Китайская золушка: тайная история нежеланной дочери

      Осень, 1941.       Как только я вернулась домой со школы, тетя Баба заметила серебряную медаль, свисавшую из левого кармана моей формы. Она расчесывала свои волосы перед зеркалом в нашей комнате, когда я проскочила и бросила портфель на свою кровать. – Что это висит на твоем платье? – Это кое-что важное, что Мама Агнесс (учительница) дала мне перед всем классом сегодня. Она называет это наградой.       Тетя Баба волнующе посмотрела на меня. – Так быстро? Ты начала ходить в детский сад всего лишь неделю назад. За что эта медаль? – Это для выпускного класса на этой неделе. Когда Мама Агнесс прикрепляла ее к моему платью, она сказала, что я могу носить ее семь дней. С ней ещё сертификат, вот. — Как только я открыла свой портфель и показала Тете Бабе конверт, я забралась на ее коленки.       Она открыла конверт и вытянула сертификат. – Почему он написан на французском, или на английском, или на каком-то другом иностранном языке? Как ты предлагаешь мне это прочитать, мое маленькое драгоценное сокровище?       Как только она меня обняла, я поняла, что она была довольна мной, на ее лице была улыбка. – Вскоре, — продолжала она, — ты сможешь перевести мне все это на китайский. Но до того времени мы просто напишем сегодняшнюю дату на конверте и положим его куда-нибудь далеко в безопасное место. Пойди и закрой дверь как следует: закрой на замок, чтобы никто не зашел.       Я наблюдала за ней: она открыла дверь шкафа и взяла шкатулку. Тетя взяла ключ, висевший на золотой цепочке вокруг ее шеи, и, открыв им небольшую шкатулку, положила в нее мой сертификат под свое желто-зеленое ожерелье из жемчуга и бриллиантовые часы.       Как только она закрыла крышку шкатулки, из нее выпала старая фотография. Я подняла упавшую фотографию и увидела элегантных и молодых мужчину и женщину, одетых в старомодные китайские халаты. Мужчина выглядел в какой-то степени знакомым. – Это фотография моего отца и покойной матери? — спросила я. – Нет, это свадебная фотография твоей бабушки и дедушки. Твоему дедушке, Йе Йе, было двадцать шесть, а Най Най было всего лишь пятнадцать. — с этими словами она быстро выхватила фотографию из моих рук и заперла в ее шкатулке. – У тебя есть фотография моей покойной матери? Избегая моего взгляда, ответила она: – Нет, но у меня есть свадебные фотографии твоего отца и мачехи Ньянг. Тебе был всего лишь один год, когда они обвенчались. Ты хочешь посмотреть? – Нет. Я уже видела их раньше. Хочу увидеть фотографии с моей мамой. Я выгляжу как она?       Тетя Баба ничего не сказала в ответ. Она положила шкатулку обратно в свой шкаф. После маленькой паузы я спросила: – А когда моя мама умерла? – Через три дня после твоего рождения твоя мать заболела, у нее был сильный жар. Она умерла, когда тебе было две недели... — она поколебалась минуту, а потом неожиданно воскликнула. — Какие у тебя грязные руки! Ты опять играла на песочной площадке в школе? Иди вымой свои руки! А потом вернись и сделай свое домашнее задание!       Я помыла руки как она сказала. Хотя мне было всего лишь четыре года, я понимала, что не должна задавать слишком много вопросов о моей погибшей матери Тете Бабе.       Однажды, старшая сестра сказала мне: – Тетя Баба и Мама были лучшими друзьями. Давным-давно, они работали вместе в банке, в Шанхаях, принадлежавшем самой младшей сестре Йе Йе, но потом Мама умерла, дав тебе жизнь. Если бы ты не родилась, Мама бы осталась живой. Она погибла из-за тебя. Ты — плохая примета.