Недолго подумав, он достал из сумки мобильный и, отправив Маккензи сообщение «Меня перевели в Ди-Си», сразу выключил его. Он был не в настроении сейчас разговаривать с сестрой, которая обязательно захочет позвонить и узнать все подробности его переселения. Во-первых — нужно быть дружелюбным. Неизвестно, что его ждёт, а значит, нельзя заранее настраивать людей против себя. Стоит осторожно прощупать здешних обитателей, изучить их, но при этом не высовываться и вести себя дружелюбно, заслужить реноме хорошего парня, а потом, если всё сложится не лучшим образом, пойти по их доверчивым головам. Но Дженсен поймал себя на надежде, что этого не произойдёт, что ему раскроют все карты, и в его руках окажется не худшая комбинация. Когда-то давно, лет семь назад — ему было, получается, шестнадцать — ему приснилось, что в новой школе одноклассники один за другим отходят от него прочь, узнав, что он сирота. Дженсен, не понимая, что это сон, метался по постели, пытался сдержать гнев и обиду, но ничего не выходило, и он, забившись в заплёванный туалет, просидел там два урока подряд, обняв колени. А потом, когда он проснулся и отправился к восьми утра на своё первое занятие в этом городе, всё оказалось совсем по-другому. Даже лица одноклассников. Это был всего лишь сон. Едва ли не единственный сон за всю его жизнь, один из тех, которые не сбывались и заставляли нервничать. Но — сон, плод больного воображения, испуганного сознания, нервного перевозбуждения и физической усталости. Только сейчас это был ни черта не сон! Сейчас сбылось всё до мельчайшей детали, даже его собственное настроение, всё, кроме одного грёбанного человека. Во-вторых — не только изучить людей, но и постараться обойти всю территорию Института, и здание, и всё пространство под куполом на улице. Выяснить возможные пути отхода, побега. Положения, где можно спрятаться и переждать… Что переждать — Дженсен не знал. Но чувствовал, что подобные знания лишними не будут. Особенно в условиях неизвестности. Дженсен не знал, сколько бы он ещё бегал по номеру, пытаясь понять, что происходит и в чём дело, но в дверь постучали, и он замер. Помедлив, он приблизился к ней и дёрнул за ручку на себя. — Дженсен? — в приоткрывшейся щели показался парень, и Дженсен, на долю секунды зависнув, признал в нём Мишу. Жамевю какое-то. — Я слышал, как ты бегаешь… Дженсен чуть не застонал. Вот она, его главная проблема, стоит на пороге. Поборов в себе желание спросить парня, откуда он такой взялся и какого чёрта оказался не тем, кого Дженсен ожидал, он выжидающе поднял бровь, вынуждая Мишу говорить дальше. А потом, вспомнив первый пункт своего плана, навесил на лицо дружелюбное выражение, надеясь, что оно вышло достаточно искренним, чтобы этот чудо-парень в него поверил и не стал скрытничать из соображений безопасности. Миша, помявшись и явно смутившись, продолжил: — Хочешь, кухню покажу? Или, может, поговорить? Можно ещё у Энди попросить снотворное или успокоительное, если не можешь заснуть. Вас ведь с Данни чуть не подорвали, да? — Невелика беда, — фыркнул Дженсен, вспомнив, как он уже однажды укрывался за машиной, которая взлетела на воздух через минуту после того, как он начал от неё отползать. Чудом оказался на достаточном расстоянии, чтобы не зацепило. — Не в этом дело. — А в чём? — полюбопытствовал Миша. Дженсен резко осознал, что до сих пор не пускает парня в комнату и смотрит на него через узкую щель. Опомнившись, он приоткрыл её шире, мысленно усмехаясь неестественности как этого жеста, так и своей напускной беззаботности, и кинул: — Неважно, — и сразу же спросил: — Кухню, говоришь, можешь показать?.. Голосок в голове ехидно подсказал, что он снова продаётся за еду. «Да», — мрачно ответил сам себе Дженсен. Никогда ещё цена, за которую он соглашался быть паинькой, не была такой низкой. Всё дело в трёх с лишним годах, прошедших в армии. Исключительно в этом. Миша повел его вперёд каким-то длинным коридором, и единственное, что Дженсен понял, — так это то, что кухня располагается в прямо противоположной стороне тому кабинету, в котором его осматривал Энди. Дженсен шёл следом за Мишей, буравя взглядом его спину, и радовался, что хоть кто-то в этом дурдоме не трещит двадцать четыре часа в сутки. Значит, быть с ним милым будет проще всего. По сравнению с Дэннил и Энди Миша казался удивительным молчуном, едва ли не немым, и Дженсен наслаждался этими минутами тишины. Они оказались в длинной комнате, которую Дженсен ни за что не назвал бы кухней. Кухня в его понимании была чем-то уютным и небольшим, светлым, как их кухонька с Маккензи и дядей Хью, и чтобы везде были полотенца, прихватки, свет… возможно, маленький столик в углу. Здесь же Дженсен видел столовую, подобную тому, что была в казармах, и отблескивающий металлическим светом стол с шестью стульями по каждой стороне не вызвал у него восторга. Миша, включив свет, не мешал ему разглядывать помещение, только предложил чаю, и Дженсен согласился, хотя сейчас с бόльшим удовольствием выпил бы кофе. Но кофеин перебил бы весь сон, и Дженсен метался бы по своей комнате полночи, а наутро стал бы злым и не выспавшимся. Поэтому он, нейтрально поблагодарив Мишу, сел с краю стола рядом с ним, придвинув к себе чашку и кинув чайный пакетик на блюдце. Миша, размешивая сахар в своей кружке, исподтишка разглядывал его, и это не осталось для Дженсена незамеченным. Молчание затягивалось, становясь неуютным, и Дженсен спросил: — Ммм… и что, часто сюда прибывают люди под конвоем Дэннил? Его вопрос неловко повис в воздухе. Миша, вздохнув, всё же ответил: — Да нет… Ты первый, в общем-то. Когда я здесь оказался, остальные уже были тут. — Зачем это… всё? — Дженсен неопределённо взмахнул рукой, обводя пространство вокруг, и Миша, облизав губы, перевёл взгляд в другую сторону, по-прежнему не глядя на него. — Пусть тебе это объяснят завтра, хорошо? — мягко произнёс он и наконец-то поднял на Дженсена глаза. — У меня нет права обламывать Энди его блистательное выступление. Дженсен невольно вспомнил свои школьные годы. Трэвис, который таскался за ним хвостиком и вечно помогал на контрольных, был обладателем таких же синих глазищ. Немного потемнее, но всё равно таких же ярких. Тогда всё было честно: он защищал Трэвиса от задиравших его парней, Трэвис делал за него все домашние задания. Потом, в старших классах, Трэвис увлёкся травкой, а потом и чем-то покрепче. Тогда он уже совсем забросил учёбу, да и задирать его перестали, и Дженсен почти не общался с ним. В ночь выпускного Трэвиса нашли в туалете с резиновой трубкой, перетянувшей руку, и Трэвис был мёртв. Его тёмно-синие глаза подернулись блеклой плёнкой, зрачок сузился, став почти кошачьим, и Дженсен с тех пор не слишком доверял таким тихоням-синеглазкам. Дженсен встряхнул головой, поняв, что ушёл в себя, а Миша по-прежнему смотрит на него, уже не пряча любопытства. — Почему ты в форме? — поинтересовался он. — Другой одежды нет, — пожал плечами в ответ Дженсен, с неудовольствием вспоминая, что и Дэннил задавала тот же вопрос. Он повторил то же, что говорил и ей, надеясь, что больше никто не соригинальничает и не спросит его про форму: — Когда тебя то и дело перебрасывают из одной точки в другую, не особо разживёшься костюмами от кутюр. — И что, совсем нет другой одежды? — удивился Миша. — И вообще… вещей. Ты, кстати, мог бы надеть одежду из шкафа. Или попросить её у кого-нибудь из работников, они бы принесли. — Два комплекта униформы, один на мне, один запасной. Из вещей только мобильный телефон, всё остальное выдадут, — проинформировал Дженсен, игнорируя предложение переодеться, и замолк. Наблюдал, как удивление на лице Миши становится всё более явным. — А… а если в увольнительную идёшь? — продолжал допытываться парень, и это уже начинало раздражать. Но Дженсен всё же ответил, придерживаясь своего решения не портить отношения со здешними обитателями с самого первого дня. — Тогда можно попросить кого-нибудь привезти. Мне сестра пару раз притаскивала сумки с провизией и джинсами. Решила, что нормальные штаны — предел моих мечтаний, — хмыкнул Дженсен. Слово «сестра» само сорвалось с губ, и внутри колыхнулся неприятный осадок, словно верхний эфирный слой в пробирке его воспоминаний, надежно запечатанной пробкой. Он пообещал себе, что больше не будет упоминать Мак при малознакомых людях. И вспоминать о том, как редко видит её, тоже больше не будет. Иначе, вдохнув городского воздуха, можно сорваться и купить билет на поезд к ней. — Сестра? — уточнил Миша. — Не девушка? — Сестра, — настороженно подтвердил Дженсен, и Миша с явным удовольствием кивнул. — Одним словом, — поторопился закрыть эту тему Дженсен, — я в форме, потому что ничего другого нет. — И всё-таки проверь шкаф в своей комнате, — посоветовал Миша, — всё, что найдешь — всё твоё. Пользуйся, не стесняйся. И на кухню можешь заходить в любое время, фиксированного расписания принятия пищи нет. Мы, правда, договорились, что ужинаем в восемь все вместе, а обед и завтрак — как получится. Ориентировочно в два и в десять, но если не получится — ничего страшного. Если станет скучно — стучи к кому хочешь, нас тут не так уж много, чтобы избегать общения. — Миша, похоже, решил провести что-то вроде короткой экскурсии, стараясь выдать информацию касательно устройства жизни здесь. Вот только он сообщал детали, а никакой конкретики не выдавал, и Дженсен слушал его невнимательно. Он всё ещё думал, что завтра его отправят в другое место — зачем им здесь солдат?.. А Миша тем временем продолжал: — Дэйв — мастер рассказывать истории. Джанис может выслушать. Данни… — он мечтательно улыбнулся. — С Данни просто приятно провести время. — Приятно? — не удержавшись, усмехнулся Дженсен. — Пока мы с ней сюда ехали, я еле сдерживался, чтобы не размозжить ей череп. Миша укоризненно взглянул на него. — Она хорошая, Дженсен. Не обращай внимания на то, что она говорит, мы ей все нравимся на самом деле, и она приложит все усилия, чтобы нас не обижали. Дженсен снова ухмыльнулся, представив, как его, взрослого мужика, будет защищать молодая девчонка. Разве что заговорит его потенциального обидчика до смерти… — И ты ей нравишься, — убежденно заявил Миша, не обращая внимания на его скепсис. — Она любит… смазливых. — Сам ты смазливый, — мрачно ответил Дженсен, а Миша в ответ лишь усмехнулся. — Не такой, как ты, — бодро заявил после небольшой паузы он, — но я тоже ничего. Данни затащит тебя в койку послезавтра, спорим? — Не спорим, — хмыкнул Дженсен. — С чего ты взял, что я захочу с этой ведьмой переспать? — А тебя никто и не спросит, хочешь ты или нет. Ты не сможешь сопротивляться, она — сирена, — загадочно ответил Миша и, словно спохватившись, опустил взгляд, уткнувшись в свою чашку. Вспомнив об остывающем чае, Дженсен в несколько глотков осушил половину кружки. За окном уже стемнело, и через широкие окна, тянущиеся по всей стене, он разглядывал парк за окном. Вся территория Института выглядела аккуратной и ухоженной. И ведь даже не скажешь, что он кроется в этом заросшем лесу посреди города… Вдалеке поблескивал купол среди приглушенного света фонарей, и Дженсен поморщился. — Почему мы под колпаком? — спросил он, не слишком надеясь на ответ. Он ожидал, что Миша опять посоветует подождать до завтра, но тот неожиданно ответил: — Они говорят, что он защищает от какого-то излучения… в общем, это должны рассказывать специалисты, — он провёл пальцем по отполированной поверхности стола. — Это всё связано с наукой. — Оу. Дженсен подумал, что он оказался в логове какого-то безумного учёного, помешанного на загрязнении окружающей среды — а с чего иначе защищать их от излучения? Может, завтра ему вообще начнут впаривать чушь про кислотные дожди и прочее… только всё равно в этом нет никакого смысла. Зачем его привезли сюда? — Думаю, тебе стоит отдохнуть, — легкомысленно произнёс Миша, — завтра наверняка будет трудный день. Для тебя, — уточнил он. — Но здесь хорошо. Тебе понравится, — он улыбнулся и поднялся со стула. — Например, грязную посуду за тобой убирают специально обученные люди, — Миша подмигнул, и Дженсен, не удержавшись, улыбнулся ему в ответ. Улыбка вышла искренней, и Дженсен порадовался, что выполнение первого пункта не требует особых усилий. В конце концов, Миша, пусть даже оказался и не тем, кем нужно, вызывал симпатию. То, что лишь он решил проведать его и составить компанию, рассказав некоторые мелочи, которые помогут обжиться здесь, уже было показательно. Может быть, оно и к лучшему, что он парень. Та блондинка из сна вряд ли бы захотела провести для него ликбез относительно кухни… Они вернулись к комнатам в молчании, и на этот раз Дженсен шёл впереди по узким проходам, запоминая расположение кухни относительно выделенного ему помещения, и лишь перед своей дверью обернулся к Мише. Его на долю секунды посетило странное ощущение, что он видит парня в первый раз, но тут же пришёл в себя, узнав в этом человеке того, кто только что пил с ним чай. — В общем, — подытожил Дженсен, чувствуя неловкость от прощания, — спасибо за экскурсию и всё такое. До завтра. — Доброй ночи, Дженсен, — улыбнулся Миша, и Дженсен закрыл за собой дверь. …Наложенная Энди повязка и вправду не намокла под «клеем», да и одежда, оставленная в шкафу, оказалась не только впору, но и приятной на ощупь. Облачившись в пижаму, Дженсен ещё немного постоял возле окна, разглядывая, как в полутьме по газону ходит человек с шлангом в руке и поливает цветы и траву, а после лёг в кровать, решив последовать совету Миши отдохнуть, и заснул неожиданно быстро и крепко. *** Дженсен проснулся в семь безо всякого будильника как от выстрела. Привычка рано вставать подкинула его с кровати, и сразу же после того, как он открыл глаза, его придавили воспоминания о вчерашнем дне. Как назло, сегодня ничего не снилось, и это неудивительно — его и раньше сны посещали не чаще раза в месяц в лучшем случае… Но сейчас ему как никогда хотелось быть готовым к тому, что случится сегодня. Знать, где на глубине ждут ледяные ключи и подводное течение. Он снова выглянул в окно. Сентябрь изживал себя неестественно зелёной травой и всё ещё тёплым солнцем. Неподалёку от здания Института по беговой дорожке бежала всё та же девчонка, которую вчера он заметил лишь мельком, и сейчас Дженсен смог рассмотреть её. Он вспомнил её имя — Джанис. И она была странной… Он разглядывал её длинные фиолетовые дреды, собранные во что-то вроде пучка. Куртка спортивного костюма была расстегнута, и Дженсен увидел на шее девушки татуировку — какого-то морского змея, и он сбегал вниз, к ключицам, скрываясь за воротом майки. Дженсен невольно присвистнул, и в этот же миг Джанис, словно поняв, что за ней наблюдают, посмотрела точно в его сторону, прямо на него. Вздрогнув, Дженсен отшатнулся, прижался к стене, чтобы девчонка не смогла его увидеть. Она, конечно, не видела… Кто станет с такого расстояния выглядывать именно его? Никто… Он ещё немного походил по комнате, разминая затёкшие после сна плечи, отжался несколько раз. А потом в голову пришла мысль: бег — это ведь тоже вид спорта. Недолго думая, Дженсен быстро проскользнул в ванную, побрился и почистил зубы, обнаружив не тронутые упаковки с бритвами и зубной щёткой. Проведя влажной ладонью по ёжику на голове, он пригладил волосы. Взяв из шкафа спортивный костюм, Дженсен надел его. Одежда пришлась в пору, а на нижней полке обнаружились кроссовки и несколько комплектов носков. Дженсен, кинув последний взгляд на часы, покинул комнату. В Институте отовсюду доносились голоса и разные звуки. А ведь было всего полвосьмого утра… Дженсен торопливо спустился по лестнице вниз, к широким дверям, надеясь, что охраннику возле них не придёт в голову расспросить его о целях прогулки. Времени было не так много, скоро нужно будет вернуться и, наверно, не стоит заставлять этих сумасшедших, включая Энди, искать его по всему зданию с самого первого дня. Выходя на территорию Института, Дженсен надеялся одним махом поймать двух зайцев: и изучить карту местности, и познакомиться с ещё одним здешним жителем. Выполнить обе задачи, которые он сам себе поставил. Прохладный утренний ветер ударил в лицо, и Дженсен, сделав глубокий вдох, спустился с крыльца. Он потянулся, пару раз наклонился, коснувшись кончиками пальцев земли, и, собравшись, побежал вперёд. Он бежал неспешно, хотя чувствовал, как мышцы зудят в ожидании нагрузки, и если бы он прибавил скорость, то с лёгкостью бы облетел всю немаленькую территорию за считанные минуты. Но сейчас не время демонстрировать свои физические способности, да и бедро всё ещё слегка ныло, когда Дженсен опирался на больную ногу. Он не собирался катером рассекать пространство, скорее наоборот — проплыть неспешным китом, попасть в ритм этой… как её? Джанис. Побежать рядом с ней, дружелюбно завести разговор. Дженсен увидел её, повернув за здание Института. Пока он не заметил ничего примечательного — лишь чистая, хорошо просматриваемая территория, скрытая колпаком. За Институтом же располагался какой-то ангар, явно, выполняющий роль гаража, он стоял, прижавшись к самому краю купола, занимая минимум места. Прибавив скорости, Дженсен нагнал Джанис, заняв соседнюю с ней дорожку, и вновь скинул темп. — Привет, — поздоровался он, — я Дженсен. Она полностью проигнорировала его, и Дженсен заметил в ушах девушки наушники. Он протянул руку, прикоснувшись к её плечу, мимоходом рассматривая её лицо. Взгляд зацепился за проколы в бровях, носу и губе, в которых поблёскивали металлические колечки. Ямочки на щеках были украшены тёмными шариками, а мочки ушей распирали здоровенные тоннели. От прикосновения Джанис даже не вздрогнула. Не изменяя темпа бега, она вытащила наушник из уха со стороны Дженсена и, равнодушно глянув на него, кивнула. — Не любишь говорить во время бега? — догадался Дженсен. — Дыхание сбивается? Чуть помедлив, Джанис кивнула. — А ты Джанис, мне сказала… — Знаю, — прервала его девушка. Её голос звучал хрипло и приглушённо, словно она ещё не разработала с утра горло. — В курсе. Дженсен помолчал, удивившись её манере отвечать. Девушка словно отсекала лишнее грубоватым голосом, как долотом. — Выход только один, — вдруг продолжила Джанис. — Там, — она мотнула головой в сторону того прохода, через который Дженсен попал сюда. — Всё вечером. — В смысле?.. — Дженсен чуть растерялся. Не так он себе представлял это знакомство… Джанис ничего не ответила, лишь продолжила бежать дальше. — Знаешь, — всё-таки попробовал наладить контакт Дженсен. — Вот Энди — трещит постоянно. Хватило получаса рядом с ним, чтобы это понять. Дэннил тоже то ещё трепло. Причём она постоянно огрызается. Миша вроде как в среднем говорит. Ты и слова лишнего, похоже, не обронишь. А Дэйв? Совсем молчит? Или тоже что-то среднее между тобой и Мишей? Дженсен понимал, что несёт чушь, но бежать в тишине было куда более неловко. Джанис никак не реагировала на его слова, и он уже отчаялся хоть как-то её заинтересовать. Ну, ладно, хотя бы с Мишей нормально пообщались… — Тебе нужно успеть позавтракать, — подала голос Джанис, когда они начали бежать второй круг. — До обеда не скоро доберёшься. — Эм… ладно. Спасибо за совет, — отозвался Дженсен. — А ты? — Побегаю. Присоединяйся ещё. Джанис наконец-то, впервые за всё это время, повернулась к нему и посмотрела в глаза. Губы её не тронула и тень улыбки, но выражение лица всё равно казалось дружелюбным. Дженсен окончательно потерялся, так и не сумев составить хоть мало-мальски достоверный психологический портрет Джанис. Он совсем не понял, что она собой представляет. Да и разведка территории не слишком много сведений дала… Джанис притормозила, и Дженсен остановился вслед за ней. Они стояли ровно напротив дверей Института. — До вечера, — вежливо произнесла она, и Дженсен, кивнув ей в ответ, поспешил вернуться в свою комнату, чтобы принять душ. Только стоя под струями горячей воды, он подумал: неужели все его намерения настолько прозрачны? Как Джанис поняла, что он выискивал возможные выходы, высматривал запасные двери? Она не настолько внимательна, да и взгляд на него кинула лишь один, уже ближе к прощанию. Как она его просчитала? …Часы показывали почти девять. Переодевшись в гражданское, Дженсен пошёл по уже знакомому ему коридору в сторону кухни, и пару раз ему встретились люди в белых халатах нараспашку. Почти все халаты были мятыми, наброшенными небрежно, как будто всем здесь было плевать на аккуратность. Никто не поддерживал чистоту и стерильность, не защищал одежду от реактивов. Люди пробегали мимо, словно куда-то опаздывали, задевая его плечами, и он каждый раз провожал их раздражённым взглядом, пока не понял, что они его, похоже, не видели: на них были очки, и взгляд метался так, как будто они в них разглядывали что-то, доступное только им. Какие-то сильно крутые разработки? Что-то вроде того обещанного Гуглом девайса, очков, в которых можно смотреть фотографии и фильмы? Заглядевшись, Дженсен и сам не понял, как свернул не в тот проход и оказался в незнакомом месте. Он упёрся в полукруглый тупик, где в стене была лишь одна дверь. Оглянувшись, Дженсен, пожав плечами, толкнул её, и она поддалась. Ведомый любопытством, он зашёл внутрь, неслышно ступая, и порадовался, что проигнорировал с утра свои ботинки и отправился на кухню в одних носках — как вчера вечером Миша. Его шаги по тёплому, словно нагретая солнцем галька, кафелю были беззвучными, и единственное, что он слышал — это какое-то бурление, шедшее неизвестно откуда. Вокруг него ничего не было, лишь белые стены — и ещё одна дверь впереди, а возле неё — вешалка с несколькими халатами. Недолго думая, Дженсен рассудил, что здесь его никто в лицо не видел и не узнает в случае чего, и, нацепив халат, зашёл в очередную комнату. Он замер. Людей не было, а в приглушенном сиреневом свете можно было различить многочисленные полки и столы. Повсюду на них были подставки с пробирками, в которых были жидкости различных цветов, некоторые были прикрыты стеклянными колпаками. Из каких-то торчали тонкие побеги растений, похожих на водоросли. Дженсен резко почувствовал головокружение. Такого с ним никогда не было, разве что во время одной газовой атаки, и он понял, что в этой лаборатории небезопасно находиться без маски. Попятившись назад, он, всё ещё продолжая оглядывать комнату и запоминая всё, что видит, не глядя схватился за ручку двери, но не успел за неё дёрнуть — дверь открылась сама. — Что за… — послышался женский голос, и Дженсен обернулся. В глазах скакали чёрные мушки, а стоять стало тяжело. Он рванулся вперёд, лишь бы оказаться подальше от этой лаборатории, толкая стоявшую перед ним женщину, и позорно грохнулся на колени. На плечи словно легла свинцовая плита. — Стой! Это же ты, новенький мальчик! В голове мячиком пропрыгало слово «мальчик», и Дженсен запоздало догадался, что это про него. Чьи-то руки бережно обняли его за талию, помогая подняться на ноги, послышался звук захлопнувшей двери, и дышать стало неожиданно легче. Зрение прояснялось, но слабость ещё не уходила, и Дженсен позволил женщине вывести себя в сторону коридора. — Тебе сюда нельзя, — говорила она, — здесь же излучение… Ну как? — она остановилась, прислонив его к стене, и Дженсен, встряхнув головой, наконец-то взглянул на неё. Немолодая, но следящая за собой. И — удивительно — в застёгнутом и выглаженном халате. Дженсен почувствовал к ней расположение, и женщина тепло улыбнулась. — Спасибо, — поблагодарил он. — Я просто… заблудился, — решил сказать он часть правды, — прошёл не туда, пока искал выход, и мне резко стало плохо. — Ага, — с лёгкой насмешкой подхватила она, — а халат надел, чтобы было теплее. — Да, — спохватился Дженсен и стянул его с плеч. — Будем считать, что я ничего не видела. А ты не знал, что я оставила лабораторию открытой, — она подмигнула и взяла из его рук халат. — Иди прямо, первый поворот налево. Окажешься возле кухни. Куда дальше идти, сам разберёшься. — Угу, — Дженсен кивнул. — А что за излучение? — кинул он ей уже в спину, но женщина ничего не ответила, только скрылась за дверью. Вздохнув, он побрёл к кухне. Его самочувствие нормализовалось, и Дженсен решил на время выкинуть из головы этот неожиданный приступ головокружения. Должно быть, ему и вправду скоро расскажут обо всём — и о целях этого Института, и об излучении, и о его собственной роли во всем происходящем… …Харрис нашла его сидящим за столом в одиночестве. Женщина, похожая на повариху, вся круглая и румяная, не только плеснула кофе в высокий бокал, но и навалила в огромную тарелку оладий, заправив их джемом, и Дженсен даже почувствовал себя неловко от её заботы. Тем более что он так ничего толком и не съел: произошедшее начисто отбило аппетит, а голова раскалывалась от мыслей и вопросов. Дженсену было непонятно самое главное: зачем правительственному институту, проводящему какие-то эксперименты или разработки, понадобился он? Дэннил, тарахтя по поводу его неплохого вида по сравнению со вчерашним, потащила его уже знакомыми коридорами к лаборатории Энди, и Дженсен почти ничего не отвечал на её выпады и подколки. Он ждал, когда ему наконец-то объяснят, что здесь происходит, лишь поинтересовался у Харрис, действительно ли Институт попадает под ведомство Министерства Обороны, и она так легко кинула ему в ответ «Разумеется», что он безоговорочно ей поверил. Поверил и, подчиняясь предчувствиям, решил перечитать условия своего контракта и узнать, можно ли согласно им ставить эксперименты над его бренным телом… Доставив его к кабинету Энди, Дэннил подмигнула и скрылась из виду: девчонке явно не хотелось с утра выслушивать бесконечный трёп ненормального учёного, и Дженсен, тяжело вздохнув, толкнул дверь. Едва он появился на пороге казавшегося пустым кабинета, как сбоку его схватили за локоть: — Дженсен! — Энди обрадовано затряс его руку. Не отпуская ладонь Дженсена, он потащил его в угол, сделал подсечку и толкнул в кресло, подозрительно похожее не то на стоматологическое, не то на кушетку психоаналитика. Всё это время Энди не переставал говорить. — Как спалось? Как завтрак? У нас ведь отличные завтраки, правда? С ребятами ещё не познакомился? Они замечательные, вы обязательно найдёте общий язык, и если ты будешь умницей, то освободишься гораздо раньше ужина, и у вас будет время поболтать… — Я хочу узна… — попробовал вклиниться в его монолог Дженсен, но Энди сделал вид, что не заметил этого. А может, и вправду не заметил… — Маленький укольчик, — Энди вооружился резиновым жгутом и мгновенно затянул его на плече Дженсена, — просто возьму кровь, это нужно для порядка. Сжимай кулак. — Зачем… — …иии, сожми и не разжимай, — Энди воткнул иглу ему в руку, и Дженсен, не выдержав, рявкнул: — Через рубашку? А если ты попал не в вену?! — Конечно, в вену, — заверил его Энди. Кровь побежала по шприцу вверх. — Я всегда попадаю в вену. Вот и всё, — он вытащил шприц и перелил его содержимое в пробирку, заткнул её и переместил в небольшой холодильник. — Замечательная красная кровь… «А ты ожидал увидеть зелёную, чёрт побери?» — мысленно окрысился Дженсен, но вслух ничего не произнёс, справедливо решив, что Энди в долгу не останется и что-нибудь скажет в ответ, затянув монолог на полчаса. Дверь снова открылась, и в кабинет тихонько вошла женщина. По мере её приближения Дженсен заметил морщины на её лице и усталый взгляд и догадался, что она явно старше его. Ей наверняка было не меньше тридцати. — А это Гэл, — обрадовано заявил Энди. — Доброе утро, — кивнула она, и её акцент невольно резанул слух. Она проговаривала все буквы слишком чётко. — Гэл у нас не все понимают с первого раза, — продолжал разливаться соловьем Энди, — а всё потому, что она блестящий специалист из России. — Гэл? — Дженсен приподнял бровь, и женщина собралась что-то произнести, но её предсказуемо перебил Энди, желая поделиться всеми известными подробностями. Пока он говорил, он перебирал в ящике стола какие-то папки с бумагами. — Это сокращение придумал я, а её полное имя… — он на секунду запнулся и, взглянув на Гэл, попросил: — Напомни? Опять забыл. — Галина, — вздохнула она, и Энди просиял. — Верно. Именно так. — Он на секунду замер и произнёс, словно забыл её имя снова: — Гэл. Да. Вот тесты, — он впихнул ей в руки папки, — заполняйте, а я пока пробегусь по остальным… Он унёсся из кабинета, хлопнув дверью, так и не дав Дженсену возможности задать хоть какой-то вопрос. — Что за тесты? — поинтересовался Дженсен, садясь на кресло боком: его спинка была опущена слишком низко, и разговаривать в полулежащем положении он не собирался. Задрав рукав рубашки, он посмотрел на маленькое красное пятнышко, находившееся ровно в вене. Гэл, мельком кинув на его руку взгляд, отвернулась и уже через полминуты протягивала смоченный спиртом ватный тампон: — Вот, мистер Эклз, и согните руку в локте, а то будет синяк. Это — набор стандартных тестов, вопросы затрагивают абсолютно всё: от физических характеристик до нравственного воспитания. — Это обязательно? — с тоской спросил Дженсен, и Гэл, коротко улыбнувшись, плюхнула всю кипу ему на колени. Подвинув стакан с ручками, она ответила: — Да. Если возникнут вопросы — обращайтесь, — и села в другом конце кабинета. Дженсен невнимательно пролистал листы. Станиц сто, не меньше. Взгляд выхватил стандартные вопросы типа «Перечислите хронические заболевания» и «Ваша группа крови» и совсем уж дикое «Есть ли у вас права на вождение катера?». Когда он дошёл до того места, где ему предлагали смоделировать ситуацию, в которой он оказывается в джунглях лицом к лицу со львом, и развёрнуто описать свои действия, захотелось взвыть, и Дженсен позвал: — Гэл? Это действительно будет кто-то читать? — Разумеется, — кивнула она. — И вам лучше поторопиться, у нас ещё запланированы тесты с чернильными кляксами. Стиснув зубы, Дженсен начал ставить галочки в квадратики под каждым вопросом. …Спустя по меньшей мере три часа и две сломанные ручки, Дженсен со стоном отодвинул папку от себя подальше. За время её заполнения он посидел в кабинете на чём только можно, едва не опрокинул какие-то склянки, окончательно достал Гэл вопросами, действительно ли ему необходимо выдерживать эти испытания, и успел ощутить состояние, близкое к истерике. И что самое отвратительное — он не видел в этом смысла. Он уже не видел смысла вообще ни в чём, и, в частности, в этом дурацком месте. Пожалуй, в армии было не так уж и плохо. Чёрт с ним, с плохим питанием, с неудобными кроватями. С ранениями и постоянным напряжением. Зато правая рука никогда так не уставала. Пару раз он пробовал узнать у Гэл, чего от него хотят, но она отмахивалась от него стандартными фразами, говоря, что это не в её компетенции. Под конец она сжалилась и всё-таки произнесла: — Поверьте, Энди вернётся и ответит на все ваши вопросы. Дженсену пришлось поверить ей на слово. Меряя кабинет шагами, он не удержался и заглянул за её плечо: Гэл развлекалась разгадыванием кроссвордов, причём, судя по диковинным буквам, на русском. К тому моменту, как Энди влетел в кабинет, Дженсен уже окончательно пришёл в себя, перед глазами перестали стоять пустые квадратики и вопросы из разряда «Часто ли вы думаете о смерти перед сном». Поэтому приходу парня он практически обрадовался. — Теперь-то я узнаю, почему оказался здесь? — выпалил Дженсен, поражаясь, что успел задать вопрос прежде, чем Энди заговорил. — Вообще-то я должен рассказать об этом после того, как придут результаты тестов, но, думаю, с ними всё в порядке, — бодро ответил Энди и на всякий случай спросил у Дженсена: — С ними ведь всё в порядке? — дождавшись его утвердительного кивка, он просиял улыбкой. — Как тебе наши вопросы? — На Землю напали пришельцы, и вам нужен командир корабля? — хмыкнул Дженсен, и Энди недоуменно моргнул. Повернувшись к Гэл, он спросил: — Земля подверглась межгалактической угрозе, а я об этом не знал? — Он пошутил, — закатила она глаза, и Энди сразу успокоился. — Ааа. Шутка. Понятно. Ха-ха, — кивнул он. — Садись. Дженсен послушно опустился на уже успевшее надоесть кресло, и Энди, начав ходить перед ним взад-вперёд, принялся рассказывать: — Как тебе уже говорили, Институт — государственное заведение. Мы изучаем уникальные способности людей, защищаем их от мира и мир от них самих. Поэтому-то над нами и построили купол. Способных к чему-то необычному не так уж много. Зато нас, учёных, пытающихся разгадать, в чём тут дело, предостаточно. Страсть к неизведанному и научный интерес — тебе, думаю, не понять. И, поскольку все у нас живут на постоянной основе, нам пришлось нанимать поваров, уборщиков… — Энди запнулся, секунду подумал и с энтузиазмом продолжил: — Охранников, водителей… — Я понял, — перебил Дженсен, — можно ближе к делу? — Конечно, — легко согласился Энди и, перестав мельтешить перед глазами, резко придвинул к Дженсену стул и уселся на него. Поставил руки на колени, положил подбородок на скрещённые пальцы и выпалил: — Тебя взяли, потому что ты видишь будущее. — Я что? — Дженсен изогнул бровь. — Что, не попал? — нахмурился Энди. — Вы меня простите, ребята, — осторожно начал Дженсен, — но все ваши хлопоты были напрасными. Я самый обычный человек, и вряд ли попадаю в сферу интересов вашего Института. Энди пожевал губу, а потом, словно его озарило догадкой, улыбнулся: — А! Ты не хочешь говорить. Понимаю. Но я точно знаю, что у тебя есть особенные способности, — он наклонился к Дженсену. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — равнодушно бросил Дженсен. Он не говорил никому. Ни одной живой душе. Никогда, даже в детстве, и в каком-то грёбанном Институте точно не могли быть в курсе его снов. К тому же… как это связано с наукой? Это эзотерика какая-то долбанная… — Дженсен, — строго произнёс Энди. — Давай не будем ломать комедию. Тебе придётся пойти на попятную. — Я действительно не обладаю никакими способностями, — упрямо повторил Дженсен. — Хорошо, — согласился Энди, — тогда я ничего не буду тебе рассказывать, раз мы ошиблись и нашли не того человека. — Угу. Минуту они молча смотрели друг на друга, как будто играя в гляделки, и Энди не выдержал первым. — Ладно! Уговорил! Расскажу! — и он быстро затараторил, как будто боясь, что его оборвут. — Эти способности, которые мы обнаружили… они не распространяются на все объекты окружающего мира. Их направленность так или иначе связана с людьми. С психикой. То есть никаких тебе лазеров из глаз и прочей придуманной фантастами чуши, никакой материализации предметов и телекинеза. Только непосредственно работа с сознанием людей и их восприятием себя и действительности. — Энди снова вскочил, беспокойно забегав по кабинету. Он размахивал руками, активно помогая себе говорить. — Таких людей немного. Случаи зарегистрированы только в Америке. Возможно, они есть где-то ещё, но не в нашей власти провести полномасштабную операцию, чтобы найти абсолютно всех. Пока не в нашей власти… — взгляд Энди приобрёл оттенок мечтательности. — Выявить их просто: используя свои способности, они оставляют за собой следы. Излучение, Дженсен! Вы совершаете какое-то действие — и ваши нейроны выбрасывают волны. Волны длиной меньше полутора миллиметров. Меньше реликтового излучения1, понимаешь? Древнее, чем… — Энди замер над Дженсеном, явно ожидая, что тот подхватит и начнёт восторгаться, но Дженсен лишь недоумённо смотрел в ответ, и Энди, махнув рукой, продолжил говорить, явно смирившись с неблагодарной публикой: — Оно ни разу не встречалось в природе! — глаза Энди светились от восторга, и Дженсен почувствовал себя неуютно. Вероятно, это были какие-то потрясающие научные факты, от которых он должен был прийти в эйфорию, но он был слишком далёк от науки, чтобы оценить весь размах проделанной учёными Института работы. — И это излучение… нам даже удалось воспроизвести его в лаборатории. Излучение?.. Дженсен торопливо пытался сообразить, сможет ли он убедительно врать, скрывая свою способность к видениям. То есть, получается, пока он спал и видел сны, в его мозгу что-то активно работало, и над ним повисало облако какой-то дряни, которое смогли засечь военные? А Энди всё продолжал: — Удивительная вещь! Оно хранится долго, очень долго. Никак не влияет на здоровье людей и прочих живых организмов. Просто висит над землёй, постепенно истлевая, — возбужденно проговорил Энди, страстно взглянув на Дженсена. — И так от каждого, обладающего этими удивительными способностями. Одним словом, вас просто необходимо изолировать и изучить. — Я не собираюсь быть подопытным кроликом, — буркнул Дженсен. Он судорожно обдумывал сказанное Энди. Вряд ли у него выйдет отвертеться от сомнительной перспективы быть изученным. Разве что сослаться на Конституцию… — Дженсен, ты не дослушал, — строго произнёс Энди. — На вас и на других людей никак не влияет это излучение, мы его назвали, к слову, дельта, дельта-излучение, а на мир материальных вещей — очень даже. Ты помнишь 1995 год? Дженсен вздрогнул. Такое не забудешь… — Что ты тогда сделал? — Энди внимательно посмотрел на него. — Ничего, — рявкнул Дженсен. — Это не твоё дело. Спасибо за интересную информацию, я ухожу, — он резко встал и направился к двери. — Стоять! — скомандовал Энди, подпрыгнув к нему, но Дженсен резко зарядил ему в лицо. Пусть потом станет стыдно за сработавшие рефлексы, но сейчас — неважно. Парень отшатнулся, и Дженсен выбежал в коридор под его несвязные вопли. Как оказалось — вопли были угрозами, потому что уже через пару шагов в коридоре по обе стороны нарисовались охранники, скрутили, нарочито больно выломав руки, и потащили обратно в кабинет. Его с торжествующим видом встретил Энди, прижимающий к носу стремительно окрашивающийся красным платок, и как-то мстительно и больно воткнул в шею шприц. Дженсен захрипел, вырываясь, и его отпустили. Он хотел было развернуться и попробовать вырубить всех, кого смог бы, расчищая себе путь к свободе, но ему неожиданно стало плевать. Плевать абсолютно на всё. Вместо воздуха висел какой-то кисель, и Дженсен споткнулся, плавая в нём. Он показался себе кораблём, возвышенно и степенно качающимся на волнах. — Дальше мы сами, — поблагодарил охранников Энди и, подхватив его на пару с Гэл под локти, повёл всё к тому же креслу. Дженсен не сопротивлялся буксировке. На запястьях защёлкнулись кожаные браслеты, словно кто-то бросил на дно якорь, и Дженсен, равнодушно глянув на ткань, обхватившую руки, перевёл взгляд на Энди. — Дженсен, расскажи, что случилось, — неожиданно мягко попросил парень, его голос донёсся словно издалека, его прибило волною к сознанию, и Дженсен начал рассказывать. Он говорил так спокойно, как будто это случилось не с ним. Он рассказывал сказку, пиратскую историю, которая так и просилась сорваться с губ после пары лишних стаканов рома. — В ночь на пятое сентября 1995 года мне приснился сон. Я видел, как мы с сестрой идём мимо дороги, я веду её домой с площадки — она младше меня, а у родителей не было времени, чтобы заниматься ею… но и мне было всего шесть лет. И мне приснилось, что из-за угла резко появилась машина, водитель не справился с управлением, и Маккензи сбило. Насмерть. — Он слабо улыбнулся, заметив, что по рубашке на локтевом сгибе осталось небольшое пятно крови — ведь он так и не прижал ватку, которую ему дала Гэл, оказавшаяся Галиной… — На следующий день я никуда не повёл Маккензи. Мы просидели несколько часов на улице, чтобы точно не произошло то, что мне приснилось. А вечером мы узнали, что родители разбились насмерть. И… — Дженсен облизал губы. Что-то его легко кольнуло, словно выталкивая из этого состояния, но он всё же закончил мысль: — И я понял, что нельзя изменять ничего глобального. Всё получается только хуже. — Мне жаль, Дженсен, — произнёс Энди. — А теперь продолжу я. В тот день не стало небольшого уголка земли. Там была ферма, неподалёку от Сан-Антонио, и она исчезла. Начисто. Под ней была лишь ровная трава, словно всегда росла там, и один человек, находившийся на ней весь день, так и не был найден. Когда ты что-то делаешь, ты словно сталкиваешь платоновский мир идей и материальный мир. Когда происходит большой выброс излучения, — Энди сглотнул и пытливо взглянул на Дженсена, — исчезает часть реальности. В основном — мелочи, но если происходит что-то большое… — он встряхнул головой, словно отгоняя полезшие в голову размышления и, повеселев, спросил: — И всё-таки, какие у тебя именно способности, Дженсен? — Я просто вижу будущее, — признался Дженсен. Всё тело, начиная от кончиков пальцев, начало покалывать, и он смутно стал понимать, что сказал то, что вовсе не хотел говорить. Но пока не мог противиться туману в голове, и продолжал рассказывать: — Во сне. Снится примерно раз в месяц-два что-то, иногда чаще, иногда реже… Порой я изменяю детали будущего, выбираю другую развилку. Если я изменяю лишь чуть-чуть, то отдачи нет. — Отдачи? — слегка нахмурился Энди, и Дженсен пояснил: — Как выбор оружия. Пистолет — крохотное изменение. Не бьёт в ответ. Ружьё — изменение побольше. Отдаёт в плечо, получается синяк. И так далее. — Интересное сравнение, — похвалил Энди. — Что ж, Дженсен… со способностями ребят познакомишься вечером, а пока нас ждут весёлые процедуры. Ты уже пришёл в себя? Кстати, мы долго тебя искали. Выжидали, чтобы удостовериться, что это действительно делаешь ты, а не кто-то другой, находящийся рядом… Дженсен позволил отстегнуть себя и поднять на ноги, и Энди повёл его в другой кабинет. По пути Дженсен настолько оправился, что смог сообразить, что только что произошло. Его затопил гнев. — Ты! — зарычал он, поддавшись вспыхнувшей злости, и впечатал ничего не подозревавшего Энди в стену. — Что ты мне вколол? Какого чёрта? — Спокойно, — Энди покосился на пальцы Дженсена, сжимающие его халат. — Ты всё слышал. Мне нужен был твой рассказ. — Я не собирался этого говорить, — Дженсен отпустил его, напоследок приложив о стену, с удовлетворением отметив, что от предыдущего его удара у Энди всё ещё осталась кровь под носом. — Мы в этой жизни много чего не собираемся, — отбрил Энди, — только почему-то всё равно делаем. Снимай обувь, полезай в камеру, — скомандовал он. — Это МРТ, мне необходимо изучить твой мозг. Будь хорошим мальчиком. — А не то что? — со злостью посмотрел на него Дженсен, даже не собираясь выполнять приказания. — А не то, — Дженсен услышал низкий голос откуда-то сбоку, — нам придётся тебя заставить. Резко развернувшись, Дженсен увидел, как из соседней двери в кабинет зашёл мужчина в форме. Подполковник, понял Дженсен по его погонам и почти машинально хотел отсалютовать. Но не стал этого делать — руку к пустой голове не прикладывают, да и он тут уже не на правах солдата, а подопытный какой-то… — Мистер Морган, — обрадовался Энди, — скажите ему! Он уже меня… Мужчина перевел взгляд карих глаз на Энди, и тот мгновенно заткнулся. Морган неторопливо опустился на стул, посмотрел на замершего перед ним Дженсена. — Если будет необходимо, — начал он, — то мы найдём, в чём тебя обвинить, Эклз, и запрём здесь на веки вечные как преступника. Только, — он усмехнулся, — и условия будут соответствующими. Не как у остальных. Поэтому сам решай — ты с нами или против нас. — Но зачем? — беспомощно спросил Дженсен. Замаячившая перспектива статьи, сшитой белыми нитками, оказалась действенной угрозой. А может, дело в том, что перед ним наконец-то появился человек в форме, выше его по рангу, а не чудак в халате… Морган не отвечал, и Дженсен повторил: — Зачем, сэр? — Тебе уже объяснили. Ты опасен для мира. А мир — для тебя, — с каким-то намёком сказал Морган, и Дженсен догадался: — Тот взрыв… с машиной Дэннил… да? — Именно, — кивнул Морган. — Надеюсь, мы друг друга поняли. — Поняли, — буркнул Дженсен. — На сколько я здесь? До истечения контракта? — Подольше. Пока не перестанешь стирать реальность. Морган поднялся и вышел, а в ушах Дженсена ещё долго билась насмешка, прозвучавшая в его последней фразе. Он был раздавлен осознанием, что он здесь навсегда, и даже не сопротивлялся Энди, всячески обследовавшему его голову, и почти не слышал назойливого трёпа. …Ещё спустя какое-то время, когда Энди наконец-то отстал, Дженсен поплёлся к себе в комнату, проигнорировав напутствие «И поешь чего-нибудь!». Закрыв за собой дверь и оказавшись наконец-то в одиночестве, Дженсен глубоко вдохнул и с рыком, похожим на вой, выдохнул. Руки зачесались, и захотелось начистить кому-нибудь морду, избить кого-то, или хотя бы расстрелять десяток-другой мишеней. То, что он скрывал всю жизнь, оказалось, лежало на поверхности, само выдавало его. То, что Дженсен тщательно берёг, вырвалось и, в конечном счёте, привело его сюда, предало. И зачем было столько времени прикидываться таким, как все, ссылаться на «шестое чувство»? Не проще ли было сказать, что вещий сон? А что, люди в подобную мистическую чушь верят… Дженсен ударил кулаком в стену. В сознательном возрасте скрывал, потому что посчитали бы чокнутым. А в детстве… да просто, наверно, был скрытным. А тут какой-то мудак очкастый накачал дрянью, заставил добровольно выдать, даже не под пытками. Одно хорошо — ненормальным его не считают. И эти трое — Миша, Джанис и Дэйв — такие же, как он. И способности у них всех разные… Способности. Ха-ха. Как у супергероев, чёрт их побери. Или как у каких-нибудь Зачарованных, или что там по телевизору крутили в последний десяток лет? В голове ни на секунду не промелькнула мысль, что с ними было бы легче сойтись, потому что они тоже не слишком-то вписываются в это общество. С ними будет так же тяжело, как и с остальными. У Дженсена было детство без родителей, он был постоянно один, а вокруг — темнота, множество безликих людей. И Маккензи, которую надо вытянуть из этого водоворота, пусть даже и сам себя-то не можешь спасти. А те, кто здесь? Пережили ли они что-то подобное? Наверняка нет… Вряд ли они сбегали от этого мира. Дженсен снова принялся мерить шагами комнату, пиная по пути то кровать, то шкаф, то батарею под окном. Его раздражало абсолютно всё. Выглянув в окно, он прикинул, как отсюда можно сбежать. Неплохо бы в ближайшую неделю усыпить бдительность его надзирателей, прикинуться послушным подопытным кроликом, а потом рвануть отсюда. Вырубить какого-нибудь охранника, который следит за входами и выходами, открыть купол — и сесть на первый же автобус, или электричку. А ещё лучше — самолёт. Вот только… Дженсен остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду. Куда бежать? Дома его найдут. И сошьют, как обещали, дело. Придумают. Да хоть дезертирство — и это даже не будет ложью. Маккензи ещё могут напугать. Всполошат, зайдя в клинику, всех врачей… Дженсен не представлял, до чего бы сейчас додумался, если бы в его дверь не заскреблись с той стороны. Рявкнув «Открыто», он скрестил руки на груди, решив, что если это Энди, то не побоится и снова заедет ему по морде. На этот раз — в глаз. Но в дверном проёме показался Миша, и Дженсен, уставившись на него, только спустя пару секунд понял, кто перед ним стоит. Чёрт бы побрал все события сегодняшнего дня, из-за которых в голове каша. — Нервничаешь? — деловито поинтересовался парень. — А ты что, только тем и занят, что слушаешь, что я делаю в своей комнате? — огрызнулся Дженсен. Его одиночество снова было нарушено, и это выбешивало. В конце концов, он не так уж много просит — всего лишь оставить его в покое. И дать, чёрт побери, смыть с головы противный гель, которым его намазал Энди, прежде чем прикрепить электроды ещё для какого-то исследования. — Нет, просто ты громко топаешь, — добродушно ответил Миша и поинтересовался: — Можно? Дженсен мотнул головой, что можно было расценить и как приглашение, и как отказ. Миша, решив не стесняться, прошёл внутрь комнаты и сел на кровать Дженсена, выжидающе уставившись на него. — Чего? — недовольно спросил Дженсен. — Не хочешь поговорить? — Миша улыбнулся и, не дождавшись ответа, продолжил: — Ты не бесись, тут хорошо… — Хорошо? — перебил Дженсен, чуть было не начав бегать по комнате, но вовремя вспомнил, что Энди во время разговора делал точно так же, и остался стоять на месте. — Если только быть лабораторной крысой — это хорошо! — Мы не лабораторные… — А кто? — повысил голос Дженсен. — Конечно, крысы! Они накрыли нас колпаком и ставят на нас опыты. Что за чёрт, а? Я вообще-то служить привык, и не буду терпеть всё это… — он неопределённо взмахнул рукой. — Дженсен, представь, что ты просто в отеле на отдыхе, — голос Миши звучал всё так же спокойно, контрастируя со злым тоном Дженсена, и это, вопреки ожиданиям, распаляло лишь сильнее. — Отдых? Отель? А вся эта хрень с обследованиями — просто процедуры на санаторном лечении? — Они скоро удовлетворят любопытство и отстанут, — улыбнулся Миша. — Найдёшь тогда занятие себе по душе. Дэйв вот несколько часов в день работает оператором службы поддержки и развлекается с клиентами, у которых не работает интернет. На самом деле он пробует, не сработают ли его способности на расстоянии, но пока безрезультатно… — Что он умеет делать? — хмуро поинтересовался Дженсен. — Он сам тебе расскажет. Джанис вот на переводчика заочно обучается и попутно работает с научными текстами… с Гэл пробует общаться на её родном языке. Я в основном описываю изменения в чашках Петри, записываю в журнал показатели на приборах в саду наших учёных, правда, вряд ли это действительно кому-то нужно… но это здорово успокаивает. — Мне это всё безумно интересно, — перебил Дженсен, — но не понимаю, как это должно помочь. — Ты скоро перебесишься, и тебе здесь понравится. И чем скорее это произойдёт, тем для твоих же нервов лучше, — Миша улыбался всё так же спокойно. — Поверь, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь… — Ни черта ты не понимаешь! — взвился Дженсен. — Ты меня не знаешь, и вряд ли можешь представить, что у меня в голове. Меня выдернули с моей работы, я не могу сказать семье, где я, потому что не знаю, как им соврать, чтобы они не волновались… — Когда я оказался здесь, — Миша словно не заметил всего сказанного им, — у меня в кармане был лишь паспорт. Я стоял перед куполом и не понимал, кто я и как сюда попал. И в голове билась только одна мысль: здесь помогут таким, как я. И они сначала обыскали меня, отнеслись скептически, не поверили, что у меня полная амнезия, а потом… — Миша тихо засмеялся. — Потом поняли, что я попал к ним не случайно. — Полная амнезия? — Дженсен нахмурился, прислушиваясь. Ему стало интересно, чего такого необычного может парень. — Да. В паспорте знаешь какое имя было? Все вместе ржали. Миша Дмитрий Типпенс Крашник Коллинз. Только в базе не нашли ни это имя, ни одно из них… Как будто меня никогда и не существовало. И даже если я сменил фамилию, переписал свою личность, то сделал это так аккуратно, что и следов не найти. И я сначала злился — на всё: на себя, на прошлое, которого не помнил, даже думал, что это какой-то эксперимент здешних учёных… И мне очень помогли ребята. Дэннил и Джанис. Поэтому, — Миша, всё это время смотревший налево и вниз, поднял взгляд на Дженсена, — я всё-таки имею некоторое представление о том, что ты чувствуешь. — Что ты умеешь? — Дженсен моргнул. Подумав, сел на другой край постели, устроился на ней боком, чтобы смотреть на Мишу. — Тоже видишь… — он мотнул головой, не желая озвучивать вслух. — Меня невозможно запомнить, — Миша невесело улыбнулся, и Дженсен нахмурился. — В смысле?.. — Закрой глаза и представь меня. Дженсен послушно опустил веки и… Перед глазами сплетались сотни образов, он напрягся, чтобы вспомнить Мишу хотя бы в примерных очертаниях, но в темноте, исчерченной горящими линиями, перед ним мелькали лица знакомых и незнакомых, но ни один из них не был человеком, сидящим сейчас напротив него. В висках заныло, но Дженсен упорно искал в себе воспоминания о Мише. Миша — он парень… или не парень? Кажется, всё-таки парень. Ровесник? Старше? Младше? В голове не было ни возраста, ни пола, ни примерного цвета волос и глаз — ничего. Сдавшись, Дженсен открыл глаза. — Ты выглядишь напряженным, — хмыкнул Миша. — Не получилось, да? — Я запомню тебя, — зачем-то пообещал Дженсен. Как будто что-то вытолкнуло эти слова из него, словно он действительно… должен был запомнить. Запечатать в памяти, выжечь образ. Стать тем, кто не забудет, как он выглядит. — А как же тогда я узнаю тебя при встрече? — опомнился Дженсен. В памяти опять всколыхнулось то странное чувство, возникающее при каждом столкновении с Мишей. — Когда ты меня видишь — ты узнаешь, — пожал плечами он в ответ. — Энди строил какие-то безумные теории, но я ничего не понял. Да и не слушал его особо, его невозможно слушать, — с неудовольствием отметил Миша. — Как будто воспоминания о себе я каждый раз уношу с собой, а потом возвращаю их. Может быть, я когда-нибудь научусь их удерживать и окончательно стану невидимкой. — Романтично, — усмехнулся Дженсен. Вся его злость пропала, раздражение улетучилось, как и не бывало его. Миша оказался прав — ему действительно нужно было поговорить, а не загонять себя в одну клетку со своими мыслями. — С девчонками удобно: они даже не вспомнят, что просили тебя перезвонить после ночи. — С девчонками? — чуть растеряно переспросил Миша. — А… да. Не знаю, как в моей прошлой жизни, но сейчас я ими не интересуюсь… — Оу. — Дженсен принял эту информацию к сведению, вспомнив, как Миша выспрашивал его о том, кто привозит ему вещи — сестра или всё-таки девушка. Получается, почву прощупывал?.. — Э… Хорошо. Я тоже. Точнее, я всеми интересуюсь. — Ему пришло в голову то, с каким придыханием вчера Миша говорил о Харрис, и спросил: — А Дэннил? — А Данни у нас сирена, — нежно ответил Миша, — с ней без разницы, какой ты ориентации. Если она тебя захочет, то сам побежишь к ней. — То есть? — не понял Дженсен. — Она одна из нас, — весело ответил Миша. — Только все её способности заключаются в том, что она может соблазнить кого угодно. То ли феромоны, то ли ещё что — но людям она умеет понравиться. Она уже со всеми тут, наверно, переспала, даже с Джанис. — Оу, — снова повторил Дженсен. Он никак не мог себе представить в одной постели Дэннил и ту странную девчонку в пирсинге и татуировках, и решил подумать об этом потом. Например, на ночь. — И давно ты тут? — Три года. Джанис года четыре, Дэйв с Данни были почти с самого начала… И основал это всё полковник Харрис, отец Данни, пять лет назад, — начал рассказывать Миша. Они проговорили около часа, пока Миша не высказал желание немного перекусить, а лучше конкретно и качественно поужинать, и они переместились на кухню. Дженсен удивлялся тому, как легко ему было общаться с Мишей, хотя раньше необходимость контактировать с едва знакомыми людьми его напрягала. Может быть, он был неправ, когда в запале решил, что не сойдётся даже с себе подобными?.. Миша рассказывал, как на него впервые Энди налепил свои экспериментальные липучки, якобы принимающие на себя излучение, и потом долго бегал за ним, не понимая, почему его изобретение не работает, и подозревал, что Миша их снимает или как-то блокирует. Он говорил о том, что они регулярно сдают кровь на бесконечные анализы, участвуют в каких-то тестах и пробах новых аппаратов и веществ, которые постоянно придумывает Энди, и у Дженсена сложилось впечатление, что Энди — это единственный человек, с которым они здесь контактируют. Он высказал это предположение, и Миша ответил, что всё дело в том, что Энди хочет всё контролировать сам, получать результаты из первых рук, и носится с ними как с писаной торбой. Хотя они часто встречаются и с другими учёными и врачами, и с кем-то вроде преподавателей, объясняющим им природу их способностей, хотя те в этом понимают не больше них самих. С главными они почти не пересекались. Пару раз видели полковника Харриса, чуть чаще встречались с Морганом — тот в основном мотивировал их способствовать работе и напутствовал перед тем, как выпустить в город, а когда они начинали изнывать от скуки, придумывал им очень важную, по его заверениям, бумажную работу, которая занимала всё свободное время. — Подожди, — удивился Дженсен, — то есть вас как в тюрьме держат? Выйти никуда нельзя? — А зачем? — вопросом на вопрос ответил Миша. — Здесь есть всё, что нужно. В город мы выходим нечасто, потому что нас лучше держать под колпаком — они опасаются, что что-нибудь случится, и мы сотрём с лица земли полземли… — Миша хихикнул над получившимся каламбуром, но тут же посерьёзнел. — Но это, кстати, объясняет патологическую любовь к сношениям у Данни — видеть всё одни и те же лица каждый день непросто. Самого главного никто не видел, и они сомневались в том, что он вообще существует, склоняясь к версии, что полковник Харрис просто не хочет, чтобы они знали, что вся ответственность лежит на нём. Вскоре на кухне появился Энди и с победным кличем заявил, что ищет Дженсена повсюду, и потащил его за собой. Злости уже не было, но на её место пока не пришли другие чувства, и Дженсен шёл за учёным безвольной куклой. Ему даже стало интересно, какие ещё тесты смогли придумать эти чудаковатые люди. Как оказалось, Энди захотел его увидеть лишь для того, чтобы рассказать о результатах исследований. Они оказались в очередном кабинете, снова молчаливой тенью рядом присутствовала Гэл, а Энди вывел перед ним на монитор объемное изображение мозга, которое можно было вращать в любой плоскости, чем Дженсен и воспользовался. Энди мгновенно сообщил о том, что это мозг Дженсена, и начал рассыпаться в каких-то терминах, которые Дженсен пропускал мимо ушей, только вертел картинку, не понимая, чего уж тут такого необычного в его голове. — В висках — что-то вроде дегенеративных очажков, — донеслось до Дженсена, и он прислушался. — Тебе никогда в детстве не говорили, что ты в группе риска височной эпилепсии? — Вроде было, — задумался Дженсен. Ему и впрямь смутно показалось, что однажды он это в детстве слышал, когда дядя повел его на обследования из-за жалоб на головные боли. Только Дженсен совсем не мог припомнить, в каком возрасте это было. — Скорее всего, ты работаешь височной областью, — заключил Энди, — но это точно не эпилепсия. Кстати, как ты относишься к биопсии?(2) — Отрицательно, — мрачно ответил Дженсен, и Энди отстал, но что-то подсказывало, что ненадолго. *** Вечером Дженсен, снова отпущенный на все четыре стороны, ужинал в компании Миши, похоже, негласно взявшего его под свою опеку, и тот позвал его в гостиную. Дженсен думал, что они ужинают все вместе, но Миша сказал, что в последнее время это удаётся далеко не всегда. Джанис, как он объяснил, ест как птичка, и она уже ждёт встречи с ними в гостиной, как всегда читает что-нибудь или смотрит очередной сериал. Дэйва сегодня замучили с исследованием неконтактных свойств его способностей, и он спит, но тоже скоро выберется — всем интересно посмотреть на новичка. — А Дэннил, — Миша вздохнул, — слишком горда, чтобы ужинать с нами. Ну, точнее, она на самом деле не подопытная, а что-то тут делает постоянно, и ест или с отцом, или в одиночестве в своей комнате. И в гостиной с нами не собирается. Дженсен не собирался горевать по этому поводу: по Дэннил и её дрянному языку он ещё не соскучился, и поэтому с лёгкой душой последовал за Мишей в небольшое помещение с камином и расставленными вокруг него диваном и креслами. На одном, забравшись с ногами, сидела Джанис, склонившись над ноутбуком. Увидев, что они вошли в комнату, она выдернула из ушей крохотные наушники и легонько улыбнулась, кивнув Дженсену как хорошему знакомому. Наконец-то получив возможность рассмотреть её как следует, а не на бегу, урывками, Дженсен незамедлительно ею воспользовался. В тёплых отблесках искусственного огня и приглушённом свете ламп скулы девчонки и вздёрнутый нос выделялись особенно отчётливо, а чуть раскосые глаза казались совсем чёрными. Дреды на этот раз были распущены, спускались змеями к талии, и Дженсен едва сдержал смешок. Похоже, Джанис было мало того, что она выделилась какими-то способностями, так ещё нужно было выделиться и внешним видом. Что, впрочем, странно для взрослой девушки, переросшей подростковый период, когда зачастую другого способа обратить на себя внимание нет… Улыбка на губах Джанис погасла, и она сухо бросила: — Взаимно, — и снова уткнулась в ноутбук. Озадаченный переменой в её настроении, Дженсен лишь пожал плечами и буркнул в ответ: — Рад познакомиться. Он плюхнулся на диван, Миша раскинулся в другом его конце и, стараясь сгладить напряжённую тишину, заговорил: — Джанис у нас телепат. — О. Дженсен озадаченно взглянул на неё. — То есть, ты читаешь мысли? — дождавшись её короткого взгляда и кивка, он сказал её макушке — глаза снова уткнулись в монитор: — Ну… извини. — Забей, — тихо ответила она. — Ты плохо про неё подумал, — Миша с укоризной взглянул на него. — Я не специально, — оправдался Дженсен. В нём зажглось любопытство, и он попробовал загладить вину: — Татуировка очень красивая. Она что-то означает? Змея, которого он в прошлый раз видел лишь мельком, теперь удалось рассмотреть получше: на Джанис была открытая майка, и Дженсен проследил цветной рисунок, перетекающий с ключиц вниз, скрывающийся между грудями. — Нет, — Джанис снова кинула на него взгляд, но уже через секунду, видимо, решила, что обижаться на убогих глупо, и пояснила, отведя глаза в сторону: — Это просто морской змей и ничего больше. Для меня нарисовали эскиз… я почти что вложила в голову художнику этот рисунок. Он просто мне нравится. Она на секунду приподняла голову, остро посмотрев Дженсену прямо в глаза, и ему показалось, что Джанис опять читает его мысли, и попытался ни о чём не думать. — А Дженсен видит будущее, — похвастался Миша таким тоном, словно это была его личная заслуга. — Правда? — совсем без интереса спросила Джанис, но всё же не стала утыкаться в ноутбук. Закрыла его и положила на пол, закинула ноги на подлокотник кресла и уставилась на голографический огонь в камине. — Угу. Иногда снится… всякое, — неопределенно произнёс он, внимательно следя за Джанис, и она неожиданно улыбнулась. Ободрившись, он решился задать ей ещё один вопрос: — А как это вообще происходит… чтение мыслей? — Просто слышу то, что люди не говорят, — Джанис извернулась в кресле, устраиваясь поудобнее. — Иногда их голос звучит в голове, иногда похожий. Стараюсь этого не делать. Слишком много слышно. — А зачем, — всё же не удержался Дженсен, — тебе всё это? Ну, железки в лице, татуировки… Джанис глянула на него немигающим взглядом, свесив голову вбок, и Дженсену показалось, что его вопрос был куда глупее, чем он предполагал. Девушка ничего не ответила, только повернулась обратно к огню. — Ты исчерпал на сегодня лимит разговоров с Джанис, — весело произнёс Миша и, вытянув ногу, легко пнул носком Дженсена в бедро. — Она у нас молчунья и давно уже так много за один раз не говорила, да, детка? Джанис кивнула в ответ, и Дженсен снова постарался сделать свои мысли потише. И… понейтральней, что ли?.. …Дэйв внёсся ураганом примерно через полчаса, сразу же кинул на пол несколько пачек чипсов и впихнул всем в руки по бутылке пива. Он потряс ладонь Дженсена, заявив, что рад новобранцу, и посоветовал ему не распускать руки по отношению к Джанис. — Потому что её уже застолбил я. Да, пупсик? — он ей послал воздушный поцелуй, но Джанис в ответ лишь закатила глаза, и Дэйв, с щелчком открыв своё пиво, пояснил: — Но она ещё не поняла своей удачи. С Дэйвом, вопреки ожиданиям Дженсена, оказалось просто. Они обсудили здешнюю политику учёных во главе с Энди, положение на Дальнем Востоке, обнаружили, что оба любят играть в гольф, и Дженсен как-то незаметно рассказал о своих снах, которые его выручали в мелочах. Добавил, что вместо Миши ему приснилась пышногрудая блондинка, и Дэйв захохотал, сказав, что он был бы не прочь обнаружить такую на месте соседа. Миша только фыркнул, и Дженсену померещилась лёгкая ревность на его лице. Миша примолк и насупился сразу после того, как Дэйв сел между ними, хотя и старался это скрыть, но всё равно его улыбки запаздывали, а глаза смотрели хмуро. — А ты что умеешь? — наконец-то спросил Дженсен у Дэйва, и тот широко улыбнулся. — О, я повелеваю воспоминаниями. Дженсен приподнял брови, глядя на его торжественную и серьёзную мину, и Дэйв снова рассмеялся — легко и беззаботно. Дженсену показалось, что он единственный здесь не страдает — ни от плохого характера, как Дэннил, ни от чужих мыслей, ни от амнезии. И невольно задумался: а что чувствует Миша, не будучи способным вспомнить, кто он?.. Кто его родители, кто его друзья, каким был первый поцелуй и как выглядела первая любовь?.. Но он не успел развить эту мысль, да и не хотел. Дэйв начал рассказывать: — Я просто могу подкинуть человеку чужое воспоминание. Ненадолго, выветривается быстро. Если своё, настоящее — то продержится минут десять в лучшем случае, если выдуманное — то вообще меньше двух… — Да ладно? — поразился Дженсен. — Угу. Смотри, — Дэйв потянулся к нему, и Дженсен хотел отпрянуть, но не успел: шершавые кончики пальцев легко коснулись его лба. Дженсен ничего не почувствовал и с недоумением взглянул на Дэйва. — Ничего? — расстроился тот. — Ну ладно, в следующий раз. Расскажи, как утро провел. — Да как всегда, — пожал плечами Дженсен. — Выгулял собак, потом газон подстриг. Ичи захворал, пришлось везти его к ветеринару, и в очереди извелся весь. Вот вроде он мелкий, в кошачий лоток ходит, а всё равно — шумный, замучаешься его ловить по коридорам… — А какая порода? — осведомился Дэйв. — Чихуахуа… — Дженсен осёкся. Никакую собаку он не возил в ветеринарную клинику. И всё, что он сейчас выдал, было каким-то бредом. Дэйв весело смотрел на него, и даже Миша наконец-то рассмеялся. — У тебя потрясающее лицо, — хихикнул он, — хоть фотографируй и в рамочку вешай. — Опешившее, — радостно подтвердил Дэйв. Даже Джанис смотрела на него и улыбалась. Дженсен задумчиво почесал затылок. — Круто, — наконец-то вынес он вердикт. А ведь минуту назад он совершенно точно помнил, как играл с собаками во время утренней прогулки, почти что мог ощутить их гладкую шерсть на пальцах… Он мотнул головой, отгоняя чужие воспоминания. Они легко ушли, растворились, не стали за него цепляться и затягивать глубже, и Дженсен постарался скрыть вздох облегчения. Хватит. Слишком часто к нему сегодня в голову залазили… Они ещё немного посидели, и Джанис, сказав, что её клонит в сон, подобрала свой ноутбук, собираясь уходить. Дженсену показалось, что, несмотря на не самое удачное начало общения, он всё-таки смог ей понравиться, и его это обрадовало. Он не привык нравиться всем и быть дружелюбным, но портить отношения с теми, с кем ему придётся прожить ещё неизвестно сколько времени, не стоило. И он понял — сейчас ему захотелось искренне поддерживать со всеми приятельские контакты, а не ради выполнения первого пункта своего плана. — Подожди, — вдруг остановил Джанис Миша. — Посмотри Дэннил… мы тут поспорили… она ведь завтра собирается переспать с Дженсеном? Джанис моргнула, а потом, прикрыв глаза, кивнула и добавила: — В последний раз. — Разумеется, больше ни о чём таком не попрошу, — Миша широко улыбнулся. — Дженс, я же говорил? На что мы спорили? На щелбаны? Дженсен закатил глаза: — На поцелуи. Завтра, значит… лиса. Нет уж. Придётся ей обломиться. — Где она живёт? — спросил Дженсен, и Дэйв хохотнул: — Сейчас собрался? Испортишь ей планы? — Именно, — кивнул Дженсен. Жила, как оказалось, Дэннил в противоположном крыле, и уже спустя несколько минут Дженсен стоял перед её дверью. _______________________________________ 1. Реликтовое излучение — космическое электромагнитное излучение, его максимум приходится на 1.9мм. Остаточное излучение от Большого Взрыва. 2. Биопсия — метод исследования, при котором проводится прижизненный забор клеток или тканей из организма с диагностической целью. Энди, очевидно, хотел отщипнуть кусочек мозга Дженсена.