Новая история со старыми знакомыми.

      Неуютная карета, которая то и дело толкала юную мадемуазель Рэд, как иногда шутливо звала её мать, испытала на себе сильнейшую неприязнь Вилл. Девушка не любила перемещаться по улице на карете в принципе — пешие прогулки были некой её страстью, что Вилл не особо и скрывала. Но необходимость в средстве передвижения возникла по понятным причинам: после объявления Ангелины о запланированной поездке семьи Рэд в поместье Фантомхайв, аловласая стала сама не своя. Отказ от прогулки до главной площади Лондона насторожило Мадам Рэд, отчего её глаза заискрились весёлым блеском, а вмиг раскрасневшейся Вилл пришлось замолчать на неопределённый срок. Девушка оправдывала себя сильной любовью к Рейчел и Винсенту, а потому часть любви, хранящаяся в её большом сердце, Вилл пронесла сквозь года и адресовала её непосредственно единственному члену семейства, который выжил после того скорбного дня… Аловласая мотнула головой, отгоняя непрошенные тяжёлые мысли, которые так и норовили заползти в её голову. Нетерпеливо приоткрыв тёмную шторку кареты, которая защищала путников от солнца, Вилл подняла глаза к небу, подставляя лицо мягким лучам солнца. — Солнце над Лондоном — редкость. — Голос матери выбил девочку из колеи мыслей, по которой она двигалась уже не первый час. — Это же хорошо, — лицо будущей хранительницы озарила лучезарная улыбка, которой Мадам Рэд не могла не заразиться. — С нашей последней встречи прошло… Сколько лет прошло? Кажется,. семь лет… Будто целая вечность. — Ангелина могла поклясться, сейчас этой девочке испортить настроение не могло порядком ничего, что не могло её не радовать. — Кэт сказала мне, что Сиэль носит титул Цепного Пса… Я не знаю, что это значит, но надеюсь что-то менее жуткое, чем-то, что я представила. — Да, это правда. Мой юный племянник давно носит этот титул и, как по мне, он прекрасно справляется со своими обязанностями. Даже Её Величество уважает графа Фантомхайва. — Дюлес поправила винного цвета шляпку — новую обновку. — Он лично знаком с королевой? — глаза девочки округлились, а рот приоткрылся в растерянности, заставив обладательницу каре тихо прыснуть, сдерживая порыв смеха. –Наверное, страшно говорить с ней один на один. — Продолжала Вилл, будто не замечая смешки матери. — На твоём месте я бы не задавала подобные вопросы графу. — Почему нет? — Потому что я не хочу, чтобы ты показалась такой же назойливой, как большинство гостей Сиэля, которых всегда интересовало только материальное положение Фантомхайва или порученные дела Её Величества. Младшая Дюлес не нашла нужных слов для того, чтобы опровергнуть мысль матери. Ведь правда, все, кто был приглашён к графу, буквально поголовно являлись лицами крайне неприятными. Вытянуть информацию о компании «Фантом», пустить слухи об очередном убийстве, совершённом на улицах Лондона или выклянчить у графа небольшую сумму себе любимому, так сказать, на распространение продукции вышеупомянутой компании. Скорее всего Сиэль выгонял этих наглых спонсоров проблем, как и подобает человеку в его положении, размышляя примерно так же, как Вилл, если не хуже… Мужчины всегда были грубее и серьёзнее женщин, с этим не поспоришь.       Длинная и скучная дорога больше не разбавлялась разговорами: каждая из Рэд была погружена в собственные мысли и проблемы. Мадам тихо вздохнула, понимая, что начинала чувствовать её дочь. «Любовь до добра не доводит» — мелькнула в голове женщины фраза. Окинув мечтательно вздыхающую девушку коротким взглядом, Ангелина лишь медленно покачала головой. Кто знает, может, она слишком категорична в этом вопросе. Если ей однажды не повезло, не значит же это, что идентичная судьба ждёт и её дочь. Заметно приободрившись после таких умозаключений, Дюлес расслабленно откинулась на спинку мягкого сидения кареты и прикрыла глаза. Мгновение спустя послышалось тихое шуршание нового платья, аккуратные ручки, облачённые в светлые перчатки, коснулись руки матери и совсем по-детски сжали хрупкое запястье женщины. Придвинувшись ещё ближе к Ангелине, Вилл положила голову на плечо женщины, вдыхая приятный аромат, принадлежавший только одному человеку — она была готова с уверенностью заявить об этом на главной площади Лондона. Насыщенные нотки розы в миксе с ярким цветом волос создавали впечатление, будто ты погружаешь нос в сердцевину цветка, а никогда не покидающий Мадам оттенок медикаментов и вовсе переносил Вилл в некое спокойствие и расслабленное состояние, которое ей сейчас было необходимо. Встреча с двоюродным братом топила её в огромной чаше нервов. Интересно, с чего бы?

***

      Весеннее утро в поместье Мидлфорд началось весьма необычно. С самого утра, не успев плотно позавтракать, две блондинки носились по своим комнатам в поисках самого-самого платья, примеряя то один наряд, то другой, постоянно находя то тут, то там изъяны в одеянии. Причины отказа были самыми разнообразными: цвет лент не подходил под цвет глаз, рюши казались слишком вульгарными, юбка мешала свободно передвигаться, это платье недостаточно красиво. Ни для кого не секрет, что каждый выход юных маркиз в свет становился целым событием. Всё утро каждый раз тратилось на подбор наряда, подходящих к нему аксессуаров, долгого сидения перед зеркалом и попытки заплести длинные волосы в замысловатые причёски. Такая суматоха всегда веселила Эдварда. Каждый раз, когда сёстры обращались к нему за советом, молодой человек недовольно фыркал и критиковал выбор девушки. После выслушанной тирады, длиной в бесконечность, каждая из блондинок возвращалась в свои покои и принималась заново с особой тщательностью избирать для себя одеяние. При этом каждая была уверена в правоте Эдварда. Он же всё-таки мужчина! Какой парень заинтересуется безвкусно одетой барышней, будь она хоть трижды маркиза? Причём тот факт, что каждый мужчина имел собственное мнение, отличное от мнения брата Мидлфорд, блондинок не заботило. Эдвард сказал — нужно меняться. Френсис была в курсе издевательств своего отпрыска, но никогда не препятствовала его пакостям. Девочки только с большей ответственностью и серьёзностью подходили к вопросу своей внешности. Разве это плохо?       Когда обе девушки вышли из своих комнат, Леон Мидлфорд был готов плясать от счастья. На их сборы ушло ни много ни мало пять часов. И это ещё не считая отчитывание Эдварда. Сейчас перед ним стояли воплощения истинной красоты, как в мыслях называла себя каждая из сестёр. Пышное платье Корнелии цвета морской волны действительно подчёркивало отличный от остальных Мидлфорд оттенок глаз, а вплетённые белые ленты дарили облику девушки все мыслимые и немыслимые эпитеты. Сочетание тёмных тонов и белых лент, играя между собой на контрасте действительно цепляли взгляд, а естественная внешность, которая заключалась в длинных прямых светлых волосах, яркого чистого взгляда и лёгкой полуулыбки заставляло остановиться проходящих мимо молодых людей. Стоит ли говорить о том, что Корнелия была довольна произведённым эффектом? Кажется, это лишнее. В отличие от сестры, Элизабет выбрала платье персикового цвета, рукава которого в элегантной манере спускались до её тонких запястий, окаймляя их белыми рюшами. Струившееся по только появившейся талии у юной леди платье, затянутое корсетом, делало девочку намного старше, что ей, признаться, нравилось. Оттого Элизабет самодовольно вздёрнула носик, но под хмурым взглядом брата приняла прежнее выражение лица, лучезарно по-девичьи улыбнувшись.

***

      Тихий стук в дверь пробудил хозяина поместья от своих размышлений, заставляя его поднять глаза на вошедшего. Одного знакомого «господин» хватало для того, чтобы все мысли, отягощавшие светлую голову главы семейства, если не рассеялись в воздухе, то как минимум — отошли на второй план. Уставший взгляд единственного глаза устремился на слугу с единственным вопросом: — Всё ли готово? — на лице дворецкого промелькнула короткая улыбка, которая говорила лишь об одном, граф давно изучил своего слугу: приказ был выполнен за кратчайший срок, впрочем, как и обычно. В любой другой бы ситуации мальчику следовало бы похвалить своего верного слугу, только не в этот. Слова похвалы почти никогда не слетали с его уст, демон привык к этому, потому даже в мыслях, где он был волен думать, что хочет, называть человека, заключившего с ним контракт, как угодно, мужчина во фраке никогда не опускался до мысленной брани в сторону графа. — Хорошо. Под собственный тяжёлый вздох брюнет прикрыл глаза, роняя голову на скрещенные перед собой руки. Новое дело никак не давало ему покоя. Мысли лениво скользили от одной к другой, не давая возможности юному графу зацепиться хоть за одну для дальнейшего её развития. Все собранные доказательства и улики противоречили сами себе, ставя Цепного Пса в наиглупейшее положение прежде всего перед самим собой. Имея столь широкий опыт в поимке преступников, сейчас стоять на одном месте без возможности двинуться дальше удручало графа и даже немного пугало. Ведь на первый взгляд дело казалось пустяковым. Самодовольность и гордость мешали руководителю компании «Фантом» прибегнуть к помощи со стороны, однако, посланные приглашения на ужин своим родственникам говорили об обратном. — Себастьян, я хочу, чтобы всё было заранее приготовлено к приезду моих тётушек. Маркиза Френсис всегда приезжает на час раньше, помни о её особенности. — Да, милорд… — тут же отозвался дворецкий, поклонившись своему хозяину, заставляя графа незаметно поёжиться от такого одновременно бархатного и ледяного тона.