Книга Мамоно

      Мотанго ― это растительный вид монстров-грибов, выглядящий как миловидные девушки в большой круглой грибной шляпке. Произрастают семействами во влажных лесах и у болот в тени высоких деревьев. Не передвигаются из-за паразитического образа жизни, получая питательные вещества из корней деревьев. При своём мягком характере и всей нежности, являются очень опасным видом монстров благодаря методу размножения спорами.

Памятка, найденная в записях мага-недоучки.

      Сердце вяло постукивает в груди, неспешно разгоняя кровь по телу. Пахнет землёй и гнилью. Голова, отчего-то тяжёлая, лежит неподвижно в холодных тисках. Воздух рывками врывается в лёгкие через маленький клапан, открывающийся в моём горле раз в несколько секунд. Глаза закрыты. Руки с ногами скованны рыхлой массой, придавившей меня сверху. Не шевельнуться даже.       «Где я? Шани. Я шёл домой, полный счастья. Что же было дальше? Не помню, дошёл ли я. Не могу вспомнить».       Воспоминания переплетаются сложной вязью событий произошедших с того самого дня. Туман в голове не даёт мыслить здраво и чётко осознать положение. В ушах слышится шум, постепенно приобретающий очертания редких звуков. Странно. Что-то изменилось. В череде неизменного, статичного, появилось отклонение, когда мышцы внутри меня напряглись. Это движение стало началом череды импульсов, породивших сомнение в мозгу. Простые команды вроде «сжать пальцы» или «повернуть шею» попросту игнорировались, заставляя снова и снова пытаться. Мысль о помощи тонула в бесконечном потоке схожих, раздражая и привнося панику. Разжигая страх.       Ощущаю. Совсем рядом. Через землю проходят быстрые хаотичные толчки. Вибрация, созданная движением, будоражит мой организм, заставляя реагировать на липкое чувство опасности. Кожа будто вязнет, покрываясь мурашками и сыростью. Все мысли о свободе подавляет особо сильный импульс, прошедший через позвоночник. Теперь я чётко знаю, что нужно делать.       «Я должен защитить её».       «Шани!»       Рывок, порождённый усилием и безумным желанием защитить кого-то важного, заставил тело разрыть над собой землю и попытаться напасть на врага. Похоже, моё появление было неожиданным, и они всполошились. Орут что-то, но не могу разобрать слов из-за заложенных ушей. Глаза всё ещё не видят, да это и не нужно. Я ощущаю их всем телом.       ― Пресветлая богиня, оно ещё живое, что ли? ― впереди двое. Чувствую, как они дышат и нажимают на землю собственным весом. За ними ещё кто-то, но разглядеть дальше уже не выходит. Двигаться тяжело и как-то неестественно. Стоит приложить больше усилий.       ― Валим его она землю, без Мотанго это чудовище безвредно.       Мои губы разжались, и из них вырвался крик, который был прерван ударом. Лицо слегка деформировало, выдавая челюсть немного в сторону, но боли как таковой не было. Ноги подводят, от чего я упал на землю, словно срубленное дерево. Застилающий рассудок импульс уже начал сходить на нет, оставляя внутри пустоту и скорбь.       ― Спокойно, спокойно, лежи тихо. Всё будет в порядке, теперь ты свободен. Она мертва.       Теперь уже слова оказались чёткими и предельно ясными. Они убили её. Мою Шани. Значит, моя очередь отринуть оковы и стать свободным. Свобода пришла с болью. От тела отрывали кусок за куском. Скребя кожу, они оставляли лишь оголённые нервы, с которыми играл прохладный ветер. Какая-то жидкость влилась в рот, смягчая боль и затягивая открытые раны.       ― Вялый ― это нехорошо. Может не выкарабкаться. Лин, долго ещё? ― цепляюсь за звук, перед внутренним взором предстал сильный муж, но ещё пока юный и неопытный. Его тело слегка позвякивало, словно он носил на себе какие-то железки.       ― Не торопи, эта гадость оплела его, на совесть. Смотри. Видишь эти синие наросты? Похоже, грибница Мотанго в этом лесу очень давно. Хорошо, что мы нашли его до полного превращения, ― образ сменился на молодую девушку или даже подростка, скребущего сейчас моё тело, отчищая его от пут. От неё веяло аурой, от которой хотелось отодвинуться подальше. Кожу садило, и кое-где вновь появились кровоточащие раны. Я чувствую, как их сапоги вступают на землю рядом со мной. Давление, тепло, вес ― информация просачивается через липкую сеть, откладываясь в голове. Девушка маленькая, легко сломать. Трое мужей, теперь точно. Лёгкая поступь, суетливая, слишком суетливая. Второй не двигается вовсе, кажется напряжённым. Ещё кто-то, чьё тело скрыто, словно специально ступает в зыбкие зоны. Чувствую только удары деревянной палки, похожие на ритм.       ― Нужно дать ещё зелья, иначе раны откроются полностью.       Вновь в меня влили эту безвкусную жидкость, часть которой пролилась мимо, растекаясь по моей щеке и шее.       ― Эй! Поосторожнее, оно, между прочим, дорогое, ― рядом появился кто-то ещё, вышагивая вокруг широкими шагами и иногда наклоняясь, чтобы поглазеть.       ― Кто этот путник известно? ― вновь тот парень со звенящим телом.       ― Угадай! ― а вот это новый голос, показавшийся мне скрипучим и неприятным.       Голоса продолжали бормотать, вытаскивая мой закостенелый разум из глубин, позволяя обдумать всё произошедшее. Каждое сказанное слово и жест теперь наполнялись смыслом, а память услужливо подсказывала, как сильно я ошибся. И этот просчёт есть прямое следствие смертельной случайности. Разве моя вина, что всё так получилось?       «Они сказали Мотанго?»       Удивление. Сомнение. Отрицание.       «Это была не Шани...»       Разочарование и отрезвление.       «Вот дерьмо».       Понимание и смирение.       ― Готово, но я не знаю, как вытянуть из него споры. Могу только заблокировать их рост, а в городе найдём жреца, или мастер поможет.       Голову больше не сжимало, и слух полностью вернулся. Немного волновало отсутствие зрения. Стоит набраться терпения, рано или поздно оно вернётся. Главное ― не спровоцировать своих спасителей резким движением, пусть придут к общему мнению как поступить, тогда и покажу, что очнулся.       ― Недоучка, ― до боли знакомое, словно интересное и не менее важное скрыто за ним.       ― Эй! Я же просила так не называть меня.       ― Тихо, наш грибной человечек, что-то лопочет, подвинься, ― кто-то приблизился совсем близко к моему лицу. Нужно постараться и указать на моё спасение. Если они правы, и я заражён спорами, то самое быстрое будет ― выжечь их. Нужно подготовиться к боли.       ― Сумка. Красный каме... ― разделяю каждый слог, но даже это не спасает от судороги голосовых связок. Теперь стоит помолчать.       ― Сумка и красный камень, вам это о чём-нибудь говорит? ― голос отпрянул, и я стал прислушиваться к внутренним ощущениям. Тело по-прежнему отказывалось воспринимать меня как хозяина, и не отпускает чувство, что они убили кого-то важного для меня. Похоже, саму Мотанго.       «Мысли, думай, разберись во всём. Отсеки всё и всех, оставив лишь собственное я».       ― Я не уверена, но, кажется, он говорит об искре огневицы, ― она не уверена. Ещё бы, я бы тоже был не уверен, ведь, если она правильно всё поняла, моё спасение может оказаться довольно опасной авантюрой. Правда, они сражались с Мотанго, чего ей бояться маленького магического эксперимента.       ― Искра? Дорогая? Артефактов у вашего брата в кармашках бывает навалом, ― это уже был противный человек. Он всё ещё кружил надо мною, словно стервятник, выжидая, когда можно будет вонзиться в плоть.       ― И от недоучки бывает польза. Ищите сумку, она должна быть в грибнице или рядом, ― они всполошились и, похоже, действительно начали искать мои пожитки. Слава пресветлой, потому как не думаю, что смогу дотянуть до города. По ощущениям: зараза поняла, что основное тело мертво, и теперь будет мстить.       ― Объясни толком, ― видимо, это командир, раз его голоса я ещё не слышал. Из всех спасителей он один лишь наблюдал, не произнося ни слова. В каждом отряде должен быть главный. То, что это не девчонка и не противный голос, точно. В войне с железками полной уверенности не было.       ― Парень из «наших», и, если мы найдём сумку...       ― Эту? ― я нервно дёрнулся от ощущения радости, разлившемуся по телу. Это была последняя капля, прежде чем зелье вновь утратило силу, а, значит, сейчас будет очень неприятно. Говорил же, что стоит подготовиться, но нет.       ― Не трогай! Даже не касайся, ― что она делала дальше, я не смог воспринять, но, похоже, камень всё-таки нашли. ― Это искра огневицы, и, если ей правильно воспользоваться, это может помочь справиться со спорами. Я сказала руки прочь от сумки! Сайк, сколько можно?       ― Ладно, ладно, не шипи, змейка наша, я всё понял. Волшебники такие жадные.       ― Лина, не отвлекайся. Камень, продолжай рассказывать, что знаешь, ― снова твёрдый, лидерский тембр, но в нём чувствовался хрипотца и сухость, словно этот человек в годах.       ― Это камень, зачарованный элементалистом. Так себе зачарованный, если вам интересно. Думаю, на разок ещё хватит, ― в её голосе вполне можно было уловить радость от представившейся возможности. Не часто удаётся воспользоваться чужими магическими игрушками.       ― Оставь ликованья на потом. Сможешь им распорядиться правильно?       ― Немного страшно. Я ведь раньше никогда... Но это не сложнее, чем обычно, наверное...       ― Наверное? То есть, ты не уверена?       ― Пресветлая не любит, когда я пользуюсь камнями. Формулу ворожбы знаю ещё с Башни, но не думаю, что это поможет. Ожоги останутся точно.       Я едва успевал следить за беседой, улавливая обрывки фраз и дорисовывая всё то, что не воспринял на слух. Тело начало цепенеть, а голову снова пронзила острая боль. Время, отведённое на беседы, вышло, как, впрочем, и моё собственное. Чувствительность пропадает постепенно, быстро захватывая тело, начиная с ног и поднимаясь выше.       ― Его лицо почернело. Это нормально? ― снова раздаётся этот голос, словно издевающийся, подначивающий.       ― Нет. Отошли подальше, мне нужно пространство и благословение Пресветлой. Споры атакуют его тело, видимо, грибница почти умерла. Яд действует слишком быстро. Молитесь за спасение.       Голову разрывало от страшного визга, смешанного со стонами. Я слышал боль целого семейства Мотанго, ощущая, как яд распространяется по единой цепи, связывающей этих монстров. В надежде выжить, споры в моём теле начали прорастать на пределе возможностей, подстёгнутые чувством смертельной опасности. Уже и не надеясь вырваться из омута боли, я, подхваченный волной жара, цеплялся за последние крохи сознания, когда услышал знакомую формулу воззванию к изначальному элементу.       «Гори, жарься, полыхай, тлей. Зову моему внемли. Покоряясь силе знающего, взываю к тебе, дева пламени. Кровь и жар, из жил моих заразу исторгни...»       Плотный туман перед глазами разорвало жаром, открывая перед взором девушку, в руках которой полыхал ослепляющее-красный камень. Лицо было искажено болью, а кожа на открытых местах начала обугливаться. С губы по щеке текли струйки крови. Смешиваясь со слюной и потом, они падали вниз, чтобы мгновенно испариться.       Сделав титаническое усилие, я поднял руку и кончиком пальцев коснулся алого света, заканчивая это яркое действо. Мир потонул во вспышке, после которой сознание покинуло тело. ***       ― Все выбрались? ― на поляне, откуда виднелось пожарище, сидело трое воинов, явно пребывающих во взвинченном состоянии. Больше всех паниковал смуглый парень с хитрыми глазами и противным лицом. Кожаная куртка с множеством ремешков и сумок, пара коротких лезвий за спиной и сумка со склянками на поясном ремне. Рядом топтался парень с полуторным мечем, напряжённо всматривающийся в лес, из которого они только что вышли. По сравнению с другими, воин носил составные металлические пластины, защищающие руки и ноги, а ещё защитный нагрудник, явно позабывший свои лучшие годы. Так же был старик, опирающийся на копьё. Пусть он и в годах, но всем видом показывал, что здоровья у него больше, чем у всех них вместе взятых. Что-что, а укороченным копьём этот седой низенький старичок владеть умел.       ― Всё, вот только, наша красавица превратилась в головешку, а пацан тяжёлый, вся спина болит. Нам за него заплатят хоть?       Вопрос остался без ответа, так как старик возился с девчушкой, а парень с мечом продолжал пристально вглядываться в лес. Стараясь не обращать внимания на стоны раненой, он был преисполнен решимости напасть на любого, кто отважится последовать за ними.       ― Кто разрешал снимать маску? ― подал голос мечник, видимо, насмотревшийся на деревья или же просто не увидев то, на что рассчитывал, решив проверить, всё ли у всех в порядке.       ― Лоди, не нуди, мы вышли из леса, споры тут не достанут, да и померло там всё. Заметил, как сверкнуло? Я думал, от наших колдунишек и костей не останется, ― этот самый Лоди, видимо, не разделял подобного веселья и опасался снимать маску, только вот он оставался последним, кто этого не сделал.       ― Тебе не помешало бы быть немного серьёзней, это не увеселительная прогулка. Лина пострадала...       ― По собственной глупости, нечего хвататься за всякие артефакты. Недоучка ― куда лезет? Парень с виду здоровенький, но не обгорел совсем, смори-ка, жирок с боков, да мышцы едва-едва. Не боец. Я б такого с полтычка. Лезвие покажешь ― уссытся, небось, ― потеху решено было прекратить, только вот парень с противным голосом действительно достал нож и уже хотел ковырнуть что-нибудь.       ― Сайк угомонись. Всем проверить провиант и оружие, выдвигаемся как только я закончу. Шумим много, ― старик даже не удостоил их взгляда, продолжая нависать над девушкой.       ― Поняли, ― два утвердительных отклика. ― Магам и не нужно быть крепкими, их сила в духе и магическом даре, ― Лод начал проверять, как крепятся подсумки и все ли на месте, ведь отступать пришлось в спешке. День уже клонился к концу, но до темноты ещё было далеко, так что они смогут пройти несколько часов перед стоянкой, а там, глядишь, и до поселения доберутся. Главное ― не нарваться на других монстров.       ― Не шибко-то Лине помог её дар, и стоило так надрываться? Сучка была добротная, хоть и пацанка, а щас никто и не позарится, ― на лице Сайка отразилась брезгливость, только вот напускная, ведь он пристально смотрел за реакцией мечника.       ― Заткнись Сайк, заткнись, ещё слово и я...       ― Что же ты сделаешь? Втрескался наш бравый рыцарь, а теперь жалеешь, что не сможешь её откупорить? В маги, небось, только целок берут, ― провокация прошла успешно, и Лод нанёс удар железной перчаткой, целясь аккурат в лыбящуюся рожу, но промахнулся. Следующие несколько ударов также попали только в воздух.       ― Хватит петушиться, сказал. Я обработал её раны, так что выдвигаемся. Решайте, кто понесёт парня, ― он замолк, кинул взгляд на мага и добавил, ― быстро.       Лод нахмурился, а Сайк наоборот ― стал ещё веселее, предвкушая его любимую забаву. Переглянувшись, каждый выставил руку вперёд со сжатым кулаком. В прошлый раз с пергаментом он проиграл, сейчас попробуем иное.       ― Раз, два, три, ― мечник выбросил булыжник, плут ― лезвие.       ― Тц. Лады, но если я случайно оступлюсь, и пацан свалится в овраг, дальше пойдём без него, ― всерьёз его, конечно, никто не воспринял, но разве разберёшь, когда плут шутит, а когда говорит по делу.       На дворе стояла ранняя осень, когда листья только-только начинают желтеть. Сезон дождей должен был начаться ещё только через месяц, но уже сейчас можно было ожидать резкой смены погоды. Тропа, что выбрала группа, казалась обхоженной, но только на первый взгляд. Опытный глаз определит, что тут давно уже никто не ходил, из людей, естественно. Следов монстров виднелось достаточно, чтобы озираться и всматриваться в каждый шорох. Лод шёл впереди, раз в тридцать минут меняя позицию, иногда заходя чуть вперёд. Сайку было велено поглядывать назад, но он не шибко ответственно подходил к этому заданию.       ― Какого демона этих идиотов понесло в леса так далеко от Роше? ― мечник как раз менял позицию справа от группы, чем и воспользовался говорун. Чесать языком, он умел в любом положении.       ― За грибами.       ― Смешно. Лоди, ты делаешь успехи. Нет, правда. Их же там трое должно было быть, вгоняли, небось, свои черенки в эту грибную херню. Этот-то почему не понравился? Мож у него...       ― Не разглядывал, ― сухо, коротко, явно давая понять, что ему плевать, как именно люди сношаются с грибами. Группа знала об этих тварях достаточно, чтобы подготовиться к походу как следует. Местная гильдия предоставила лишь общие сведения о цели, но ведь с ними были плут и волшебница.       ― ...аура там какая или амулет. А ты чего подумал? Смотри, серь рыцарь, тебе возбуждаться нельзя, сломаешь причиндал о железное исподнее, ― парень скривился, но не ответил, понимая, что плут сам перебесится, отстанет. Главное ― стерпеть, и надеяться, что он снова не примется за Лину. Если по честному, то всё нутро Лода презирало Сайка, каждая клетка, ведь в этом человеке собрались сразу все пороки, которые он ненавидел ― голос, физиономия, повадки и продажная душонка. Гниль, но в своём деле мастер. Лучше специалиста по ядам и местным монстрам в Роше не нашлось. С другой стороны, Сайку доставляло извращённое удовольствие доводить мечника, и если бы не авторитет их лидера, они бы порезали друг друга. Вернее, он Лода. Парню с железным гульфиком по нему не попасть, в этой жизни уж точно.       ― Его жирнеющей милости управителю лучше бы раскошелится, слишком геморно оказалось сходить по грибы. Мотанго нужно уничтожать сразу же, иначе даже перо с задницы Пресветлой не поможет. Лидер, там привал не намечается? ― он перехватил висящее мешком тело поудобнее, поведя плечами. Тяжёлый волшебный хряк отъел себе брюхо над книжками, пока он лазил по канавам и чистил карманы, перебиваясь крохами.       ― Солнце сядет через час и сорок минут, здесь уже не должно быть лесных монстров, так что переночуем, как только покажутся злаковые поля. Со слизнями справиться сумеем. До Роше дойдём только завтра к вечеру. Смотрите в оба, сами знаете, кто ещё по равнинам гуляет.       Парни знали, и встречаться с ними желания не было никакого. Нарваться на слизь или тех же пчёл ― это одно, а вот на минотавра или кентавра ― совсем другое.       Старик не был словоохотлив, и ввязываться в словестные перепалки плута и мечника не спешил. Иногда одёргивать эту парочку было достаточно. Плохая команда. Неудачное время. Старик лишь вздохнул и вернулся к пострадавшей. Обрабатывать такие раны скоро войдёт привычку, чего бы ему совсем не хотелось. Давно известно, что маги и дети ― беда в равных пропорциях.       Протопав час с лишним, плут окончательно заныл, и всё чаще стал грозиться, что скинет груз прямо на ходу, возможно, вместе с магом. Сдавшись, лидер приказал разбить лагерь возле небольшого холма с несколькими деревцами. Пятачок отлично просматривался с двух сторон, так что часового поставили на вершину холма. Лучше бы возле дороги, но так было бы слишком много слепых зон. Пока разводили костёр, пока ставили сигнальные ловушки и готовили пищу, солнце окончательно село. Этот день заканчивался, вселяя надежду на завтрашний. Быть может, их ждёт еда, тепло и звонкая монета от управителя Роше.