Игры

Как только стук шагов маленького маркиза стих, Асмодей тяжело откинулся на спинку дивана. «Дьявол» Когда, интересно, он последний раз настолько огорчался столь бурной отрицательной реакцией своего экспоната? Он даже из-за Эстеля так не переживал… Ну, это потому что демон знал, что удачно соблазнил паренька, дело было в шляпе… Хотя, разве он практически не влюбил в себя Августа? Разве он не краснел рядом с ним, не шел красными пятнами, не заикался, не сбивался с мысли, не дергался от каждого движения «Гаплана»?.. Он же не на всех так реагирует? Нет, Асмодей, безусловно, рад, что мальчик на него так влияет. Демон же влюбился. А любовь всегда сопровождается переживаниями и прочими прелестями. У Асмодея в этом несколько тысячелетний опыт, все-таки. Но он как-то привык, что переживания его несколько иного плана. «Она\он любит пожестче или помягче?», «Он\она любит на кровати или предпочитает что-то необычное?», «Она\он любит розы или хризантемы?», но никак не «ОН, ДЬЯВОЛ ЕГО ПОБЕРИ, ПРЕЗИРАЕТ МЕНЯ?!». Конечно, и раньше на него орали. Тот же Эстель. Он вообще умудрился демону пощечину влепить из-за простого соприкосновения губ. Но и Эстеля, и прочих экспонатов от Августа отличал гнев. Маленький маркиз был и правда в ярости. Да еще и рявкнул так, что Асмодей (!) чуть не испугался. Демон устало уронил руку на лоб и тут же с шипением одернул ее назад, так как та неожиданная вспышка боли, что внезапно настигла его во время гневной тирады маркиза Валентайна, вновь дала о себе знать. Хотя нет. Показалось. За это Асмодей и любил человеческие тела. Боль исчезла практически мгновенно, но мозг еще помнил ее, и теперь, когда демон хлопнул себя п лбу, мозг слегка возмутился. «Забавно, черт». Но сейчас не об этом. Демоны мигренью и головными болями не страдают. Так же, как и гриппом, чумой, запором, малярией и насморком. Ну и что же тогда произошло? Да еще и так резко? Демон попытался воспроизвести ход своих мыслей. «Удивление… Испуг… Хочу Августа… Прямо сейчас… Иначе… ээм… Ага! Ведь не может падший серафим быть с… Ох!!» Асмодей, никого уже не стесняясь, застонал, обхватив голову ладонями. В глазах все расплылось, туда словно песка сыпанули, по голове пробежался табун жеребцов, а в ушах ангелы запели. «Отвлечься! Не думать об этом! Найди что-нибудь желтое в этой комнате! Ну же, дьявол тебя забери!.. Банан. Найди что-нибудь квадратное!.. Ээм… ай, черт… узор на стене. Отлично. Найди что-нибудь мягкое в этой комнате». Демон, не глядя, опустил руку на диван и сжал лежащую справа от него подушку, и только после этого выдохнул. Такому незатейливому способу отвлечься (а точнее, вернуться в реальный мир) его научил Люцифер. Объяснил как-то мимоходом. Задавая себе или кому-то еще такие команды, ты вырываешь себя\его\ее из пучины чаще всего бесполезных мыслей в наш грешный и никчемный мир. Легонько усмехнувшись, Асмодей пообещал себе как-нибудь на досуге помолиться за здоровье Главного Падшего. В шоке будет и Люцифер, и Господь, и весь Ад и Рай в придачу. «Забавно, хех». А насчет того, что только сейчас произошло… Не стоит зацикливаться. Раз уж его мысли встречают столь бурное сопротивление, значит когда-то Асмодей поставил на них барьер. Довольно редкое, кстати, явление. Если ты хочешь забыть что-то и ставишь барьер, то всегда найдется милый и добрый демон, который все тебе напомнит. Либо в насмешку, ибо демоны дружелюбием не особо отличаются, либо… опять же, в насмешку. Но раз уж демону еще никто ничего не напомнил, то это значит, что случилось это грандиозное Нечто о-оочень давно. Тем более не стоит вспоминать и ворошить прошлое. Как там… кто прошлое вспомнит… Асмодей распрямился на диване, и, обмакнув палец во что-то похожее на сахарную пудру, откинулся на спинку и принялся облизывать кусочек конечности. «Август. Зараза». Демон кожей ощутил, как его настроение рухнуло за отметку «минус». -А-аа, чтоб тебя. – Неизвестно к кому обратился Асмодей. Затем он проклял все того же неизвестного, затрагивая весь род несчастного, уходя в его далекое прошлое, затрагивая еще более далекое будущее и суровое настоящее, коснулся его отдаленных и близких предков, перешел к будущим потомкам, красочно обматерив всех и каждого воображаемого члена воображаемой семьи бедняги. Спустя около четырех минут (а ругаться красочно и разнообразно четыре минуты подряд - это дело, требующее очень богатой фантазии) Асмодей выдохся. Затем он сердито уставился на стену. Какого черта его предыдущие влюбленности шли гораздо более гладко и мягко в эмоциональном плане? Нельзя же сказать, что демон по-настоящему влюбился? Он и так сто и тысячу раз до этого влюблялся по-настоящему. У него, в отличие от людей было слишком много времени для того, чтобы быть однолюбом. Вся эта ситуация… «Хреновая». Мрачные и депрессивные мысли тридцать пятого демона Ада прервал заглянувший в комнату Эстель. Оглядев быстрым взглядом комнату, он остановился на своем господине, который продолжал силой мысли сверлить стену взглядом. Она, кстати, уже слегка дымиться начала. - И… что произошло? – Все-таки выдал Эстель. - Я его поцеловал. – Буркнул Асмодей, решив не посвящать слугу в интимные подробности насчет обнаружения у себя в голове блокировки. - И он блеванул? – Эстель все еще не понимал настолько мрачного состояния демона. - Нет, - Асмодей проигнорировал неудачную шутку слуги. – Он психанул. Ударил меня, наорал… Вспомнил, наконец, что у него титул неслабый. - О-оу. – Невнятно протянул Эстель. – И что? - И все. – Совсем уж мрачно пробормотал Асмодей. - Сбежал, гаденыш. Эстель продолжал ничего не понимать. После пятисекундной паузы, убедившись, что продолжения не последует, он начал: - Ваша Светлость, умм, Вы не поясните, что именно Вас смущает? Так делали практически все Ваши пассии, и я не вижу… - Просто Август, он… черт. Не знаю. Особенный. Светлый. Добрый. Эстель с долей паники уставился на своего господина. - Вы его жалеете? Перестанете его донимать, чтобы его хрупкая, возвышенная и тонкая натура смогла докарабкаться до Рая?. - Нет. Никуда он не вскарабкается. Хрен он от меня куда-то денется. Никуда его не отпущу. - Мило, - кисло протянул Эстель - А вообще, - Асмодей решительно изменил направление разговора, – это было весело. Он такой красный был, что Везувий на его фоне просто тихонечко пыхнул. Но это успех…Он уже практически мой!.. - Асмодей-сама, - Мрачно перебил его слуга, - Мне кажется, или пока что Валентайн адски зол на Вас? - Ты тоже сначала был адски зол на меня. Ты мне за практически случайный поцелуй влепил неслабую, такую, оплеуху. А потом еще неделю к себе не подпускал. - Пф.. Надо было месяц ждать. Ты всегда к концу месяца теряешь интерес. - Ваа! – Удивленно хлопнул глазами Асмодей – так ты недоволен своим нынешним положением? - А что, до сего момента этого не было видно? - Поначалу все истерят, это не считается. Даже Люцифер, по началу, оказавшись в Аду… Мда. Эстель довольно сильно удивился. За все время, что он был демоном, Асмодей ни разу не упоминал о Восстании. И вовсе не потому, что это было чем-то настолько далеким и обыденным. Другие демоны, заставшие те события, довольно часто их вспоминали. А вот Асмодей в таких разговорах не участвовал. Он либо замолкал, продолжая по деревянному улыбаться, либо ссылался на срочные дела, которые требуют немедленного его вмешательства. Оргия, например. Эстель же спрашивать его не решался. Все-таки Асмодей только кажется подростком, а не является им. Юный демон уже успел пару раз увидеть по-настоящему разозленного Демона Преисподней. С очаровательной улыбкой он в буквальном смысле рвал на лоскуты какого-то демоненка, который, на свою беду, уже успел обзавестись бессмертием, и не мог просто умереть. Звук разрываемой плоти на очень долгий срок врезался в голову слуги. Настолько долгий, что при разговорах о Восстании Эстель сам начинал куда-то спешить. И теперь вот Асмодей так просто упомянул события тех дней… Эстель слегка занервничал. «Этот Валентайн отвратительно на него влияет» Асмодей, тем временем, продолжал: - И что же получается? Тебе не нравится то, что ты демон? – Асмодей по-прежнему улыбался, но… Эстель слегка поежился. - Ваша Светлость. Если выбирать между бытием демоном с относительным бессмертием и грешной душой, которую другие демоны будут жарить… во всех смыслах… то, разумеется… - Эстель. - …я выбираю… - Неужели ты считаешь, что, если бы я не встал на твоем пути, то ты бы прожил жизнь праведника? А потом со счастливым лицом попал бы в Рай? - Хм. - Вино, сигареты, наркотики, шлюхи… Это, знаешь ли, не особо способствует возвышению души. И тела. Это ведет прямо к нам. Эстель криво усмехнулся. - Я рассчитывал поднакопить денег на грамоту, отпускающую грехи. - О! – Асмодей звонко хохотнул, - Эти торгаши вместе с папами, и епископами, и кто-там-у-них-еще-есть сейчас весело булькают в котлах. Да ты сам видел. - Так получилось, что при жизни я не успел побывать в Аду и не знал, что купить непорочность и невинность нельзя. - Незнание закона не… - Не освобождает от ответственности. Да. - Да. Воцарилась тишина. Асмодей внимательно посмотрел на Эстеля. А тот совершенно неодидано вспыхнул и покраснел. Причем, не из-за нахлынувшего возбуждения, как обычно, а… «Отлично. Я мутировал в Валентайна» - Эстель? - Господин? - Тебя что-то беспокоит? - Это ведь не… - Не вопрос, да. Это побуждение к разговору. - Ну… - Поделиться неясными опасениями и беспочвенными тревогами насчет Валентайна? Сказать, что Асмодей ведет себя чересчур странно? Не стоит. В конце концов, Эстель еще сам не уверен в своих опасениях. Что ж, может, задать вопрос, который время от времени дергает слугу уже последние лет пятьдесят? – Да, есть одна вещь. Почему из всей толпы твоих любовниц и любовников, которых только при мне ты штук сто-сто двадцать поменял, ты сделал демоном и оставил при себе только меня? Когда другие в конце концов умирали и попадали к тебе в Ад, ты ни разу не навестил их? Асмодей схватил руки Эстеля и прижал к своей груди. - Любовь моя, ты же знаешь… - Пылко начал он, но, наткнувшись на арктический холод в глазах собеседника, замолчал. - Асмодей, я серьезно. Тот вздохнул. - Понятия не имею. – И, увидев, как рот демона приоткрылся, дабы праведно возмутиться, быстро добавил – Честно. Конечно, слышать такие слова от Асмодея несколько алогично, но Эстель за полвека общения с ним уже начал понимать, когда хозяин говорит правду. Сейчас был именно этот случай. - Ты, вроде как, ничем не отличался ото всех предыдущих. И последующих. Нет, все вы, конечно же, разные. Грешники, святые, обаятельные, отталкивающие, импульсивные, холодные, веселые, хмурые… Но всеми вами управляет манящая неопределенность и болезненное любопытство. Какого это – быть грешником в прямом смысле этого слова? Не просто сквернословить, иметь в числе подружек гордыню и воровать помаленьку, а что-то более серьезное. Убийство, сатанизм… мужелюбство. Таких любопытных в мире не так уж и много, но нам хватает. И у многих интерес остается интересом. А некоторые встречают меня. И тогда вы все как один рано или поздно раскалываетесь и отдаетесь мне. И ты не исключение. Я встречал людей, которые по началу реагировали гораздо яростнее, чем ты. И гораздо мягче. Но ты мне показался наиболее привлекательным. Я честно влюбился в тебя, влюбил тебя в меня. А когда мы все-таки переспали, я неожиданно обнаружил, что мой интерес к тебе не угас. Любви, конечно, уже не было, но и отпускать тебя у меня не возникало ни малейшего желания. Вот я и решил прибрать тебя к рукам. Не только для траха, разумеется. - Ах, неужели? А не мне ли первые два года, ты и шага не давал ступить, не облапав меня полностью при этом? А уж ночью, когда твое безумное воображение рождало… - Да ладно… - А когда ты заставил меня отсосать самому себе?! - Хех, но ведь было здорово? - Это да… Черт! - Пхах!! – Асмодея почти пополам от хохота сложило. Секунд через десять он почти успокоился. – В конце концов, я думал, что это банальная затянувшаяся похоть. Эстель немного помолчал, а потом медленно спросил: - Если бы это и правда было похотью и вскоре прошло, то… ты лишил бы меня сил демона и, как обычную душу, кинул бы в Ад? Асмодей бросил быстрый взгляд на Эстеля. - Мой постельный интерес к тебе пропал спустя пять лет. – Эстель молча ждал продолжения. – Возможно, я просто привязался… впервые. – Слуге показалось, что последнее слово прозвучало несколько неуверенно. – Я же сказал, что не знаю. - А что будет, когда я тебе надоем? – Эстель старательно пытался сохранить ровный голос, но, в конце концов, ему всего около семидесяти лет, а срок жизни Асмодея идет на тысячелетия. Он ласково глянул на слугу. - Послушай. В конце концов, раз уж я решил, что привязался, то это будет очень долгий срок. А когда он истечет.. Что же, давай решать проблемы по мере их поступления? Эстель сдержал вздох облегчения, но наткнулся на смешливые огоньки в глазах Асмодея и… опять покраснел. С ума сойти можно, насколько редки у них такие разговоры! Демон улыбнулся и, так и не отпустив руку Эстеля со своей груди, прижал его к себе второй рукой и крепко обнял. - Я, конечно, демон, подонок и все такое, но как мразь я веду себя только с людьми. Эту стадию ты уже прошел. Ты – мой слуга. Есть разница. Эстель полулежал, уткнувшись лбом в шею господина, и ощущал себя пятилетним мальчишкой похлеще Валентайна. Впервые он все-таки осознал, что к нему, двадцатитрехлетнему юноше, привязался многотысячелетний демон. Это ли не повод для гордости? Тем более он прошел тур из десятков, если не сотен тысяч кандидатов… совсем тихо вздохнув, Эстель тоже обнял умиротворенно улыбающегося демона. Своими опасениями насчет маленького маркиза он поделится как-нибудь потом. А сейчас так хочется немного вздремнуть…