Книга Мамоно

Склизкие сны закончились, как и эта длинная ночь. Тьма нехотя отступала, обличая все наши грехи и изъяны. Солнечный свет давно уже не казался мне спасением, лишь краткое прозрение между двумя темными моментами. Свет Богини стал, слаб и краток, но ему радовались, ему поклонялись все люди без исключения. Даже поминая Пресветлую в час нужды, мы уже отдаем ей дань своего внимания. И вот сейчас, первое, словно нового дня было лишь заученной мольбой. - Богиня, как же все болит, - вниманием мой стон не был удостоен, толи спали все еще, толи лагерь успел опустеть, а я остался лежать на холодной земле, прикрываясь грязным плащом. На тыльной стороне век кружились цветные пятна, ресницы дрожали, призывая открыть глаза. Посмотреть на мир по-новому, лучше, чем он есть на самом деле. “Напрасные надежды, многие печали”. Богине не нравятся подобные мысли, но ничего не могу с собой поделать, я просто знаю, что она смотрит на меня с укором, как и на любого другого мага. Мы не её любимые дети, это уж точно. - Если будешь долго спасть, можно смерь во сне поймать. - Я еще чуть-чуть посплю, может, дольше проживу. Чувство близкого присутствия, чего-то светлее самого солнца, усилило зуд во сто крат. Аура благословения, словно омывала меня, и я чисто физически ощущал, как человек рядом улыбается. Она ждала, пока я открою глаза. Жаждала общения, с собой подобным. - Маги Башни долго спят, солнце ужа давно поднялось, и пока Сайк не вернулся, тебе стоит подняться, - эта мысль в череде прочих, вышла на первое место. Черный человек мне не понравился еще вчера, а сегодня целый день топать, не меньше. Глупо надеяться, что его какой-нибудь монстр съест, и он не вернется. Волшебница меча права, нужно вставать. - Я так понимаю – ты Лина, Лод упоминал вчера вскользь, спасибо, что спасла, - замялся, не хотелось особо распинаться и благодарить, даже если я сам виноват. Глаза пока еще слипались, но интенсивное трение решило проблему ровно вполовину. Девушка предо мною все еще представляла собой темное пятно на зеленом фоне травы, а неприятное чириканье, какой-то птицы резало уши, заставляя поморщиться. - Не стоит, мы не спасли Алета и Олина и это большая потеря и печаль для гильдии. Пусть мы отомстили, но это их не вернет. Они были твоими наставниками... - Не так долго как хотелось бы, - грустное начало разговора, и эта неловкость, повисшая в воздухе. Не стоит знакомиться на столь мертвой теме – дурная примета. Теперь я разглядел волшебницу хорошо. Её такт, или его полное отсутствие. Девичьи губы, с запекшейся в уголке кровью, да глубокий капюшон и замотанные грязными бинтами руки. Мантия недоучки, такая же, как была у меня, это все что осталось после очищения огнем. Видимо она сняла одежду, перед тем как начать, довольно предусмотрительно с её стороны. Девушка кутается и скрывает руки, как и лицо, но мне все равно. Красива или нет, юна или нет, волшебники одинаковы, тем более недоучки. Но голос мне нравится, совсем не грубый, даже приятный, как и говорил мечник, такой точно выдаст монстрам. - Долгой памяти, скрой скорби. - Долгой памяти, скрой скорби, - повторил я вслед за ней, уже поливая руки водой. Ополоснул лицо и шею, но не сильно, ведь воды у них и так мало. Наверное, остальные ушли на поиски живности, потому как никого кроме девчонки в лагере не было. Раненый балласт должен остаться и лечиться, я с этим полностью согласен. Закончив с моционом, поднял с земли сумку, дабы проверить все ли в наличии. Ночью вполне можно упустить, какую-нибудь мелочь, вроде листов или перьев. Слизь пропала. Интересно кому понадобилась, бутылка из-под вина, с жидкостью похожей на вино, пахнущей как вино, но на самом деле являющаяся монстром? - Тут стеклянная бутылка странной формы лежала, не видела? - Такая красная? - она показала руками форму бутылки, вполне схожую с моей. Значит, видела - уже что-то. Я сел напротив неё, ведь пока ходил по лагерю, ища вещи, она ни сдвинулась места. Её раны еще болели, или приверженцем меча так лечиться проще? Нужно не забыть спросить. Данная особа меня интересовала с разных сторон и как парня, и как исследователя и как... в общем, с разных и все. Будем надеяться, что-то, что я в ней дыру пытаюсь взглядом пробить, останется без особого внимания. - Она самая. В ней не совсем вино, и открывать было бы опасно для здоровья. Так кто её умыкнул... ты? – поднял бровь, ожидая отрицательного ответа. - Нет, что ты. Пресветлая упаси, вино не мой напиток. Предпочитаю Заварский Эль, - её губы разошлись в обворожительной улыбке, и это перестало, мне нравится. Ну, может и не перестало. Может, стало нравиться еще сильнее, не нужно судить строго, ведь я и она, и все остальное... “Что остальное-то? Это просто чувство вины и жалость к её ранам. Вот я и мнусь”. В голове то звучало правдоподобно, а наделе выходило не очень. Ладно, бесы с ним, с этим вином, найду, или само приползет. У самого-то язык чешется, и это не из-за ауры. Она моя сверстница, волшебница и девочка, полный набор и тема для познавательной беседы. - Хочешь поговорить, волшебница Меча? - Как догадался, маг Башни? - По губам прочитал. Если есть что сказать, выкладывай. Ну, - хотелось встать и уйти искать бутылку. Еще отлить и возможно даже справить нужду, в кустах, но я сидел и продолжал участвовать в этих словесных играх. Ненавижу это. Маги нормально говорить вообще не умеют. Недоучки. Девка бесит, кожа чешется, слизь пропала. Утро, что надо. Настроение резко скакнуло, как подстегнутая шпорами лошадь. Взбрыкнула и понесла, не разбирая дороги, предвещая скорый прыжок в обрыв. - Такой нетерпеливый, а я тебе помогала, всю себя обожгла. Где благодарность? - Я сказал спасибо. - Я имела в виду, что-то более весомое, но и так сгодиться. Извини, твой камень рассыпался, ничего не поделать не смогла, - если такое, возможно, то её губы только что показали смущение и вину одновременно. Удивительная мимика. - Это мне стоит извиняться. Ему недолго оставалось, тем боле такой пожар устроить. Так попасться в западню, никому не пожелаешь, - я огляделся еще разок, обводя взглядом лагерь, - а где остальные? - Где Сайк, мне плевать, Лод обходит периметр. Эбмерг поохотиться решил, не знаю где. Я тут, как видишь, сижу одна, а ты спишь, и даже не чешешься, - я поперхнулся от такого заявления, как раз таки чешусь, и очень даже сильно. Зуд шествует по коже, как на параде, волнами расходясь через ряды мурашек. - А как же твои раны? - Заживают потихоньку, спасибо, - облизывает губы, вроде бы жест простой, но у меня спина испариной покрылась. В Башне мы жили от девушек отдельно и пересекались всего раз в пару недель во время общей трапезы. Они нас интересовали, очень, абсолютно всех, - Эмберг умелый воин и старость только сделала его мудрее. Жрица до латает то, что само не заживет, можешь не волноваться. - Я и не волнуюсь. - Я знаю, но почему-то хотелось бы, - ощущение смущения никуда не ушло, а даже стало еще сильнее. Я повел плечами стараясь отвести от себя это сковывающее чувство. Магия в воздухе треснула перекатом статики, но ни я ни она этого не заметили. - Тогда ладно. - Хорошо... - Да. - Вполне. Она тихо засмеялась, прикрывая рот забинтованной кистью. До меня донесся резкий запах лекарств и трав, смешивался с чем-то сладковатым, от чего засвербило в носу. Есть хочется и это не только от вида поджаренной плоти. Это противно, но есть все равно хочется. - Проголодался? Тут есть немного мяса или похлебки вчерашней. Я бы разожгла огонь, но раны от тепла болят очень сильно. - Поем холодное. Сейчас все равно, что закидывать внутрь, - Лина открыла железную кастрюлю и осторожно взяла деревянный черпак. Миска оказалась все таже, что и ночью, но меня устроило. Она наложила немного застывшего бульона и протянула вперед, предлагая взять. Наши пальцы случайно соприкасаются, а меж ними проскакивает разряд, теперь уже замеченный нами обоими. Но миску я не выронил, хоть и дернуло ощутимо. Внутри шевельнулось какое-то бесконечно-огромное чудище, которое я по незнанию принял за голод, быть может, это и был он, есть всего один способ узнать. Первая ложка была противней прочих. Холодная похлебка совсем не шла, и почему никто не позаботился об этом, когда встал? Тот же Лод? Кстати, какой периметр он обходит? Мы же в поле, тут везде одни поля да луга. Что тут обходить? - У тебя тоже внутри это странное ощущение? Волшебника замерла с занесенным ко рту кусочком вяленого мяса. Ела она медленно, пережевывая тщательно, аккуратно прикусывала волокнистую пищу. На её фоне моя трапеза казалась верхом свинства, хоть не проливаю на себя и то хорошо. - Какое ощущение? - Голод, наверное, - она вновь улыбнулась и продолжила есть. Ответа я не получил, хотя вопросов еще было много. Кто она, как стала магом, где обучалась, как связана с Виконом, почему зуд от её ауры сменился мягким приятным покалыванием? - Волшебница Меча, я хотел спросить... - Лина, можешь и сам назваться, раз уж мы оказались рядом. Думаю, вреда не будет, если попробуем узнать друг друга получше. В Башне я мальчиков видела редко, ты первый, кроме мастера попавшийся за долгое время. Упускать возможность, глупо. - Эрн... меня зовут, Эрн, как руна, но ты, наверное, знаешь. Я тоже видел. Редко. Девочек в смысле. Волшебниц, - это уже совсем на меня не похоже. Лепечу что-то как идиот, не могу собраться с мыслями. - Я поняла, это даже хорошо. Всегда есть возможность изучить что-то новое. Не нервничай так, а то мне тоже становится неловко. Я чувствую твой дар, не так сильно, как у Мастера Викона, он уже контролирует свою магию, а ты словно... не могу подобрать слово. Открыт, что ли. Странное ощущение. - И, правда, странное, - не задумываясь, соглашаюсь и киваю в подтверждение, - думаешь это как-то связанно с природой нашего дара? Я имею в виду, монстры не просто охотятся на нас, и на мужей. Азы так мало рассказывают о том кто мы, а я совсем недавно... и ничего не знаю. - Глупости, Азы дают ровно столько, сколько нужно, все остальное мы получим, исследуя монстров. Я здесь уже год и не припомню тебя. Северная башня? - Да, а как ты видишь меня через капюшон? - С трудом, - она вновь издала смешок, видимо это все её забавляло больше, чем меня нервировало. – Глаза еще болят, поэтому не хочу долго их держать открытыми. На несколько минут воцарилась полнейшая тишина, я не знал, что еще спросить, будет ли уместно любопытство. Может она устала или еще что, а я расспрашиваю. Хочется снять с неё капюшон и посмотреть что под ним, но понимаю, что не поступлю так. Спустя одну пустую миску и два куска мяса, я все-таки почувствовал волны, перекрывшие зудящую ауру. Это её дар, магическая сердцевина каждого мага. Все мысли просто ушли куда-то далеко-далеко, хотелось просто сидеть и нежиться в этих волнах. - Лицо твое что зеркало блаженства, ты тоже это ощутил, как нега дара разливается по венами? Довольно приятно, не правда ли, - её голос скользнул по теплой волне и осел где-то в области моего желудка. - Да. Приятно. Теперь понятно, почему мы учились отдельно. Такое сложно побороть, даже и пытаться не хочется. - Мастер сказал, что со временем мы научимся бороться, это пройдет. - А это так необходимо? – мой голос дрогнул, а в горле пересохло. Это вызывало зависимость, и срочно стоит что-то предпринять, как-то подавить, заглушить, но сама мысль о противодействии вызывала раздражение. - Закрой глаза, не смотри на меня и попробуй отрешиться от этого чувства. Дыши глубоко, полностью наполняй легкие. Я поступил, так как она сказала, закрыл глаза, дышу. Сначала ничего не происходило, даже хуже стало, но затем воздух словно выдул изнутри все ощущения, мысли стали четче и спокойнее. Правда помогает, просто здорово. Открываю глаза, и удивление затмевает все мыслимые горизонты. Лина пропала. Вот она сидела напротив, а вот её и нет. Замираю, потому как слева, чувствуется что-то жалкое дыхание и сильный запах лекарственной мази. “Когда она успела? Или я так замечтался и потерял ощущение реальности?” В испуге я скосил глаза, потому как шея не вертелась вовсе. Словно одеревенел от такого близкого присутствия, ощущение чужой магии вернулось с новой силой. Её дыхание на моей щеке, а пальцы сжимают плече. Никогда бы не подумал, что следует опасаться не только монстров. Магички и волшебницы, это тоже опасно. Нужно её отрезвить. Нужно себя отрезвить. “Хоть кто-нибудь, помогите”. - А Пресветлая в курсе, чем вы тут занимаетесь? – гаденький голос, подкрался так же незаметно, как и все остальные звуки. Сердце стучало так гулко, что шаги казались лишь отголосками этих ударов. Голова заболела. - Сайк, какого дьявола, ты подкрадываешься? – Лина встрепенулась и поднялась на ноги, но гравитация имела на этот счет свои виды и чтобы не упасть ей пришлось сделать пару шагов назад и в сторону, для равновесия. Пальцы волшебницы оказались в жесткой сцепке, плечи были напряжены, лицо – сколько его было видно, покраснело. Я и сам думаю, чутка перекипел. - Ой, я помешал вашему воркованию, мои маленькие волшебные птенчики. А тебе, колдунишка, как не стыдно? Лоди, наш бравый рыцарь сохнет по своей даме, пока она заголяет задницу, тряся мокрой щелью перед лицом другого. Волшебство, магия! Какая драма, какая игра в невинность! Может старине Сайку что-нибудь тоже обломится? Темнокожий парень вышагивал вокруг, улыбаясь своим мерзким оскалом. Косички колыхались на ветру, ловки плутовски пальцы отбивали ритм по железке на поясе, служившей какой-то сцепкой или заклепкой. Его слова не трогали меня, потому как я еще не отошел от шока. Легкое покалывание в душе от обидных фраз, конечно, возникало, но скромная и кроткая Лина, еще минуту назад казавшаяся мне милой, ну может, чутка поддавшейся настроению и волнам, взорвалась. - Прекрати! Заткни свой поганый рот. Девы Меча непорочны в свете Богини, и ты – грязь, не смеешь так говорить обо мне. Шут, падаль, тварь, да хуже тебя только монстры, да и те более приятны. - Ой, непорочность проснулась, а где она была, когда ты свой умелым грязным язычком, тянулась к его уху. Проверь между ног, волшебница-блудница, может там святой источник появился. Я бы испил из него, с удовольствием. А пока ты будешь визжать от удовольствия я запихну тебе мыло в глотку, может чище станет. Лина задрожала, так, словно её в жар бросило или в озноб. Пальцы смыкались в замке, белея все сильнее. Даже под мантией недоучки было видно, как напряжена вертикаль спины. - Хватит. Или я убью тебя. Чудовище. Монстр в человеческом облике. Я покараю тебя именем Илиас. - Покараешь? Меня? Очень хотелось бы поглядеть на твои потуги. Недоучка. Бродяжка. Из какой канавы тебя вытащили? Нарядилась в тряпки, да и те сгорели. Вы твари, и место вам в земле. Все маги подстилки продались монстрам. Откуда ваша сила? Богиня? Да я срать хотел на вас и вашу веру. Илиас и всех её ангелов, она отвернулась от людей, и монстры ходят среди нас. Все решает сила и мне пригодилась бы ваша магия, колдунишки. Может быть, мне стоит вырезать этот ваш… дар. Лезвия бесшумно выходят из ножен и острия направляются в нашу сторону. Каждому досталось свое, вот только приверженка Меча уже не слышит, ни его ядовитых речей, ни моих предостережений. Её обуял праведный гнев. И подобная магия потребует платы, даже перед Богиней приходится отчитываться, если сам ей верой служишь. - Богиня, Пресветлая Богиня, взываю к тебе. Дочь твоя в опасности, в гневе твоем, рукою моей, мечем из света, пронзаю я, зло воплоти, - стоило ей начат читать молитву, как Сайк стал на пол тона бледнее. Кровь словно отринула от его лица, а в зрачках отразился свет, исходящий от волшебницы. Чем больше она говорила, тем плотнее становился луч, обретая очертания короткого меча. Её лицо, стало одухотворенным и походило на маску или лик статуи, беспощадной и всегда правой. Такой свет и правда может карать. Поддавшись чувству страха, я уже было отпрянул от неё, потому что легкий зуд вдруг стал опаляющим. С такой силой её точно нужно идти в жрицы. Так быть любимой Богиней, только завидуй. Резкий рывок вперед, и я сбиваю девушку, совершенно не страшась праведного огня. Зачем, почему, и прочие смысловые стороны этого действия были охарактеризованы мною, как паника и дикий ужас. Если уж не бежать, то нападать. Мое тело было больше её и прижать к земле девку не составило труда. Свет померк, а вместе с ним и утро стало казаться намного темнее. Солнце светило в пол силы, если не в треть, и чем-то напоминало закатное. Сайк стоял на том же месте, только вот волосы его слегка побелели, а по щеке, от уха текла кровь. Жалости я не испытал, как и других схожих эмоций. Лишь шёпот, доносился до моего уха. - Я праведна и чиста. В свете твоем я невинна и достойна силы. Умоляю, прошу, госпожа моя, Богиня, Пресветлая Илиас убей его, убей его, убей, убей, убей… - Лина, хватит, не нужно, все, он уйдет, он сам уйдет. Ш-ш-ш... - только теперь я разглядел её лицо. Оно не было, наверное, красиво, но ожог от огня оставил отметены, так много, что я задохнулся. Лоб, щеки, нос, все было иссечено замысловатым узором из черных точек. Будто дети разыгрались и истыкали девушку пером, оставляя чернильные отметины. Кусок ткани повязкой закрывал глаза. Шея и все, что было ниже, так же были перемотаны и сейчас кровоточили. Её тело истекало кровью, а она все бормотала про смерть и непорочность. Я встал с неё и отошёл на несколько шагов, рассуждая как поступить, что делать дальше. “Я стал причиной этого? Наша связь даров? Именно поэтому нас разделили в башне, чтобы не случилось такого или это все же Сайк, его провокации?” - Лина! – крик Лода отрезвил меня и избавил от множества мыслей разом. Вот только это не помогло, потому как картина трагедии разворачивалась новой стороной. Если бы это было концом, но нет, мечник и думать не стал, рассуждая и ища правых иль виноватых. Он выхватил меч из ножен и молнией кинулся на плута. Тот все еще пребывал в замешательстве и вполне мог пропустить удар, вот только руки сработали четко и лезвия в них заблокировали удар. “Сайк вернулся, да здравствует Сайк” - Оу, бронированная свинка. Решил потанцевать со мною? Твоя леди, уже и не леди вовсе, а шваль, что трахают под городской стеной нищие. Пала наша святая дева в пучину порока с толстым волшебным боровом. Свиньи. “Это безумие”. И самое смешное, что я стою и смотрю это театр абсурда. Нас убивают монстры, похищают и насилуют, зачем? Люди и сами неплохо с этим справляются. Кого же стоит бояться больше? Монстров, окружающих или себя самого? Сталь ударила о сталь, и плут сделал полуоборот, срезая с мечника волосы и кусочек кожи на лице. Это разозлило Лода. Кровь потекла вниз на импровизированным доспех, а меч рассек воздух совсем рядом с Сайком. Ран на мечнике с каждым мгновением становилось все больше, но это давалось плуту с трудом. Лезвия порхали, обгоняя длинную полоску метала, только вот с каждым разом смерть делала крохотный шажок вперед. Стон Лины подстегнул Лода еще сильнее, и вот плут оступился. Падение вышло неловким, чем воспользовался воин. Одно из лезвий отлетело сторону, и вот Лод занес меч, дабы обрушить его на врага, но если Сайк и отказался от богини, то она, похоже, имела на него свои, далеко идущие планы. Все что я смог разглядеть со своей “низкой” позиции, как в мечника врезалось увесистое мертвое тело оленя. Может быть, я бы и не признал в нем парнокопытное, но его туша отлетела от мечника на землю и остекленевшие глаза уставились не меня на уровне земли. Жуть просто. Метателем оказался Эмберг, решивший таким оригинальным способом закончить дуэль и показать, что охота увенчалась успехом. Он был весь перепачкан в крови животного, а на поясе у него болталась моя бутылка. Вот оно что! На нас с Линой он обратил внимание только после того, как собрал все оружие, что было у парней. Я физически почувствовал его раздражение, когда ему вновь пришлось обрабатывать раны девушки и заливать в неё отобранное у меня зелье... все мои зелья, если быть точным. За все-то время, что Эмберг разбирался с последствиями, он не удостоил нас и слова. Лучше бы он орал на кого-нибудь. Да даже на меня. Потому как будь я хоть сколько-нибудь виноват, его порицание были бы более заслуженными. Сайк распрощался с нами почти сразу. Просто собрал пожитки, перекинулся парой фраз с копейщиком и ушел вперед в сторону города. Его черные косички в нескольких местах стали белее снега, а лоб пересекла длинная прямая полоса, словно нарисованная, но мне почему-то в это не верилось. Когда его фигура скрылась за холмом, из моей груди непроизвольно вырвался вздох облегчения. Уверен, что и остальным настроение это не ухудшило. Пусть до города оставалось не так уж и много, но передвигаться с раненой волшебницей никто не решился. - Значит остаемся здесь? Я решил отвлечь Лода от Лины хоть ненамного, тем более что наш лидер принял решение самолично дойти до города и привести жреца к нам. Мечник остался в качестве наседки, но мне помочь уже особо не требовалась. Раны чудесным образом затянулись, тело окрепло, и даже начинающийся из-за ночи на земле насморк как рукой сняло. Магия. - Эмберг так сказал. - А еще что-нибудь было? - Лине лучше не двигаться пока раны не затянуться, кажется, у неё внутри что-то порвалось. Какой-то орган... я не лекарь, понятия не имею, как там все устроено. Когда оно неправильно, в смысле. Он посмотрел на меня более внимательно, и в глазах отразилась идея. Мне это не понравилось. - Эмм... Ты же тоже маг? - Недоучка. - Что вообще означает это слово? Лине оно явно не нравится, но сама про себя так и говорит. Недоучка, - он улыбается, - и так сморщится, словно кислое яблоко надкусила. Червивое при том. Даже я поморщился, стоило только представить, а уж если такое в живую. Брррр. - Оно означает, что мы не доучились. Это понятно из самого слова, чего тут сложного? - Нет, вы - маги, вкладываете в него что-то другое или может ты сам не знаешь, почему вас так называют? - Это не для воинов. Ты не поймешь, даже если я объясню просто. Скажу лишь, что это ранг, титул и имя, все в одном. Нас таких много - недоучек, бредем по земле, ищем монстров и учимся. Постоянно. - И когда конец этого обучения? - То есть конец? – хмурю брови и пытаюсь понять суть. - А-а-а, как становятся мастерами? - Да, вы же не все время обучаетесь и монстров ищите. Я задумался, как лучше ответить, и выбрал самое точное из всех объяснений. - Понятия не имею. Я недоучка. Универсальное объяснение ко всему, что не знают маги. Да и не задумывался об этом, когда такое случится еще. - То есть, если бы ты знал это, то был бы как Викон? Почему не спросить его, как он поднялся до главы гильдии? - Сомневаюсь, что он ответит, - он не ответит, в душе я знаю это точно, - скажет не разводить ересь и делать то, что и положено недоучкам. Знание не делает тебя мастером, не думаю что это так, иначе недоучки были бы сильнее, чем есть. Я имею в виду, мы же их собираем. Знания. Нами командуют мастера, это легко принять. - Разве это справедливо? – на этот вопрос я лишь открыл рот. Мысль, четко сформулированная и осмысленная, отражала всю полноту моего мнения о таком понятии как справедливость, но озвучивать её показалось глупо. Перед воином. Вернее не волшебником. Так звучит намного лучше. “Что он понимает, этот мечник?” - Нет, но ты не маг и наша справедливость на тебя не распространяется. - У воинов есть своя, внутренняя честь, и она явно дает мне понять, что ни ты, ни Лина, не станете Мастерами, если будете думать так. Как-то не правильно считать, что “недоучки” это ваш предел. - Намекаешь, что мы лишены амбиций? Интересная мысль. - Не думаю что лишены, возможно, вам попросту не дают их воплотить в жизнь. Мастера, Башня и прочее... “Если продолжит в том же духе придется его ударить”. - Ау! – в лоб мечнику залетел мелкий камушек и грозил залететь второй, если бы он продолжил свой рассуждение. Волшебница очнулась, и Лод оказался подле неё так быстро, что я едва успел уловить движение. - Лина! Ты как? Только лежи, не нужно резких движение, все уже хорошо. Может так и было, вот только лицо у магички явно добра не сулило. - Я бы тебя ударила, будь у меня больше сил. - За что? - За ересь, как Эрн и сказал. Воин рассуждает о судьбе магов, смех один. Неплохо было бы ударить и его, с недоучки много не взять. Я лишь поднял руки вверх и промычал согласие. - Сдаюсь, но и сама не лучше. Учить меня будет еще, - мое бормотание было проигнорировано. Несколько часов прошли во взаимном подначивании и знакомстве. Я выяснил, что Лод сын начальника тюрьмы в Роше. Лина выяснила, где я родился. Лод выпытал, почему у нас одежда одинакового цвета, но ему не понравилось объяснение. За весь день я сделал всего пару заметок и показал волшебнице все, что успел накропать, что послужило началом долгого разговора на тему монстров и методов их исследования. Мечнику это треп быстро наскучил, поэтому он оправился вновь бдеть периметр, на что мы даже не подняли головы. Эмберг не вернулся, а скоро опять начнет темнеть, а это значит что впереди еще одна длинная ночь. Хоть бы дождя не было. - Ты меня вообще слышишь? Девушки-Пчелы общаются жужжанием, у них коллективный разум. Антены-усики. Улий. Рой. Чего тут непонятного? - Все! Все непонятно, а если они отлетают на расстояние? Связь с ульем теряется, и они тогда просто мечтаться по округе получается? - Нет. - Нет? - Нет! - Тогда как? Я думаю, что их королева использует феромоны, и с помощью запахана, управляет солдатами. - А если ветер подует? - Твоя звуковая теория тоже имеет изъяны, - тут я на секунду отвлекся и осмотрел лагерь. Чего-то не хватало. Пытаясь осознать что именно, пальцы едва ощутимо коснулись бутылки со слизью, которую чуть ли не с боем пришлось вымаливать у копейщика. - А где Лод? - Лод? - Такой серьезный парень с полуторным мечем и доспехах. С разведением костра у него еще очень худо. Волшебница смотрела на меня полминуты и с увеличением меры восприятия вопроса, легкий налет улыбки перерос в смешки, а затем и в полноценный смех. - Мы забыли о нем, а ведь кому-то еще ужин готовить. - С его навыками, я бы побоялся, есть такую стряпню. Кто готовил у вас раньше? - Эмберг, иногда я, но сам знаешь как в Башне с готовкой, много не по практикуешь. Придется тебе. О Сайке она специально умалчивала, делая вид, что его не существует вовсе. Я, молча, поддержал такое решение, просто постаравшись забыть о существовании черного человека. Вскоре ветер уже раздувал трещащее кострище, разнося по округе запах жареной оленины и мясной похлебки. Зелень бурлила в котелке, маня и отвлекая от разговора. - Погоди, погоди ты хоть раз пчелу в живую, видела? - Да, будет тебе известно, я даже Минотавра встречала, - я удивился. Не будь у неё неполного второго размера, подумал бы, что она просто спину выпрямила, но так, кажется и вправду сделала попытку изобразить горделивое колесо. - Не увиливай, пчела не минотавр, по одиночке не летает. Видела или нет? - Нет! Доволен? Не видела я твою пчелу. На картинке в Башне, и то только мельком, второй круг редко нам что давал почитать. Сам будто такой знаток? - До обучения я жил рядом с муравейником. Пустым, но это не меняет самого факта. А сколько всего их у тебя было? – Лина задумалась и стала загибать забинтованные пальцы. - Так. Минотавр, слизь, кролик. Еще гарпии, но только с земли и далеко было, плохо разглядела. Кентавра – само собой, они тут на лугах раз в пару недель пасутся. - Значит пчелы, нет. - Да чего ты пристал к этим пчелам. Не видела их, к чему такой интерес, - похоже, моя зацикленность её слегка достала, ну оно и понятно. Мало какому волшебнику понравится напоминание факта собственного упущения, а неисследованный монстр это оно самое и есть. - Задание у нас было первоначальное, найти следы монстров-пчел, да вот приспичило мне на слизь поохотиться, а там и до мотанго добрались,- я слегка приуныл при воспоминаниях, но вину не подал, да и не заметила она наверное, вся увлечена собственным подсчетом. - Оу! Точно! Еще же Мотанго, тогда в сумме получается шесть. А у тебя я так понимаю два – ну и кто из недоучек лучше? - Ты, - спорить бессмысленно, проще смериться и согласиться, - а что ты использовала за заклинание? Будучи хоть сколь умудренным магом, мне стоило бы знать, что спрашивать волшебниц запрещается всего о трех вещах из всего множества вопросов, какие вообще можно придумать. Первым естественно должен был быть вопрос о возрасте, как и у любой другой девушки, но магички другие. Не другие, в смысле что-то среднее между заурядной девушкой и загадочной незнакомкой, разброс тут воистину огромный. Скорее уж между чем-то вообразимо странным и невообразимо нормальным. Возраст тут не главное, потому как получив Азы, мы уже считаемся взрослыми, вне зависимости, сколько нам было, когда искатели переступили порог родного дома. В теории. Так вот, возвращаясь к непростительным вопросом, на первом месте у всех магичек стоит: “Чем отличается магия у девочек от магии у мальчиков”. Столь дикая бестактность могла бы быть обусловлена некоторым половым атрибутом и явным желанием разобраться влияет ли он на отличие способностей в целом. Но это не так. Статистика Башни одна из самых неумолимых в людском мире, подсказывала, что на десять магов мужского пола выпадает шесть волшебниц женского, соответственно и соотношение силы заклинаний и возможности использования артефактов не в пример выше. “Волшебниц меньше, но они сильнее” - так заявила Мастер-куратор северной башни своим подопечным первом же уроке волшебства. Если бы на том собрании присутствовал хотя бы один мужчина, он бы знал что ответить на столь явный выпад в сторону мужской гордости. Жаль, что его не было, поэтому подобное суждение намертво укоренилось в умах всех магов и гордость при этом пришлось засунуть туда, откуда она собственно у парней и появлялась. К чему это все было? Ах да, попытка выведать у магички заклинание стала первой ошибкой в череде еще многих, которые стоит совершит в своей жизни юному чародею. Мужское эго и врожденное любопытство толкает каждого из нас на сущие безумства. К примеру: обращение в животное путем испития зачарованной воды из следа парнокопытного в засушливый день, дабы доказать невозможность сего, прямое тому доказательство. - Прости, что? - Заклинание, ну... тогда, перед тем как я тебя повалил. Что ты использовала? Артефакт или как Жрицы Илиас молитву? Меня так святым жаром обдало, думал кожа на лице слезет, - дабы проверить, действительно касаюсь пальцами лица, облегченно выдыхаю, все на месте, только брови обуглились, но это не страшно. Лина не отвечала, лишь изредка зыркала на меня из-под капюшона своими карими глазами. Её внутренний мир захватила волна возмущения и вновь накатившего влияния дара. Эта смесь ударила в голову не хуже её любимого Эля, что варили лишь на её родине. Иные варианты этого напитка были оценены ею как моча пони на третьем месяце беременности. На вопрос почему было применено именно это сравнение, волшебница лишь фыркала и вполне могла кинуть что-нибудь острое, дабы не надоедали. Девушка по характеру была из такого типа людей, кто даже после получения Азов в Башне останется такой же пацанкой, только уже соблюдающей правила поведения среди магов. Сложное сочетание, но Лина пока справлялась. Весь мальчишечий азарт раскрывался чаще всего в каком-нибудь споре или соревновании, но это уже тема для отдельной истории. Сейчас девушка усилием воли подавила желание кинуть в меня золой или ложкой, наполненной золой, как получится. - Совсем дурак, такое спрашивать? Не чему в Башне не научился, недоучка? Заклятья для магички – святое. - Святое, - тут до меня дошло, наконец, что именно она имела в виду и что именно я спросил. Уши вспыхнули, а лицо покраснело, аж дыхание сперло. – Прости, прости, прости, прости! Я, правда, не хотел, не бей только! Очень сожалею. “Вот жжешь дурень”. - Ладно, кто если не умудренная опытом магичка с шестью монстрами в кармане, подскажет тебе как нужно себя вести в приличном обществе, раз уж не выучился, - и снова эта поза, разве что руки в бока не впячивает и не задирает голову, иначе я увижу все что под капюшоном. - У тебя только год форы... - Поправочка целый год форы... внимай с благоговением неуч. На этом наш виток взаимных подколов и споров тихо и мирно перешел в самообучение и тихое бдение над записями, как и полагает, вести себя хорошему волшебнику. Пергамент, несколько книг, пара свечей и множество записей разложенные вокруг в строгом и правильном порядке, выработанном долгой практикой, что почти походит на систему. Такое случилось бы, если бы... - А в твоих записях есть что-то о других монстрах, я взгляну? Что по сути является вторым табу среди волшебников, потому как собственные записи несут в себе отпечаток уши мага и в них (по идее) заложен сакральный смысл их существования, высшая цель, к которой каждый из них стремится. Прочитать у коллеги по дару записи все одно, что залезть в душу, потоптаться грязными сапогами на свежих пергаментах с текстами и выйти, так хлопнув дверью, что все разлетится и перемешается. Вот как это страшно. Крик моего имени отчетливо слышали Лод и Эмберг, даже Сайк, хотя тот уже во всю уплетал поздний ужин в одной из харчевен Роше. Звук голоса Лины заставил его перекусить кость у него во рту пополам, а пальцам, зажатым вокруг бутылки с вином вдруг выпустить стекло в свой последний полет. Вернее сказать падение. Рослого вида бармен, срезающий большим тесаком кромку деревянного стола, до особой, лишь ему ведомой ровности, только покачал головой, мысленно провожая столь хороший алкоголь недобрым словом, а ведь за него еще не заплатили.