Сборник упоротых яойных драбблов

Ночь. Зона. База «Долга». Стена, за которой эта самая база кончалась. Из-за стены медленно выглядывал Воронин, которому в столь поздний час «муженёк» снова принёс на хвосте приключений. «А ведь мог бы спать сейчас» — вздохнул генерал, тщетно пытаясь прогнать то Лукаша, то образ тёплой и желательно пустой кровати. Лидер «Свободы» заговорщически стрелял красными накуренными глазищами.  — Вот нахрена тебя черти принесли? — наконец высказался вслух Воронин, пихая свободовца ногой в родимую травушку.  — У меня проблема, — Лукаш попытался состроить жалобную морду, но длинный коровий хвост позади генерала то и дело бил его по щекам, отчего сосредоточиться не удавалось.  — И ты подумал, что я смогу тебе помочь? — долговец раздражённо зашипел. — Прости, но у нас в «Долге» на такие запросы всегда один ответ.  — И какой же? — пошатываясь, Лукаш ухватился за стенку, под шумок поближе продвигаясь к Воронину. Тот вздохнул.  — Патроны есть? — злобная ухмылка расцвела на генеральском лице.  — Да ну тебя, — обиженно фыркнул Лукаш, начиная уползать обратно в темноту. — Я-то думал, что ты меня любишь…  — Ага, если бы, — буркнул Воронин себе под нос. — Ладно, — он выдохнул, успокаиваясь. — Что за проблема?  — Понимаешь… — свободовец мгновенно засмущался, получив наконец хоть толику внимания от сурового генерала. — Я тут начал замечать, что… В общем, уже вторую ночь в небе нет солнца. Я… я беспокоюсь. Воронин сначала подумал, что ему послышалось. Он даже хотел попросить Лукаша повторить, мол, не напутал ли он чего, однако… Анархист был вполне серьёзен, да и Звягинцев, выгнанный из постели исправно работающим мочевым пузырём, подтвердил его опасения:  — Да уж, совсем свободные расслабились, — покачал он головой, проходя мимо них. На вопросительно поднятые генералом брови майор пояснил: — Гофман тоже в последние дни является совсем угашенный, никак из него эту дурь не выбьешь. Праздники у них какие, что ли… И только сидевший в сторонке никем не замеченный Шрам, попивая из честно украденной чашки одному ему известную жидкость, поднял взгляд к небу.  — И правда… — заплетающимся языком удивился он, да так, что можно было точно сказать — Меченого на утро будет ждать сюрприз.